"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Суворов почти никогда не разводил демократию и решение принимал сам, кроме тех случаев, когда нужно было разделить ответственность. Александр Васильевич перебил Римского-Корсакова и не стал слушать его предложения, которые для фельдмаршала были слишком очевидны. А разводить политесы и выслушивать предсказуемый план Римского-Корсакова Суворов не собирался, его заместитель не та фигура, чтобы любезничать и тратить время.
  
— Выход через три часа, направление на юго-запад, вниз от озера Урмия. Ты же, Александр Михайлович, берёшь часть войска и показываешь Ага Мухаммеду, что мы идём за ним с севера. Пусть думает так, что мы всеми силами стремимся его догнать. Для чего подымайте много пыли, жгите больше, чем нужно, костров, не жалея дров, — отдавал приказы Суворов, после улыбнулся в своей манере и добавил. — Сколь не бегай от нас, а всё равно догоним!
Генерал-фельдмаршал рассмеялся. Он вновь входил в обычное для себя настроение, когда боевые действия заставляют быть уверенным. Война для Суворова — это вода, в которой Александр Васильевич то карась, то пиранья, бывает и мощной акулой. И если план не встречает внутреннего протеста, то это верный план, и можно теперь заниматься тем делом, в котором фельдмаршал, как рыба в воде, воевать.
— Позови ко мне военторговца Захара Ивановича! — когда уже Римский-Корсаков был на выходе из шатра, приказал Суворов.
Захар Иванович Ложкарь располагался всегда не сильно далеко от командования корпусом. Он знал, что может быть вызван на разговор с Суворовым в любой момент. Военторг стал некоей «палочкой-выручалочкой» для командующего, дополнительный ресурс, который фельдмаршал не стеснялся использовать. Впрочем, для обоюдного удовольствия сторон.
А ещё места в центре русского лагеря были потому предпочтительнее для пребывания управляющего Военторгом, что, как и в Риме все дороги вели к столице, так и в русском лагере — все тропы направлены к командующему. Потому походная лавка с товарами для офицеров располагалась в выгодном месте с наивысшей проходимостью. Ну, а рядом с лавкой — «скромный» шёлковый шатёр Ложкаря.
— Садись, братец! — сказал Суворов, но сам командующий не сидел.
Управляющий Военторгом застал фельдмаршала в разгар мыслительных процессов. Суворов, когда искал правильные решения, казался суетливым и даже несколько помешавшимся. Он мог присесть и резко встать, сделать с десяток быстрых шагов и превратиться в изваяние. Порой сам с собой разговаривал, но так тихо, что разобрать слов было невозможно даже людям, находящимся рядом с великим полководцем. Но вот лицо ранее сурового человека посветлело, стало доброжелательным, а глаза загорелись смешинкой. Решение принято.
— Говори, Захар, сколь у тебя телег имеется? — спросил Суворов и будто подмигнул, но Ложкарю это могло показаться.
— Так сколь нужно и будет, — удивлённо отвечал Захар Иванович.
Ложкарь не понимал, к чему клонит командующий, а когда военторговец чего-то не понимает, то начинает несколько теряться.
— А тыщу найдёшь? С конями? — продолжал задавать вопросы Суворов, не объясняя, зачем ему столько много повозок.
Армия не была обделена гужевым транспортом, да и в Дербенте немало повозок типа «арба» попали в руки интендантов, потому и просьба выглядела странной.
— С чем же тогда я останусь? Три сотни дать могу за плату, ваше высокопревосходительство, не более. Я же давеча два поезда в Астрахань отправил, — отвечал Ложкарь.
— Значит так, господин Военторг! Три сотни возов, все твои малые пушки, что я ранее не покупал, отдашь мне! Платы пока не будет, но из казны шаха выплачу, — сказал Суворов и не оставлял шансов отказаться.
На следующий день более половины полков от всего русского корпуса спешно выступили на юго-восток, устремляясь в обход большого озера Урмия. Командующий был с этой частью своего воинства, оставив Римского-Корсакова командовать остальными полками и всей артиллерией. Генерал-фельдмаршал не брал в переход пушки, кроме тех малых мортир, что были куплены у Военторга. Все солдаты получили паёк на два дня, сели на телеги и устремились на поиски врага.
