"Фантастика 2025-43". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
— А разве здесь мыли золото еще кто–то, кроме русских? — Удивился белобрысый паренек из второго взвода.
— А ты как запретишь? Начнешь стрелять по людям только за то, что они хотят заработать? — Прапор покачал головой. — Вернее способа нажить врагов здесь нет. Нет, мыли все, кто хотел. Разумеется, по нашим правилам. Основные, корневые месторождения разрабатывали мы, бригадным способом при помощи тяжелой техники, а на мелких работали старатели. Потом по договору продавали золото нам по фиксированной цене. Уже у нас золото переплавляли, очищали от примесей, и продавали Ордену. Ну а армия обеспечивала безопасность на нашей территории, а ОМОН и ВВ на московской. Сколько бабла осело в Новой Одессе — сосчитать сложно. Потому она и поболее Москвы. Но еще больше ушло по Заливу на кораблях в Нью—Рино, Одесса этому городу не конкурент. Специально для заработавших старателей рейсы делались, прямиком до Рино. К концу сухого сезона те, кто разбогател, садились на пароход, и гудеть. Рино потому так и поднялся, что бабла в нем осело вообще немерено. Поменьше, конечно, чем у нас в Протекторате, но очень много. Ладно, бойцы, у вас скоро отбой. Отдыхайте. — И старшина ушел, отдав честь знамени части.
25 день шестого месяца, 23 год, 10–22, понедельник. Третий Военный городок.
— Алейксей Иванов, для принятия присяги, выйти из строя! — В горле неожиданно пересохло, АКМ в руках, и пистолет на поясе стали ужастно тяжелыми, а ноги слегка ватными. Но месяц шагистики сделал свое дело, я «на автомате» вышел из строя. И, печатая шаг, подошел к столу, возле которого стоят очень серьезные офицеры.
Поодаль, стоят знаменосцы. Штандарт нашей роты, и Знамя бригады. Причем знамя еще с той земли, вывезли из музея части в Таджикистане. Настоящее боевое знамя отдельной кавалерийской бригады, пробитое пулями и осколками, и с тремя боевыми орденами. Вообще, Знамена нашей армии все с историей. Все спасены из тех республик, где советское прошлое постарались забыть и уничтожить. Да и не только советское. Личная рота командующего имеет имперский штандарт, той, еще царской армии.
Как сказал нам наш командир роты — мы не Иваны, родства не помнящие. Нам нечего стесняться своих предков, и знамена наших отцов и дедов для нас не менее святы здесь, на Новой Земле.
Ровными рядами стоят бойцы наших двух взводов. Рядом выстроилась остальная рота. Все при полном параде, прапора и офицеры надели ордена и медали, что с той, старой земли, что полученные здесь уже.
На трибуне около плаца, под навесом в тенечке, сидят родня солдат, принимающих присягу. На удивление немало народу, человек триста. Там же сидят и Сайора с тетей и кузиной. Раношка на удивление прониклась торжеством момента, сидит, и даже про леденец забыла.
— Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему народу, и своей Родине.
Я всегда готов по приказу Правительства выступить на защиту моей Родины и, как воин Русской Армии, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.
Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара закона, всеобщая ненависть и презрение граждан. — Закончив читать текст Присяги, я с трудом проглотил тягучую слюну, я развернулся, и, печатая шаг, подошел к столу, где поставил свою роспись в протоколе. После чего так же торжественно промаршировал на свое место в строю.
Казавшееся бесконечным действо кончилось неожиданно быстро. И вот уже звучит команда.
— К торжественному маршу! Напра–ву! — Гулко развернулись взвода. — Рота, шагооом — марш! — и под марш, исполняемый духовым оркестром, наша рота двинулась вдоль трибуны.
Меня поразил совершенно седой, в старой, еще сталинской офицерской форме невысокий сухонький дед, с погонами майора, с двумя орденами Красной Звезды, и медалями «За отвагу», «За оборону Севастополя» и «За победу над Германией» на выцветшей гимнастерке. Дед, несмотря на преклонный возраст, стоял по стойке «смирно», взяв под козырек полевой офицерской фуражки, и его глаза смотрели ясно и весело. Молодцевато подпоясанный командирским ремнем старого образца, перечеркнутый портупеей, с наганом в кобуре — дедок являл пример хоть и старого, но непобежденного солдата. Точнее, солдата–победителя.
