Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

Еще несколько часов после того, как Саския вместе с Т. Р., Конором и Жюлем спряталась на Нулевом уровне, сверху доносились выстрелы — но все реже и реже. Ей казалось, что и дальше от Шестиствольника, но, сидя в глубокой шахте, об этом было трудно судить. Одного не происходило точно: никто не пытался с ними связаться. Саския предположила, что стая дронов более или менее успешно заставила людей на поверхности разоружиться, куда-то их согнала и теперь очищает район вокруг Шестиствольника от особенно упрямых «Черных шляп», засевших где-нибудь в укрытиях. Выстрелы раздаются, когда дроны кого-то из них находят.
  
Тем временем они проверили имеющиеся запасы. Вода — много воды. Схрон с запасом сухих пайков. Туалет того типа, какой устанавливают в трейлерах и на катерах. Несколько стволов и боеприпасы. Впрочем, складывалось впечатление, что против дронов огнестрел бесполезен, — и в любом случае у Т. Р. имеется полуавтоматический пистолет и два запасных магазина на поясе. Нулевой и Минус Первый уровни, на которых располагалось что-то вроде аппаратных, были меблированы парой столов, офисными креслами на колесиках, белыми досками и плоскими экранами. Была здесь и кое-какая техника, но вся она включалась через ноутбуки, так что теперь потеряла всякое значение. Повсюду имелось промаркированное спасательное снаряжение, в первую очередь респираторы с баллонами сжатого воздуха — на случай, если во избежание взрыва комплекс заполнится аргоном.
Ниже Минус Первого и до самого дна шахты смотреть было особо не на что. Эти уровни существовали лишь для того, чтобы давать техникам и ремонтникам доступ к механизму. Здесь и там стояли ящики с инструментами и другим снаряжением. Некоторые из них, кажется, кто-то попросту забыл здесь на ранних стадиях проекта. В одном ящике Жюль обнаружил набор для верхолазания: длинные, аккуратно свернутые веревки того типа, какими пользуются альпинисты, пара обвязок, а также так называемое устройство позиционирования, или десендер, — то, что позволяет верхолазу закрепиться в любой точке веревки или, в иных обстоятельствах, быстро соскользнуть по ней вниз. По собственной инициативе, закрепив десендер у себя на спине, Жюль поднялся по лестнице до Нулевого уровня в надежде что-нибудь увидеть или услышать. Веревку он там закрепил, чтобы в случае чего быстро спуститься назад. Однако вернулся с пустыми руками: ничего не видно, ничего не слышно, а подниматься выше Жюль не стал, побоявшись, что его заметят.
В сущности, ни ему, ни остальным не хотелось сидеть без дела. При этом заняться здесь было совершенно нечем: только сидеть и ждать, пока ситуация разрешится. Для мужчин тяжело; для Саскии, чья работа до недавнего времени состояла именно в том, чтобы ничего не предпринимать даже в самых критических ситуациях, не то чтобы приятно, но хотя бы привычно.
Разумеется, все это должно скоро разрешиться — так или иначе. Напавшие выиграли время, отключив всю электронику в округе, и, по-видимому, хотят выиграть еще немного времени, взяв заложников. Но сколько они протянут? Несколько часов, самое большее сутки. Скорее всего, кавалерия уже в пути; просто путь сюда неблизкий. Ждать — вот все, что остается.
Так что Саския спустилась на Минус Пятый уровень, устроила себе спальное место и погрузилась в сон.
Много лет назад Руфуса раздражали белые армейские друзья, ждавшие от него какого-то особенного, типично индейского — по их представлениям — поведения. В те дни он еще не развил теорию, которую излагал Саскии в поезде: о том, что команчи — не племя, а образ жизни и состояние души, что «команчность» передается, как вирус, из мозга в мозг; первыми ее подхватили техасские рейнджеры, а за ними — вся Америка. Во времена двух мировых войн и дальше, вплоть до шестидесятых, старозаветные христианские ценности и откровенный расизм еще сдерживали эту эпидемию, но дальше барьеры пали один за другим, и не успели американцы оглянуться — смотришь, уже