"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

– Милана Алексеевна, вы здесь? – прозвучал робкий голос Лили. – Бенедикт Романович приехал. Вас приглашают.
Я мысленно выругался. Наверняка, Лиля слышала, как мы тут мило беседовали. Пойдёт и доложит теперь Верхоланцеву.
– Хорошо, через полчаса я приду, – спокойно ответила Милана. – Олег, подожди меня, я принесу тебе костюм.
– Не надо, – буркнул я, вылезая из кровати. – На палубе посижу, подышу воздухом.
  
– Олег, ну хватит дуться. Что ты, как маленький ребёнок.
Она быстро оделась и осторожно выскользнула в коридор, через десять минут вернулась, и подала стопку одежды.
– Примерь, мне тоже надо переодеться. Приходи в салон.
Чмокнув меня в щёку, выпорхнула из каюты.
Я нацепил чёрную рубашку, пиджак кофейного цвета в яркую золотистую полоску, и такие же брюки. Ко всему попугайскому гардеробу прилагался длинный, узкий галстук темно-бордового цвета с чёрной окантовкой.
В салоне за столиками уже расселись гости, хотя часть мест оставались пустыми – явно не все гости смогли привести себя в более-менее трезвый вид. Хотя я увидел почти ровно сидящего рядом с Миланой Верхоланцева. На сцене в круге света явился Сильвестр и торжественно объявил, показывая в улыбке сверкающие фарфоровые зубы:
– Наш самый дорогой и почётный гость – Бенедикт Романович! Встречайте!
Все захлопали, в салон важно прошествовал немолодой человек в дорогом старомодном костюме, сильно облысевший, в очках с толстыми дужками, с солидным брюшком. Он взошёл на сцену и театрально произнёс, будто выступал на сцене перед многотысячным залом:
– Извините, друзья мои, что только сейчас смог присоединиться к вашему празднику. Дела. Дела. Пару часов назад я гулял по Парижу, смотрел на звёзды. У меня было романтическое настроение, я мечтал. О чем? Конечно, о самой красивой женщине, талантливой актрисе и певице. Мучился мыслью, что можно подарить звезде? Снять звезду с неба? Нет-нет. Этого мало. Судьба занесла меня совершенно случайно в антикварный магазинчик. И именно там я увидел вещь, которую не стыдно подарить императрице моей души!
Он сделал знак – в салон прошествовал молодой человек, держа в руках огромный футляр из бордового бархата, открыл и в ярком свете засияли, переливаясь всеми цветами радуги драгоценные камни помпезного гарнитура – колье, диадема и серьги.
Милана в воздушном платье небесно-голубого цвета, украшенном яркими цветными разводами, словно экзотическая бабочка впорхнула на сцену. Бенедикт Романович по-хозяйски её осмотрел, расцеловал в щёчки, и пророкотал:
– Чаровница, кудесница, милая, прекрасная, неотразимая, сногсшибательная, обворожительная, прелестная Милана. Поздравляю от всей души!
Он одел ей колье, застегнул сзади замочек, водрузил на голову диадему. Обняв олигарха, Милана чмокнула в щёку. Зал утонул в громких аплодисментах. То, что эти украшения нувориш купил вовсе не в антикварном магазинчике, а где-нибудь на аукционе Сотби, я понял сразу. Стало безумно стыдно. Что я могу предложить «императрице»? Двухкомнатную квартирку в Красногорске? Форд «Мустанг» 1993-го года? Зарплату нищего журналиста? У меня застрял комок в горле, я сильно пожалел, что меня спасли. Если бы я утонул, не ощущал бы сейчас таким униженным и несчастным.
– И как дополнение маленький сувенир, – Бенедикт Романович хлопнул в ладоши.
В салон вкатили на тележке два здоровенных круглых ящика, украшенные золотистой фольгой. Зазвучала барабанная дробь, вверх ящиков вскрылся, и оттуда синхронно выпрыгнуло двое мускулистых парней, одетых лишь в узкие плавки. Они встали на колени перед Миланой и протянули огромные букеты роз.
– Эти молодые люди поступают в твоё распоряжение, дорогая Милана, – сказал Бенедикт Романович. – Они будут рады выполнить любое пожелание! Леонид и Тимур.
Все опять яростно зааплодировали. Захотелось вылететь на сцену и вмазать по довольно лоснящейся физиономии этого шута горохового. Тем временем Бенедикт Романович спустился со сцены и с комфортом устроился за столиком в мягком кресле. Милана осталась на сцене, подошла к микрофону и громко объявила:
– Для нашего дорогого гостя!
Бросила взгляд на музыкантов, которые расселись за инструментами за её спиной, и запела «Очи чёрные» Михаила Круга:
 
