"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Казалось, что опытная Оболенская ограничивает мое общение с Катей нарочно и не только, а, может, и не столько, потому, чтобы соблюсти какие-то приличия. Можно сказать, что мне «нагуливали аппетит». Такое вот воспитание меня, как будущего покладистого мужа несколько веселило. Аппетит был и так ого-го! Настолько, что я на третьей станции от Петербурга чуть не накинулся на симпатичную дочь станционного смотрителя.
  
Поэтому, когда под Москвой к нам присоединился… Не так, скорее, мы присоединились к огромной веренице повозок и фургонов, и появился Захар Ложкарь, наконец, нашелся и для меня собеседник в пути. Мы говорили много, в основном обсуждали возможности и эволюцию Военторга.
Захар Иванович разделял мои устремления. Он не только ради денег живет и работает, но и любит Россию. Да, не все меркантильные, есть люди, которые испытывают сильные чувства к русским березкам. И Ложкарь не стал бы даже прикасаться к очень спорному проекту, если бы не возможность попасть на войну и помочь стране, будь в каком качестве.
Впрочем, незачем его перехваливать. Вот сработает в Италии, если все же состоится поход Суворова, тогда и посмотрим. Как мне кажется, там Военторгу будет сравнимо сложно с тем, как до того на Кавказе. Но я уже настаивал, чтобы Ложкарь изловчился, но нашел возможности присматриваться к закупкам в Австрии. Если придется, то будем гнать скот из России, но это такое логистическое плечо, что лучше, все-таки закупаться в Богемии или Моравии.
— Я планирую создавать пайки — составные обеды для солдат, с расчета, чтобы один плутонг мог поесть один раз. И такие концентраты будут там, обязательно. Это же просто щепотку кинуть в кашу, так уже сытнее, — сказал я, пока еще слабо представляя, как будут выглядеть мои ИПР.
Можно гороховый суп высушивать в брикет, сухари сушить, в том числе и сладкие, маленькие кувшинчики сделать и наложить туда, например варенье, или икру, которая нынче не признак достатка, а обычная еда. Сушеное мясо, вяленная рыба. Подумаю еще.
— Я продам такое. В войсках редко бывает сытно, да и многие офицеры, если была возможность, покупали приварок своим солдатам, — сказал Ложкарь и налил нам еще по одной рюмке надеждовской водки.
— Более не будем. Я сегодня дам своих шашлыком кормить стану, — сказал я, опрокидывая, как слезу чистый напиток.
Мы в Надеждово уже второй день и я, до того надеясь, что вот уже — настало время пообщаться с Катей, вижусь только с Ложкарем, да со своим управляющим Авсеем. И то, он уезжал вслед Тарасову, в Белокуракино за какими там то ли семенами, то ли формами для отливки свечей. А может и за тем и другим и третьим. Сбежал паразит и мне пришлось самому привлекать старост, чтобы помогли расселиться приехавшим военторговцам.
А еще Кругалев, оценщик, все вынюхивает и что-то записывает. Оставить его без внимание было нельзя, но тут пригодились военторговцы, которые, после инструктажа, неизменно сопровождают человека Вяземского.
Ранее была договоренность, что оставшиеся служащие Военторга будут переведены в Надеждово и Белокуракино. Там уже с весны строились дома, больше похожие на казармы, а так же тренировочные площадки, возведением которых руководил Богдан Стойкович. Туда же направлялась большая часть тренированных в Петербурге, а после в Нижнем Новгороде, инструкторов.
Это переселение было огромным ударом по моему карману, однако, появлялись и некоторые возможности. Да, мне, как и управляющему Белокуракино Осипу, предстоит кормить всю эту ораву. Но и орава может отработать свою «барщину» на моих производствах. Все-таки это люди на зарплате, могу использовать их и несколько не по назначению. Плюс пойму степень лояльности людей и их понимание службы в Военторге.
В том, чтобы перевести Военторг под Белгород и Луганск были и другие мотивы, кроме того, чтобы тренировать из военторговцев бойцов с опорой на оборону и диверсионные действия. Некоторые из наших служащих имели семьи, ну или могли их завести. А у меня много земли, сильно больше, чем людей, обрабатывающих ее. Кроме того, я уже узнавал, что можно прикупить некоторые деревеньки южнее. На границе с землями войска Донского есть земли, пусть и подучетные, но не обжитые, ближайшая казацкая станица Микятинская находится от окраины моих земель в пятидесяти верстах.
