Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)
Минт-стрит в Тауэре
Сумерки 20 октября 1714
«Так близко и всё же так далеко», — сказал Чарльз Уайт. Когда Исаак Ньютон спустился по лестнице в лиловые сумерки Минт-стрит, ковчег был для него ещё ближе и ещё недостижимее, чем полминуты назад. Множество людей прибыли одновременно, причём двумя отдельными группами. Первую Исаак увидел ещё из окна: человек шесть молодых дворян, верхами, ещё в коронационных плюмажах. Судя по всему, это были кавалерийские офицеры. Они окружили королевских курьеров, охраняющих дом смотрителя. Те не могли сопротивляться конным, но все в какой-то мере разделяли кураж своего капитана, поэтому выпячивали грудь, хватались за эфесы и, звучно грассируя, грозили оскорбителям судом и расправой.
Однако этот гул утих ещё до того, как Ньютон окончательно спустился на улицу, где его, вопреки обыкновению, никто не заметил. Все взгляды были устремлены на одного из верховых дворян — хорошо, но неброско одетого юношу, молчавшего, пока курьеры Чарльза Уайта сыпали оскорблениями и хорохорились. Его первым словам предшествовала цезура; и в эту краткую минуту все услышали глухой стук башмаков. По Минт-стрит приближалась вторая группа людей.
Предводитель всадников откинул плащ и явил взорам огромный документ с красной печатью на шнурке.
— Немец покорпел над словарём! — хохотнул кто-то из курьеров.
Ближайший к нему всадник крикнул:
— Молчать! И проявляйте почтение, когда говорите о короле!
— Боже, храни короля! — начал предводитель, и все его спутники подхватили. Курьеры отозвались бессвязным гулом. Юноша сломал печать, развернул документ и прочитал: — «Да будет ведомо всем присутствующим, что я, Георг Первый, милостью Божьей король Соединённого Королевства Великобритания и прочая, сим увольняю мистера Чарльза Уайта, эсквайра, от должности капитана королевских курьеров и назначаю на его место Уильяма, графа Лоствителского».
Юноша поднял взгляд от бумаги и начал её сворачивать.
— Я — граф Лоствителский, — сообщил он почти робко. — Я увольняю вас всех от должности, — (обводя взглядом пеших). — Люди, которых вы видите, — новые курьеры короля, и они примут ваши обязанности.
В продолжение его речи стук башмаков делался всё громче: он эхом отдавался от казематов на северном отрезке Минт-стрит, где жили монетчики. Сейчас те как раз обедали, но повскакали с мест и бросились к окнам смотреть, что происходит. Первым показался белый конь, за ним, на полкорпуса, серый. На обоих ехали всадники в мундирах Собственного его величества блекторрентского гвардейского полка. Следом маршировали пехотинцы. Даже если у старых курьеров был соблазн схватиться с новыми посреди Минт-стрит, теперь он пропал. Один за другим они затолкали шпаги обратно в ножны, сорвали значки с серыми борзыми, бросили их на мостовую и зашагали к Медной горке, обходя идущего навстречу сэра Исаака Ньютона.
— Милорд, — сказал Ньютон.
— Сэр Исаак. — Лоствител приподнял шляпу.
— Я рад, что его величество так быстро избавил Монетный двор от этих людей. Приветствую вас в Тауэре. Сегодня великий день.
— Премного благодарен. — Лоствител снова приподнял шляпу.
— Эти люди, как вам известно, не подпускали меня к ковчегу его величества с того самого дня, как мне стало известно, что он, возможно, был вскрыт.
Говоря, Ньютон под заинтересованными взглядами новых курьеров бочком подбирался к двери в дом смотрителя.
Колонна солдат остановилась на углу улицы под Лучной башней. Второй офицер — полковник, как теперь стало видно, с деревяшкой вместо одной ноги — что-то приказал подчинённым, включив целую цепочку последствий, завершившуюся непонятными выкриками сержантов. В итоге солдаты отправились по казармам в разные части Тауэра.
