"Фантастика 2025-86". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Рэймер лишь воздел глаза к небу — по четырнадцать лет обоим, а они уже любовь крутят.
— Матушка Соули, лучшие закуски и вино покрепче, — продолжил раздавать распоряжения. — Лана, на стол подаешь только ты. — Та серьезно кивнула, а Дрейден за плечом Монтегрейна звучно хрустнул зубами, но смолчал. Его можно было понять: принц Сивер воспринимал горничных как часть угощения и никогда не упускал возможности потрогать их в понравившихся ему местах. Но не Дану же к нему подпускать? И не Дафну уж точно — кто знает, как отреагирует эта девушка-коровьи-глазки. Вон как моргает — совсем не поймешь, что там делается у нее в голове.
— А я, милорд? — тут же пискнула служанка Амелии, поймав на себе его взгляд.
— А ты — помогаешь госпоже. Мэл? — Он обернулся к жене. Вид у нее был растерянный, но вроде бы не испуганный. — Иди к себе, оденься во все лучшее, нацепи украшения. — Ее глаза удивленно распахнулись. — Я постараюсь заговорить Сиверу зубы, но, зная его, не сработает — он захочет тебя видеть. Когда позову, твоя задача показать ему, какая мы довольная жизнью пара…
— Улыбка номер три, — задумчиво пробормотала Амелия.
— …И как ты тщательно работаешь, чтобы выведать у меня все секреты, — закончил Рэймер свою мысль.
Амелия кивнула, не стала ни спорить, ни что-либо уточнять. Он и не сомневался, что она все поймет правильно.
— И не забываем улыбаться и бить поклоны! Это все помнят?!
— Все-е-е! — ответил ему нестройный хор голосов.
Что ж, прошлый визит принца всем запомнился надолго, так что подвести не должны.
— Крист, ты встречаешь и изображаешь удивление.
Дрейден мрачно кивнул.
— Дай мне фору минут пятнадцать, — Монтегрейн бросил взгляд на часы на своем запястье, засекая время. — Заговори ему зубы.
— Сделаю, — серьезно пообещал друг. И сразу же отошел. — Олли, чего встал?! Ворота закрывай! Не ждем никого, не ясно, что ли? Удивляться будем!
Ну вот, вроде бы все.
Амелия в сопровождении Дафны, Лана и матушка Соули уже скрылись в особняке. Рэймер вздохнул, заставляя себя успокоиться, и тоже направился к крыльцу.
— Рэйм! Палку свою забыл! — насмешливо крикнул ему вслед Крист, вероятно, попытавшись хоть немного разрядить обстановку.
И правда, трость осталась прислоненной к ограде.
Монтегрейн усмехнулся, поймал налету брошенную ему другом «палку» и поспешил к дому. Одежда, в которой он валялся на земле, явно не подходила для приема наследника престола у себя в гостях.
* * *
Он уложился за двенадцать из обещанных пятнадцати минут: переоделся, причесался, перевязал волосы кое-как отысканным шнурком — стараниями Амелии в безвестность канул уже второй — и только после этого, бросив на себя критический взгляд в зеркало, направился вниз.
Гостиной дома почти не пользовались. Гостей в особняке не бывало, а домочадцы, когда не были заняты работой, обычно обретались по своим комнатам. Мэл и вовсе, кажется, не нуждалась ни в чем, кроме сада и библиотеки. За последние месяцы все собирались в гостиной лишь раз — когда приезжала Луиса и ей приспичило поиграть на своем старом фортепиано. В ее отсутствие инструмент никто не трогал годами, и тот одиноко ждал своего часа у стены самой большой комнаты в доме.
Где же еще принимать наследника престола, как не там? Скотина такая, даже не соизволил оповестить о своем визите — дикое пренебрежение всеми правилами хорошего тона. Но это же Сивер, для него закон не писан — как было с самого детства, так и осталось.
Уже спускаясь по лестнице, Монтегрейн ослабил шейный платок, которым со злости сам себя чуть не задушил. Принесла же наследничка нелегкая! Такой день испортил…
Хлопнула входная дверь, и раздался намеренно громкий голос Дрейдена:
— Прошу, ваше высочество. Проходите, пожалуйста.
Рэймер выдохнул, сцепив зубы, а затем заставил себя улыбнуться и преодолел последний лестничный пролет.