Так что остается просто узнать, кому заплатить за пустые земли, ну и поговорить с кем из казацкого начальства, чтобы претензий не возникло. Начну я строиться, да обрабатывать землю, уже урожаи собирать, а тут Казачий Круг постановит, что, оказывается, не законно я это делаю, ибо земелька та, по реке Северский Донец, исконно казацкая. Да и заберут уже обработанную землю. Я выдумываю и такого быть не может? Ну, да, никогда не было и вот опять.
С другой стороны, я хочу расширяться именно туда, чтобы иметь еще больше кооперации с донскими казаками. Это же, как жить на границе с иностранным государством, при этом без таможни. Тут и торговля, и защита моих земель, или же наем охраны в тот же Военторг. А еще есть у меня мысли спросить казаков о сиротах, или вдовьих бабах, которые готовы были бы выйти замуж.
Верстать в крепостные не нужно, положить только приемлемую арендную плату за землю, или же оклад на работе на многочисленных моих предприятиях. Инструмент есть, скоро ряд плугов освободится, так как земля разрабатывается, но я предполагаю оставлять ряд площадей под луга, так как крупнорогатый скот — одно из важных направлений развития.
Нужно будет еще и проанализировать демографическую ситуацию, посчитать сколько немужних девушек и парней-бабылей. Да и устроить «ярмарку невест». И подобное в этом времени вполне нормально. Вон, друг мой Аракчеев, который, впрочем еще тот дружок, что не поинтересовался моей судьбой, когда я был в Петропавловской крепости, хотя мог по своей службе. Так вот, Алексей Андреевич так и развлекался в иной реальности, когда собирал крепостную молодежь, да пальцем указывал на жениха, а после, руководствуясь только ему понятной логикой, показывал невесту. Брак — это же не только о любви, это еще и о быте, для некоторых, о выживаемости.
— Ну? Чего задумался? — спросил Ложкарь.
— Да, так, мыслю, кабы более казаков, скорее казачат взять на обучение, — сказал я, раздеваясь.
— А и то дело. У нас же с Персидской войны много еще лошадей не пристроенных. Частью сюда гонят, а частью в Саратовское имение князя Александра Борисовича Куракина отвели. Твою долю так же пригонят. Это, почитай тут будет табун до пяти сотен голов. Я думал коней тех продать австриякам. А что? До границы не так и далеко, да еще и по степи идти. Австрийцы отвоевали свое, много потеряли, так что за лошадей цену дадут добрую даже на перекупе, — размышлял Ложкарь, так же раздеваться.
Два голых мужика о деньгах разговаривают… А голые не потому, что… Тьфу… Вот оно, влияние будущего. В этом времени о радуге даже в шутливой форме заикаться нельзя. Так что, да — два голых мужика на берегу реки стоят и разговаривают. А очень уж захотелось перестать быть жеманным аристократом, а просто искупнуться в прохладной, да хоть проверить, работают ли еще навыки мои. В той жизни в бассейн хотя бы раз в неделю, но ходил обязательно, а сейчас ни разу и не плавал.
Навыков нет, а вот понимание, как действовать сохранилось. Так что нужно бы потренироваться. Эх, сейчас бы вот так на бережку голышом постоять, да с Катей… Как давно уже женщины не было? Ужас!
— Хе-хе-хе, — раздался девичий смех из кустов в шагах пятидесяти и стайка девушек выпорхнула из оттуда, некоторые, так и в мокрых рубахах…
  
Просвечиваются девичьи телеса… Доживу ли до свадьбы, или придется шалить?
— Вот же шельмы! — усмехнулся Ложкарь, провожая девушек взглядом.
— Женим и тебя! — усмехнулся я. — Кстати, тут есть не так, чтобы и далеко небольшая усадьба некоего майора Шардинского Матвея Егоровича. У него дочка… М-м-м! Красотка, молоденькая. Шестнадцать уже должно быть. Так я уже отписался им. Если майор в поместье обитает, а где еще ему быть, когда время сбора урожая близится, то приедут. Через четыре дня хочу прием устроить. Вернее сказать, что и не хочу, но так надо.