Эти действия русского командования можно было бы считать авантюрой, если только не постоянная беготня за персами, которая выкачивала ресурсы и увеличивала санитарные потери в русском войске. Ночью было невообразимо холодно, настолько, что спасали только тулупы, а вот днём чаще бушевал ветер с песком. У самого озера было немало растительности, что спасало от песка, может эти обстоятельства были одной из причин, почему Ага Мухаммед вёл своё войско рядом с водой. Но русские солдаты, не привыкшие к подобным погодным условиям и не сразу понявшие, как можно спастись от песчаного ветра, сильно страдали. А ещё оружие приходилось чистить чаще обычного, на что уже не хватало ни дроблёного кирпича, ни даже ветоши.
Кроме того, время быстро утекало, уже сейчас сложные погодные условия, а ещё месяц — и нужно уходить на зимние квартиры в Тифлис, Дербент и иные города. Да, в России ещё холоднее, но корпус не имел в достаточном количестве тёплой одежды. Военторг обещал обеспечить, но и на это нужно было время, да и денег в войске было немного, если только трофеями расплачиваться.
— С чего ты, Захар Иванович, решил с нами отправиться? Аль мало геройства было в Дербенте? — Александр Васильевич на же первом привале спрашивал управляющего Военторгом.
И при перемещении на возах нужен отдых, который был организован через пять часов тряски в телегах на бездорожье. Солдаты устают, а приём пищи — важнейшая составляющая поднятия боеспособности личного состава. Но главное — лошади устают, и им нужен отдых.
— Ваше высокопревосходительство, так почитай больше половины от моих людей и имущества с вами. Не могу я бросить это без досмотру, — отвечал Ложкарь.
— Экий командир, миллионщик! — усмехнулся Суворов.
Уже к полудню следующего дня казачий разъезд сообщил, что впереди небольшой, в тысячу сабель, заслон и обоз персидского войска.
Командующий с марша, лишь выстроив пехоту в колоны, а конницу поставив по флангам, начал атаку. Персы заметили русских у себя в тылу и в зрительную трубу можно было рассмотреть, что в войске Ага Мухаммед-хана Коджара началась паника, которую никак не уймут офицеры. И русским чудо-богатырям было бы сложно совладать с нервами, появись у них за спиной неприятель.
После битвы под Тифлисом Ага Мухаммед-хану пришлось вновь собирать войско. Немало воинов шах потерял в той битве. И теперь персидское воинство наполовину являет собой сборище разрозненных отрядов. Пусть в отдельности эти группы воинов представляют силу, может, и слаженность. Но лоскутное одеяло всегда менее прочное, чем из цельного отреза плотной шерстяной ткани.
Казаки смели хлипкий заслон, выставленный персами с тыла. Тут не было воинов, обученных сражаться в строю, да и огнестрельного оружия оказалось мало, хотя несколько десятков стрел смогли раздразнить казаков.
Фургоны с мортирами быстро были доставлены к переднему краю, и начался обстрел персидской конницы, пока русские солдаты спешно перестраивались в каре побатальонно. Пятнадцать коробочек, расположенных в шахматном порядке с конницей между каре, стали неспешно наступать на персидские ряды. Да, Ага Мухаммеду удалось навести порядок, но выстроить конницу для удара не получалось, русские уже поджимали и лишали манёвра. Слева от персов были заросли и озеро, справа достаточно широкое поле, но именно там располагался многочисленный обоз, который заполнял большую часть пространства и мешал маневрировать персидским войскам.
  
И всё же персы атаковали. Отдельные отряды от ста до трёх сотен конных воинов, без каких-либо шансов расстроить русские построения, устремились вперёд. Первыми их встретили егеря, которые рассыпались между русскими каре и отстрелялись из штуцеров. Они не стали перезаряжаться, так как не успевали, потому егеря оттянулись вглубь русских построений и уже там, в спокойной обстановке, изготавливались к очередному участию в сражении.