Тем временем офицер на белом коне — генерал — рысью подъехал к королевским курьерам и остановился рядом с графом Лоствителским. Это был герцог Мальборо, поэтому некоторое время ушло на то, чтобы все присутствующие засвидетельствовали ему разные степени почтения. Одноногий полковник замыкал тыл; за спиной у него оставался взвод солдат, ещё не отправленных по казармам. Однако они стояли на почтительном отдалении, так что Ньютон был единственным пешим среди конных: белое облачко над алым мазком в тёмном провале улицы.
— Милорд, — объявил Мальборо Лоствителу, — в этом здании находится принадлежащий его величеству ящик с замками, называемый ковчегом. Ковчег этот имеет чрезвычайный статус. В нём хранится свидетельство. Время от времени его вскрывают, и коллегия, избранная государем, подвергает свидетельство беспристрастному рассмотрению с целью узнать, исполнил ли директор Монетного двора его величества, — тут Мальборо позволил себе кивок в сторону Ньютона, — обязательства, взятые им при вступлении в должность. Вы видите, что испытание ковчега — дело исключительной важности, но оно имеет смысл лишь в том случае, если свидетельство, то есть его содержимое, соблюдается в неприкосновенности. Никто, заинтересованный в исходе испытания, которое состоится через девять дней, не должен приближаться к ковчегу. Такова воля короля.
— Я счастлив исполнить волю его величества, ваша светлость.
— Прекрасно, — отвечал Мальборо. — Полковник Барнс, вы ведь поможете лорду Лоствителу в его задаче?
— С удовольствием, ваша светлость. — Одноногий полковник поворотом головы привёл взвод блекторрентских гвардейцев в движение. Солдаты встали по обе стороны двери. Минуту спустя к ним, спешившись, присоединились новые курьеры. Герцог Мальборо поворотил коня и ускакал прочь. Ньютон повернулся и ушёл назад в лабораторию.
Письмо
20 октября 1714
Даппа
клинская тюрьма
Уайту
в Тауэре
Мистер Уайт,
ваше вчерашнее послание получил.
Джентльмены не дерутся на дуэлях с рабами и не отказываются по своей воле от законной собственности, посему я, как и весь Лондон, буду расценивать Ваш вызов как отречение от доктрины рабства. Чтобы избавить мир от этой гнусной практики, потребуется множество таких отречений, как и юридических прецедентов, которых ещё предстоит добиться, но Ваше письмо продвинуло дело настолько, что я из благодарности закрываю глаза на Вашу истинную цель: совершить убийство, самоубийство либо то и другое вместе, пока Джек Кетч не наложил на Вас лапу.
Буду рад покончить с Вами завтра на рассвете. Вы правильно угадали, что я предпочту огнестрельное оружие, но вновь недооценили меня, предположив, будто я не сумею его добыть. Напротив, я только что написал другу, который доставит на место парный комплект стволов; в соответствии с дуэльным кодексом, я предоставлю Вам возможность выбрать один из двух.
Тюремщики идут, чтобы снять с меня цепи.
До завтра.
Даппа.
Подвал смертников Ньюгейтской тюрьмы
20 октября 1714
Ньюгейт — Троянский конь, в чьём чреве заперты все безумные греки, бывшие людьми действия.
Есть старая шутка, что Ньюгейт подобен Царству Небесному, ибо путь туда прям и узок. Её явно придумал какой-то остряк-арестант, а не свободный человек. Свободные люди приходят в Ньюгейт (с запада по Холборну, с востока — по Ньюгейт-стрит) путями извилистыми и просторными. Однако для приёма эксклюзивных гостей в Ньюгейте есть жёлоб, прямой и тесный на протяжении примерно ста шагов от загонов Олд-Бейли до юго-восточного угла тюрьмы. Это одна из священных английских общественных троп, зажатая с обеих сторон высокими стенами, ибо владельцы прилегающих участков не хотят видеть вереницы скованных узников на своём заднем дворе.
В частности, особым чистоплюйством отличались соседи по правую (если идти от суда к тюрьме) руку. Здесь, на добрых полутора акрах, расположилась Коллегия врачей. Для обычного ньюгейтского уголовника она была таинственной и пугающей. Таинственной — потому что её полностью скрывала глухая стена. Пугающей, потому что предприимчивый Джек Кетч продавал трупы снятых с виселицы бедняков в Коллегию, где их, вместо того, чтобы по-христиански предать земле, резали на части, обрекая бездомные души скитаться по земле до Судного дня.