парни в красно-бело-голубой боевой раскраске и с причудливыми конструкциями на головах (шлемы как у викингов, уверяют медиа, но Руфус-то знал, что такие шлемы носили равнинные индейцы) штурмуют и грабят Капитолий. Точь-в-точь как команчи во время набегов, эти ребята там не задерживаются. Не пытаются водрузить на купол Капитолия свой флаг или еще что-нибудь такое. Просто являются из тьмы, наносят удар по демократии — и растворяются в безбрежных просторах американских дорог, мчатся прочь на стальных конях, унося с собой несколько полицейских скальпов. Впрочем, в те времена Руфус едва ли смог бы внятно изложить свою теорию белым братьям по оружию. Ему не хватало интеллектуального багажа, чтобы объяснить и доказать, что команчи все-таки выиграли долгую войну — ту войну, что ведется в умах и сердцах.
А ведь до какой-то степени его теория объясняет и то, что происходило сейчас. Как вышло, что им, американцам, поджарили задницу агрессоры с другого конца света, тщательно спланировавшие нападение? Похоже, такова судьба всех воинственных и свободолюбивых племен. Окружающему миру они попросту не нравятся. И если слишком уж буйствуют и начинают создавать проблемы — кто-нибудь является и наводит порядок. Так поступили белые с индейцами, истребив бизонов. А теперь так же поступают индийцы (другие, из Индии) с белыми, отключив всю их электронику.
Обо всем этом Руфус размышлял, пока ехал вверх по долине и пытался понять, что происходит с орлами. В былые дни у его индейских предков не было ни раций, ни GPS, ни дронов. Чтобы понимать, что творится кругом, им приходилось наблюдать за миром вокруг себя — по большей части природным миром. Делать предположения и догадки. Совсем как впередсмотрящим с «Пекода», что чувствовали направление ветра и волн и по одному далекому фонтану угадывали кита.
Ему, конечно, до всех этих ребят далеко. Но кое-что ясно как день даже недотепе вроде него: например, что сокольники наверху выпустили Скиппи. Может, увидели в бинокль Пита, а может, это просто счастливое совпадение. Следом вылетела Нимрод. Скиппи, поднявшись в воздух, увидела Пита и его узнала. Трудно понять, как ей это удалось с такой высоты: но Руфус уже усвоил, что выражение «глаз как у орла» возникло не случайно и что зрение орлов превосходит все пределы возможного. Скиппи различила одинокую человеческую фигуру, шагающую к Центральному, там, где Руфусу для этого потребовался бы телескоп. И узнала своего хозяина — если и не с первого взгляда, то чертовски быстро. Она бросилась к Питу. Увидела, что его окружают дроны. И — хоть Руфусу со своего места сложно было разглядеть детали — разделала их под орех! Минуту спустя подлетела Нимрод. Досталось добычи и на ее долю: возможно, это были новые дроны, поспешившие на выручку к предыдущим?
После этого Пит сменил курс и двинулся туда, где, как понимал, ждали Руфус и остальные. Пока дроны вели его в плен, он старался тащиться как можно медленнее, а теперь бежал бегом. Нашел дорогу, идущую по краю долины, — по всем стандартам хуже некуда, но в сравнении с местностью, по которой он брел последние несколько часов, ухоженную беговую дорожку. Руфус потерял Пита из виду, но следил за его передвижением по Скиппи, несшей караул у него над головой. Нимрод же, победив в бою, вернулась к своей хозяйке — Кармелите.
— Я с ним разговаривал! — закричал Пит во все горло, едва оказавшись в зоне слышимости.
— С Большим Лососем?
Пит кивнул. Он стоял, согнувшись, упершись ладонями в колени, часто дышал и выпаливал слова с перерывами.
  
— Если по этим горам… не бегают двое Геркулесов в тюрбанах… значит, с ним.
— Куда идет?
— К Шестиствольнику.
— Ну кто бы сомневался!
— Рэд… послушай…
— Слушаю, слушаю.
— Хочу тебе сказать…
— Валяй.
— Он что-то тащит на спине. В рюкзаке. Очень тяжелое.
— Откуда ты знаешь?
— Видно. По тому, как двигается. И когда его снял и поставил на землю…
— Ясно. Какие-то признаки, что это может быть?
— Никаких! Но, Рэд, боюсь, дело серьезное. Очень серьезное.