 
Над обрывом гнётся ива 
 
Сердце рвётся в облака 
 
Что ты, Русь, глядишь тоскливо 
 
От чего печаль-тоска 
 
Где твоя былая удаль 
 
Золотые времена 
 
Эх, сударыня, эх сударь 
 
Не осталось ни хрена 
 
 
Бенедикт Романович остались довольны, и выразили свою радость аплодисментами. Милана исполнила несколько русско-народных песен: «Ехали на тройке с бубенцами», «Окрасился месяц багрянцем», «Тонкая рябина». А когда Милана запела «Когда я вернусь в Россию», олигарх даже прослезился.
 
 
Но я вернусь в Россию на рассвете 
 
А я вернусь в свой город над рекой 
 
А я вернусь пусть даже после смерти 
 
С разбитым сердцем, с раненой душой 
 
А я вернусь домой святой и грешной 
 
Согреет водка голос мой больной 
 
Моя душа заплачет безутешно 
 
Когда вернусь, когда вернусь 
 
Я в дом родной 
 
 
В конце концов, последнюю песню «Приходите в мой дом», Бенедикт Романович исполнял вместе с Миланой, обняв за талию.
 
 
Я закрою глаза, и обиды забуду, 
 
Я прощу всё, что можно, и всё, что нельзя. 
 
Но другим никогда, Видит Бог, я не буду 
 
Если что-то не так, Вы простите меня. 
 
 
Конец песни утонул в бурных аплодисментах. Любовь к шансону – неотъемлемая черта нашей «аристократии бабла». Вместе с олигархом Милана спустилась с эстрады и села за его столик. Двое подаренных парней застыли рядом, как часовые.
Как из рога изобилия посыпались выступления певцов, пародистов, жонглёров. По залу призраками носились официанты, обнося присутствующих десертом и коктейлями. Мне принесли кофе капучино, надо сказать, великолепный, горячий, с огромной шапкой молока, посыпанной корицей. Почти все на празднике было сделано по высшему разряду. Я задавался вопросом, кто оплачивал весь этот банкет. Сама яхта, конечно, принадлежала Бенедикту Романовичу. Неужели он и праздник проплатил тоже? От большой любви к Милане?
Возникла странная пауза, я взглянул на сцену – никто не вышел. Наверно, перерыв, сделал глоток кофе и чуть не поперхнулся, услышав голос Лифшица, который, как приведение, возник рядом:
– Олег, исполни что-нибудь.
Я готов был сжечь его взглядом, но второй режиссёр, несмотря на кажущуюся подобострастность, обладал железным характером.
– Давай-давай, – уже твёрже повторил он, подталкивая меня в спину.
Ничего не оставалось, как встать и пройти к роялю. Я решил похулиганить. Оказавшись рядом с оркестрантами, заговорщически спросил:
– «Тётю Розу» знаете?
– А то, – ухмыльнулся контрабасист с мясистым сизым носом, выдававшим явную слабость к горячительным напиткам.
  
Остальные одобрительно кивнули. Я уселся за рояль, поправил микрофон. Ударив по клавишам, заиграл разудалый мотив:
 
 
На привозе к тёте Розе 
 
Видно, в очень сильной дозе 
 
Подошёл какой-то идиёт. 
 
Он сказал стихами в прозе 
 
Нашей бедной тёте Розе 
 
Что сейчас скандал произойдёт 
 
 
 
Эта глупая угроза 
 
Впилась в сердце как заноза. 
 
Тётя Роза ножик достаёт 
 
Три раза курнула в спину 
 
И свалила на малину, 
 
Но к несчастью выжил идиёт 
 
 
 
А тётя Роза ведёт себя нахально, 
 
А тётя Роза с рожденья аморальна, 
 
А тётю Розу не стоит обижать 
 
А то Одессы-мамы больше не видать