"Фантастика 2025-86". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Тогда для кого этот спектакль, эти выдуманные причины? Неужели Элиза на полном серьезе думала, что кто-то из присутствующих поверит в ее «душераздирающую» историю? Или единственной здесь дурой она считала только свою бывшую подругу?
Мэл подарила гостье улыбку, прямо-таки переполненную участия и заботы — улыбка номер пять: «Для жалующихся на жизнь». Такая улыбка тоже была весьма востребована на светских приемах и получалась она у Амелии отменно.
  
— Ты правильно сделала, что решила остаться. Ночью дороги небезопасны.
— Да? — Элиза расцвела. — Вот видишь, Рэйм, а ты беспокоился, что твоя жена неправильно поймет, если ты явишься домой с женщиной. — Монтегрейн изогнул бровь, словно говоря: «Это я-то боялся?» Верно. Чего ему бояться? Это его дом. — Но я-то сразу сказала, что Мэл у нас умница.
Сказала о Мэл, которую она якобы совершенно не ожидала когда-либо встретить? Заигравшись, Элиза даже не заметила, что сказанные ею версии стали расходиться.
— Мэл у нас умница, — эхом повторил Монтегрейн, адресовав Амелии пристальный взгляд.
Она отвела глаза. А вот ему отвечать фальшивой улыбкой не хотелось.
* * *
Амелия покинула столовую первой. Спокойно закончила ужин, промокнула губы салфеткой, попрощалась одной из своих фальшивых улыбок (которых у нее неожиданно обнаружился целый набор, и если бы Рэймер не видел ее настоящих эмоций, то тоже купился бы) и вышла, сказав, что намерена лечь пораньше.
Элиза пожелала ей приятных снов. Лицемерная сука.
Кристис одарил друга осуждающим взглядом. Монтегрейн чуть не закатил глаза — и этот туда же. А Дрейден извинился, попрощался и тоже вышел.
Воспользовавшись тем, что они остались одни, Форнье тут же вспорхнула со своего стула на конце стола и пересела на соседний с ним.
— Рэ-э-э-эйм, — пропела, ласково коснувшись его лежащей на столе руки, не забыв чуть прогнуться в спине, чтобы продемонстрировать свое декольте.
Монтегрейн нетерпеливо высвободил ладонь.
— А теперь подробно, — уставился на нее не предвещающим ничего хорошего взглядом. — Какого черта ты тут забыла?
Сегодняшний день был просто чудесным. Вообще прекрасным, черт его дери!
Объявился возможный покупатель пшеницы — с ним они еще не сотрудничали, а потому Гидеон до него ещё не добрался. Получив около полудня письмо, Рэймер отправился на личную встречу с возможным клиентом в Монн. Обсуждали условия сделки почти целый день, сговорились, назначили новую дату встречи, пожали друг другу руки, вышли на улицу и… И тут подкатила Элиза на своем трехколесном экипаже.
Интересно, сама ломала или кучеру приплатила?
Обрадовалась «неожиданной» встрече, пожаловалась на судьбу. Обрадовалась еще больше, узнав, что человек, с которым Монтегрейн встречался, прибыл в Монн верхом, а не в экипаже и, к сожалению, не сможет ее подвезти домой.
Отыграла весьма талантливо, куда лучше чем за ужином. Видимо, когда она играла перед незнакомыми мужчинами, у нее открывалось второе дыхание.
Попробовал бы Рэймер послать ее туда, куда она заслуживала — к мужу и детям, — прямо посреди улицы, когда солнце уже клонилось к закату, на глазах своего будущего и подающего большие надежды на предстоящее сотрудничество делового партнера. А тот, как назло, так проникся историей бедной женщины, что уже был готов чуть ли не самостоятельно чинить ей это треклятое колесо.
В какой-то момент, кажется, даже Элиза испугалась, что очарованный ею незнакомец так и поступит, и поспешила ввернуть в разговор, что Рэймер с ее мужем большие друзья и она бы с удовольствием попросила у него приют на ближайшую ночь. А тот так смотрел…
В общем, между тем, чтобы потерять целый урожай пшеницы или потерпеть одну ночь в своем доме Элизу Форнье, Монтегрейн выбрал второе.
С клиентом ещё раз скрепили договоренность о будущей встрече рукопожатием и разъехались.
Пришлось еще и нанимать экипаж со всеми колесами, который доставил бы навязавшуюся гостью до поместья.