* * *
Год, за который они с принцем ни разу не виделись, пошел тому на пользу — он, наконец, возмужал. До этого у него была фигура как у Джерри — долговязость в сочетании с худобой: ручки — веточки, ножки — палочки. Видимо, наследственная черта всей королевской семьи. Роннер Третий тоже был высок и худ, а к старости и вовсе иссох, разве что, потерял несколько сантиметров в росте, заметно сгорбившись.
Сивер был похож на него и телосложением, и характером, и льдистыми голубыми глазами, и светлыми волосами, на солнце отливающими рыжиной до красноты. Правда, в холле особняка солнца не было, а потому шевелюра принца смотрелась просто рыжей, как шерсть у Гнеды.
Это сравнение помогло улыбнуться искреннее. Монтегрейн преодолел последнюю ступень.
— Ваше высочество, рад приветствовать, — почтительно склонил голову.
В семнадцать Сивер был ниже Рэймера на целую голову, за десять лет он умудрился перерасти его почти на ладонь, и теперь с удовольствием взирал на хозяина дома сверху вниз.
— Рэймер, сколько лет, сколько зим!
И еще бы столько же. Насколько Монтегрейн любил Конрада, настолько не переносил его брата с самого детства. Старший принц пошел в мать — рано ушедшую из жизни королеву Марию — не только чертами лица, невысоким ростом и темными волосами, но и спокойным, мягким характером. Сивер же уродился копией отца, да ещё и с ранних лет копировал его поведение. Братья были разными, как солнце и луна. Только «солнце» давно зашло, а «луне» очень хотелось дать в морду.
Нельзя…
— Давненько, — вежливо согласился Рэймер. — Если бы сообщил о своем визите, мы бы подготовились к достойному приему.
Сивер блеснул глазами.
— А я люблю сюрпризы. — Кто бы сомневался. — Да и к чему эти условности? Все же свои.
«Своим» младшего принца Монтегрейн не назвал бы даже в бреду.
— Проходи, — Рэймер указал рукой направление. — Сейчас подадут чай.
— Вино или чего покрепче, — тут же возразил наследник. — Я устал с дороги.
И снова — кто бы сомневался.
— Конечно, — отозвался Монтегрейн. От фальшивой улыбки сводило лицо. Дорога его, видите ли, утомила… Вот и сидел бы в своем дворце.
Во время обмена приветствиями Дрейден замер чуть в стороне, изображая статую с живыми глазами. Охрана принца, представленная целыми четырьмя воинами с огромными мечами на перевязи, ожидала за его спиной дальнейших распоряжений.
Рэймер наметанным глазом оценил размер и вес мечей, а также габариты самих стражников, и что-то подсказывало ему, что с таким сопровождением с мирными намерениями в гости не ходят.
Однако с собой охрану вглубь дома, наследник, к счастью, не потащил.
— Останьтесь, — бросил, словно нелюбимым собакам, через плечо и направился в указанном ему направлении. Впрочем, с расположением комнат в этом доме Сивер был прекрасно знаком. Наивно пытаясь подружиться с младшим братом, Конрад по юности часто брал того с собой в гости.
В гостиную прошли вдвоем, и Сивер, не дожидаясь приглашения, сразу же устроился в самом большом кресле. Перекинул ногу на ногу, уперев локти в подлокотники и соединив перед собой кончики унизанных крупными перстнями пальцев. На его груди, прямо поверх сюртука, покоилась толстая золотая цепь. Конрад никогда не любил украшения и не носил ничего, кроме кольца с гербом-печатью.
— Итак, тебе стало лучше, — задумчиво произнес Сивер, когда Монтегрейн прошел мимо него и сел на диван напротив кресла. Трость Рэймер на сей раз не забыл, но то, что он опирался на нее втрое меньше, чем раньше, было заметно невооруженным взглядом. К тому же Сивер владел магическим даром — слабым, что называется, бытовым — так, разжечь камин или закрыть форточку, — но ауры видеть наверняка мог. А Амелия утверждала, что его аура, хоть и не засияла положенным красным, изменилась до неузнаваемости.
Однако Рэймер был уверен, что о улучшении его состоянии принц узнал не только что, то есть увидев собственными глазами, — шпионка донесла заранее.
Монтегрейн пожал плечом.
— Как видишь.
— Да-а? — протянул принц. — И позволь узнать, что послужило толчком? Ты же знаешь, сколько людей после войны осталось калеками. Может быть, по твоему примеру удастся помочь и им?