"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Так! — Аркан нахмурился. — Новости — это замечательно, но Джероламо…
— Джероламо — дю Массакр по материнской линии, — сказала волшебница. — Это одна из новостей. Ты же знаешь, у барона много родни… Стросс передает тебе свои официальные извинения и обещает обуздать придурка. Аскеронская Башня магов — нейтральна!
— Извинения? — вскипел Рем. — Нахрен мне извинения, когда чертов магик прикончил несколько десятков моих людей? Знаешь, что он сделал? Он не смог пронять ортдоксов своей чертовщиной, и тогда направил волшбу на землю. Вызвал землетрясение, которое разметало фургоны, лошадей, воинов… И в прорыв пошли рыцари. Это, черт возьми, объявление войны! Мне очень сложно было растолковать ополченцам, что не все чародеи — наши враги, и не нужно прямо сейчас возвращаться в свои города и веси, хватать вилы и факелы и тащить на костер каждого, кто принадлежит к одаренному сословию! Мне и самому себе это было очень сложно растолковать, если честно… И теперь ты появляешься посреди военного лагеря, строишь глазки, несешь какую-то благообразную дичь про извинения! По-хорошему я должен бы посадить тебя в серебряную клетку и отправить в Цитадель… Уверен — брат Мартелл нашел бы на тебя управу!
  
— Но-но! — взгляд Сибиллы стал холодным. — Не один Джероламо умеет вызывать землетрясения!
— Угрозы? Серьезно? Как думаешь, если тысяча фанатиков-ортодоксов разом заведут «Смерть грешников люта» или «Долину смертной тени», у какой симпатичной волшебницы лопнет башка? Я очень хорошо запомнил слова про тонкие времена… Нынче вера имеет большое значение, а? — отчасти Рем блефовал, его слова были только теорией — но Сибилла-то этого не знала!
— Ладно, ладно, — сказала она. — Мы ведь друзья с тобой, Буревестник. Мы давно друг друга знаем. Я не ссориться сюда пришла, а напротив — защитить тебя! Максимилиан Стросс решил, что тебе не помешает магическое прикрытие, от инцидентов, подобных джероламовскому безрассудству. Нет, нет, я не буду помогать прямо — просто не дам никакому волшебству навредить тебе в эти пару недель до Выского Совета.
— Волшебство, значит… То есть змею в постели или кинжал из-за угла ты проигнорируешь? — вздернул бровь Аркан.
— Ага! — радостно заявила Сибилла и склонила голову набок. — А что — ты вправду считаешь меня симпатичной?
— О, Господи! — Рем сжал руки в кулаки и потряс ими над головой. — Чем взрослее я становлюсь, тем больше понимаю своего отца… Не зря он плюется всякий раз, когда при нем упоминают магов.
— Кстати об отце, — магичка не прекратила кокетничать и закинула ногу на ногу так, чтобы вырез платья открыл вид на ее точеные бедра. — Хочешь знать, при каких обстоятельствах погиб граф Тисбендский?
— Ого! — такого Рем точно не ожидал. — Ну, рассказывай.
— Самый вероятный претендент на герцогский скипетр ехал на дуэль с неким рыцарем. Даже не рыцарем, так — отщепенцем, ренегатом, изгоем. Они не сошлись во мнениях по богословским вопросам на маскараде у Флоя. И вот ведь какая штука — у этого самого рыцаря-дуэлянта фамилия была очень нехарактерная для Аскерона, я бы даже сказала — редкая, запоминающаяся… — Сибилла легкими движениями принялась поправлять прическу, и, кажется, увлеченная этим занятием совсем забыла о предмете разговора.
— Ну? — поторопил ее Аркан. — Какая фамилия? Хватит играть в игры!
— А ты еще не догадался? Давай, скажи ее сам! Ты умный мальчик, можешь сложить два и два.
— Дю Валье, — мрачно проговорил Буревестник. — Это был Эдгар дю Валье.
  