Знал ли он, что Амелия неправильно его поймет? Конечно, знал. Амелия, с которой и так черт голову сломит, как себя вести, чтобы она перестала видеть в кошмарах своего проклятого бывшего мужа…
Еще и Кристис удружил со своими осуждающими взглядами. Если бы Мэл сама не догадалась бы, какие у Рэймера отношения с гостьей, поняла бы сразу по поведению Дрейдена.
А для полного счастья, Амелия с Элизой оказались еще и давними подругами. У Мэл явно плохо с чутьем на людей: сначала Бриверивз, потом Форнье. Да с такими друзьями и врагов не надо!
Так что прекрасный день стремительно полетел в бездну. И теперь осталось только разгребать последствия.
Он все ещё смотрел на женщину в упор, ожидая ответа.
Она сперва опешила, не ожидая такой реакции, потом попыталась обидеться. Правда, быстро сообразила, что на сегодня уже истратила весь свой актерский запал, и ответила коротко и без жеманства:
— Тебя.
Рэймер чуть не рассмеялся ей в лицо. Его или его деньги? Только она немного просчиталась: в случае его смерти наследство отойдет законной жене.
— Я теперь женат. — Кивнул на покинутый Амелией стул. — Не забыла?
Элиза недовольно сверкнула глазами, вскинула подбородок.
— Я, вообще-то, тоже замужем.
Вспомнила, надо же.
Он издевательски изогнул бровь.
— Так, может, мне тоже заявиться к старому Форнье с ночевкой? Как думаешь, он будет мне рад?
Красивое лицо гостьи скривилось.
— Да пожалуйста. Петер давно не состоятелен как мужчина, он знает, что я иногда… — Пауза, взмах ресницами. — Шалю.
То, что «шалила» эта женщина с юности, не было секретом для половины Цинна.
— М-да-а, — протянул Рэймер. — А детям что скажешь?
Вот теперь лицо леди Форнье потемнело, исчезли ужимки и обольстительные улыбки.
— Детей моих не тронь! — прошипела она, зло комкая в пальцах ни в чем не повинную салфетку.
— И не собирался, — заверил Монтегрейн. — А о том, что между нами все кончено, сказал тебе ещё в прошлую встречу.
Элиза потупилась, помолчала. Заметила, что все ещё сжимает салфетку, вернула ее на стол и попыталась снова, на сей раз мягче — поняла, что перегнула палку.
— Но я ведь соскучилась. — Ласково провела пальчиками по его плечу. — Я не люблю своего мужа, ты не любишь свою жену… Все взрослые люди, все понимают, так почему бы нам? М-м-м? — Палец с острым ноготком добрался до его шеи.
Рэймер резко встал, загремев стулом. Слишком резко для его прежнего состояния.
Элиза удивленно моргнула.
— Тебе лучше?
— Мне хуже, когда меня держат за идиота, — ответил Монтегрейн. — Пойдем, я попрошу Лану показать тебе комнату, где ты проведешь эту ночь, и утром уберешься восвояси.
Женщина встала рывком, задела столешницу. Загремела посуда.
Элиза гневно уперла руки в бока.
— Лана, значит? Это она теперь греет твою постель? Поэтому ты меня отвергаешь? — И так и замерла статуей — немым укором, сверкая глазами и гордо вскинув острый подбородок.
Кто ее знает, какой реакции она ожидала в ответ на свою гневную тираду, но точно не того, что получила, — Рэймер рассмеялся. Упоминание горничной в его постели вызвало даже не смех — хохот.
Это, видимо, действительно, та самая карма — за грехи: его так и будут попрекать в связи с горничными до конца его дней.
Элиза растерялась, а Рэймер дернул за шнурок для вызова прислуги.
— Тебя проводят, — сказал на прощание. — И будь благоразумна, не шастай ночью по дому. Все комнаты на замках. Важные комнаты — на магической защите. Не оставляй своих детей сиротами.
И пока леди Форнье от возмущения ловила ртом воздух, вышел из столовой.
По-хорошему следовало бы пойти к себе, принять ванну и переодеться после долгого дня, а только потом беспокоить Амелию. Но Рэймер вовсе не был уверен, что оставшейся без присмотра Элизе не взбредет в голову наведаться к бывшей подруге первой.
  
А потому, поднявшись на второй этаж, он уверенно повернул в то крыло, где располагались комнаты Мэл.