— Взвод, вольно, разойдись! — Вот и наша долгожданная команда. И мы, уже рядовые Русской Армии, кто перекинув автоматы за спину, а кто, как я, например, просто взявшие их в руки, рванули к своим родным.
— Ну как вы? — Закончив обниматься с женой и ее сестренкой, спросил я у сразу всех.
— Живем, работаем. — Улыбнулась Нигора, поправив тонкий шелковый, черный вдовий платок. — Что нам еще остается?
— Я заканчиваю школу. — Сайорка прильнула ко мне. — Но это ты сам прекрасно знаешь. Не знаешь ты того, что мне предложили работу. В разведотделе, переводчицей с арабского. — Супруга с удовольствием посмотрела на мою отвалившуюся от удивления челюсть, и продолжила. — Сказали, чтобы с тобой посоветовалась.
— Мама, пошли пушки посмотрим! — Раношка потянула мать к выставленным на плацу орудиям. По ним уже лазала малышня. Ну, все что они могли скрутить, уже лежало на полках и стеллажах.
— Пошли, пошли. Егоза! — Нигора пошла вслед за дочкой, улыбнувшись нам.
— Сайора, это тебе не повредит? — Я погладил пока абсолютно плоский живот моей супруги. — Точнее, вам? Разведотдел знает, что ты беременна?
— Знают, конечно. Им же моя медкарта пришла из Демидовска, точнее, копия. Ничего не повредит, сидеть шесть часов за монитором и переговоры арабов по рациям и мобильникам слушать. Тут знающих арабский мало, за меня и то схватились. Я ведь его только учу. — Сайора улыбнулась. Потом поглядела на меня с автоматом. — Ты говорил, на эти выходные приедешь? А сейчас тебя хотя бы на несколько часов не отпустят? Я очень соскучилась.
— Я тебе по секрету скажу, что мне до утра дадут увольнительную. — Если честно, то я тоже очень соскучился по своей жене. Раньше как–то такого не было, так и влюблен–то я впервые, если честно. Точнее, люблю впервые. И сейчас меня порой такая нервленная дрожь пробирает от присутствия рядышком любимой девушки. — И я вижу, что вы с Нигорой приехали на разных машинах?
— Тетя отдала мне «Делику», сказала, что ей она лишняя. Мол, ей хватает «Ленд Ровера». А в «Делике» очень удобный салон. — И Сайорка стрельнула в меня глазами, тут же покраснев, впрочем.
26 день шестого месяца, 23 год, 03–01, вторник. В пяти километрах на север от Третьего Военного городка.
— Красиво как. — Сайора накинула на обнаженные плечи плед, и оперлась мне на плечо, и, подняв голову смотрела на ночное небо, светящееся от множества звезд. Две какие–то галактики, вроде земного Млечного пути, перечеркивали небосвод, образовывая ясно видимый косой крест. — Где Земля, интересно?
— Не знаю. И вроде как никто не знает. — Я оперся на колесо микроавтобуса.
От нас, с вершины холма, расстилалась ночная земля. Светились немногие окна в зданиях военного городка, где–то на востоке едва видимо мерцали окна небольшого поселка, где–то за невысокими горами на севере светилось небо над Демидовском. По здешним меркам настоящий мегаполис, и света над ним хватает. — Вот уж точно, неведомая сторонка.
— Да. — Девушка потерлась подбородком о мое плечо. — Леш, тебе здесь нравится?
— Именно здесь? — Я усмехнулся, и поцеловал опухшие уже губы Сайоры. — Здесь, с тобой — потрясающе.
— Я не о том! — Меня стукнули кулаком по плечу. — Ну, тут все–таки такая провинция выходит по меркам той Земли. Не лучше нашего Атласабада.
— Мне нравился наш поселок. — Помолчав, ответил я. — Тихо, все друг друга знают, хорошие люди, красивые места. Горы, поля, виноградники. Другое дело, что нас бы там убили, Сайор. А тут мы вроде как свои среди своих. По крайней мере, нас не считают чужаками. Мне, кстати, парни очень завидуют, ты сумела произвести впечатление. — Я довольно засмеялся. При этом случайно толкнул прислоненный к борту автомат, и едва успел его поймать.