XXII
 
— Клянусь, что не злоумышляю против семьи Арканов, тебя лично, Тиберий Аркан Буревестник, и твоего войска, — быстро-быстро проговорила Сибилла и отдернула руку.
Рем смотрел во все глаза: там, где ее ладонь соприкасалась с серой потрепанной обложкой «Слова Сына Человеческого», кожа волшебницы пошла волдырями, покраснела, как будто обожженная. Куда только делась бравада колдуньи?
Прежде чем взять ее с собой в поход, он попросил поклясться на писании, и словил порцию насмешек и ёрничания от рыжей красавицы. Но Аркан был непреклонен: что с того, что не верит она? Довольно будет и веры всех, кто наблюдал за клятвой…
Ладонь зажила быстро — Сибилла только подула и прошептала пару слов на непонятном языке, и тут же — веселая и довольная, ласточкой взлетела в седло и заставила коня гарцевать на месте.
— Ну же, твое высочество! Мы едем брать психдом или нет? — улыбнулась она, глядя на него снизу вверх.
Офицеры и бойцы корволанта к новой попутчице отнеслись по-разному. Старики в основном плевались, молодежь — откровенно пялилась на прелести волшебницы, фанатичные ортодоксы — не одобряли, прагматики-командиры — приветствовали. Маг в союзниках, да еще и связанный клятвой — штука полезная. Мало ли что она говорит, мол помогать не будет! Как гроза пойдет, буря, лесной пожар или там еще какая напасть типа землетрясения — спасая себя, волшебница и всё войско прикроет…
Как только солнце скрылось за горизонтом, войско под черными знаменами выдвинулось в поход. Впереди — разъезды южан, которые забирали всех случайных припозднившихся путников, позади — повозка с бороной или привязанными к бортам огромными метелками из ветвей. Дорогу — грунтовую, щебеночную или мощеную камнем, причесывали так, чтобы было неясно, кто и когда здесь прошел.
Может ли две тысячи всадников и несколько десятков фургонов двигаться незаметно и бесшумно? Определенно — нет! А не привлекая к себе внимания? Пожалуй — да. За первую ночь сделали тридцать верст, за вторую — двадцать две, за третью — тридцать пять. Дневки устраивали в лесах. На четвертую ночь летучему отряду пришлось провести мероприятия по слаживанию в боевых условиях: вырезать под корень большую банду бывших «желтых появязок». Пара сотен закановых прихвостней не захотели вливаться в войска дю Массакра после смерти хозяина, и занялись вещами более приятными, как-то: грабежами, насилиями и убийствами. И полегли все как один под ударами мечей, окруженные в своем лесном убежище. Вдоль дорог мерзавцев на сей раз не вешали: конспирация! А вот их нечестно нажитым добром и обустроенным лагерем — воспользовались. С паршивой овцы, как говорится…
Маршрут корволанта не был прямым, как стрела. Скорее, он напоминал ломаную линию, от одного склада с припасами до другого. Караваны вьючных лошадей, ведомых верными люддьми, грузились выходили из какого-нибудь городка или поселения по пути войска Аркана, и растворялись в чащобе… А что потом не возвращались — так всякое бывает! Времена-то нынче неспокойные.
Эти «заготовки», как называл их Буревестник, позволяли корволанту двигаться налегке, экономить время и силы.
Так же пересекли и владения Аркана Старого: впотьмах, чуть ли не на ощупь. Рем не удержался и в сопровождении Патрика Доэрти всё-таки полюбовался на стены родового гнезда, с вершины одного из ближайших холмов. Высокие куртины и круглые башни из черного камня уже не казались такими уж невероятно огромными, как в детстве. Теперь ему было с чем сравнивать… Сейчас у него была своя Цитадель, и видит Бог — отчий дом хоть и навевал ностальгию, но, определенно, не манил Буревестника так болезненно сильно, как раньше.
Меж зубцов замка Аркан взблескивали огни факелов — неусыпная стража несла дозор, реяли в ночи черные отцовские знамена с золотыми языками пламени… Рем заткнул внутренний голос, который пытался уговорить его заглянуть к незабвенному родителю: еще не время для серьезных разговоров! Да, вопросов к умному злому старому человеку в черном замке у него накопилось предостаточно, но задавать их следовало, имея за душой немалую силу — иначе прожует и выплюнет, как делал это не раз…
  
— Патрик! Есть дело весьма деликатного свойства, — проговорил Рем, переводя коня на мерную рысь. — Не хочу складывать все яйца в одну корзину и снова просить Коробейника.
— Орра, и что там за дело? — заинтересовался Доэрти.
— Примерно год или полтора назад скоропостижно скончались кузены Тарле — один за другим. Они были влиятельными людьми и весьма вероятными претендентами на престол. Один из них, говорят, вспорол себе брюхо кинжалом от несчастной любви, а второй через месяц свалился вместе с каретой в пропасть Гегского ущелья.