Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

Все же он не хотел пугать этих бедолаг больше, чем, судя по всему, уже напугал, так что подождал, пока они зайдут в здание, и только после этого открыл дверь и вышел наружу.
Здесь он на несколько секунд остановился, задрав голову и глядя вверх — на сияющую вывеску, заслонившую большую часть неба.
Из бокового окна грузовика он видел пару колонн — массивных стальных труб, вделанных в бетонные основания и уходящих куда-то в небеса. А теперь, выбравшись наружу, увидел и то, что они поддерживают, — вывеску, по площади, должно быть, равную половине футбольного поля. Она взметнулась высоко в небеса, чтобы путешественники замечали ее за много миль. На вывеске забавный «мультяшный» ковбой, улыбающийся и подмигивающий, в белой шляпе, лихо заломленной на затылок. На нем клетчатая рубашка. Одну руку заткнул за широкий оранжевый ремень с пряжкой в форме штата Техас, другой приглашающе указывает на стоянку. А под ним — подпись огромными неоновыми буквами: «Т. Р. МИКС».
  
Похоже, какая-то местная сеть.
Вдоволь насмотревшись на вывеску и на бескрайнее звездное небо над ней, Лакс опустил взгляд и зашагал к центральному зданию. У входа начинался траволатор. В норме Лакс предпочел бы пройтись, просто чтобы размять ноги, — но сейчас внутреннее ухо повело себя как-то странно, словно потянуло его назад к грузовику. Опасаясь потерять равновесие, он встал на траволатор и взялся за перила. Из-за спины, едва различимый в реве моторов и визге шин, доносился тихий успокаивающий стрекот дронов, следующих за ним во тьме.
  
У дядюшки Эда
 
— Интересные дела происходят нынче на руднике!
Это восклицание издал по-английски пожилой китаец, сидящий на складном стуле на краю бадминтонной площадки дядюшки Эда — должно быть, в перерыве между сетами.
С того момента, как сестра Катерина высадила Виллема и Амелию у ворот Эда, прошло почти двадцать четыре часа.
Порой, когда происходит много всего сразу, кажется, что время как будто сжалось — и после этого хочется его растянуть, чтобы восстановить баланс. Так что остаток дня Виллем ничем не занимался, заснуть сумел только после полуночи и проспал почти до полудня. Теперь его мучило чувство, что целый день прошел зря, — и престарелые, но бодрые игроки в бадминтон это чувство только усугубляли.
Виллем моргнул и внимательно оглядел человека, который с ним заговорил. Белые кроссовки, белые носки. Травянисто-зеленые спортивные шорты и свободная тенниска без рукавов открывают для обозрения фигуру, лучшие времена которой, если вообще были, давным-давно остались позади. Вислая панама, прикрывающая голову от солнца, большие темные очки. Сидя в стороне от прочих игроков, старый китаец потягивал чай из стального термоса. По виду — приезжий из другого города, приглашенный гость, уж точно не регулярный визитер.
А в следующую секунду Виллем его узнал. Перед ним сидел Бо.
— Опять вы?! — воскликнул Виллем. — Черт, где вас только не встретишь!
— Как и вас, — невозмутимо заметил Бо.
В логике ему не откажешь, невольно подумал Виллем.
— Так. Подождите минуту. Схожу отолью и всякое такое.
— Не смею вас задерживать. Не беспокойтесь, время у нас пока есть.
Смысла фразы Виллем не понял, но Бо явно говорил не о времени до следующего сета.
Виллем вернулся в дом и провел в туалете несколько минут. Сделав свои дела, взглянул на экран телефона, полистал новости. Беспорядки в Туабе и окрестностях продолжаются. Работа на руднике Снеуберг полностью прекращена. Почту и сообщения Виллем даже не стал просматривать; еще накануне он отметил во всех соцсетях, что он в безопасности. Выглянул в окно — в сторону трейлера, где поселили Амелию, — и заметил, что она на посту.
— Как видно, Индия решила показать зубы, — снова заговорил Бо, когда Виллем вернулся и присел на складной стульчик рядом.
— Просто рычит и скалится? — спросил Виллем. — Или что-то серьезное?
— Вы предлагаете мне прочесть мысли наших добрых друзей к югу от великих гор, — мягко упрекнул его Бо. — Это, знаете ли, нелегко! Однако они сделали любопытный намек.
— Какой же?
— Начали использовать в своих публичных заявлениях неслыханное прежде выражение. «Климатическое миротворчество».
Виллем повертел в голове эти слова. В самом деле, интересно!
— И что вы думаете об этом выражении, Бо?
— Мне оно нравится. Весьма… емкое. Вроде бы не означает ничего — и в то же время очень многое.
— Слишком многое, на мой взгляд, — ответил Виллем. — «Миротворчеством» можно оправдать почти все что угодно. «Миротворческое вмешательство» — слишком часто эвфемизм для диверсии или войны.
Бо поднял брови, словно пораженный какой-то новой мыслью.
— А знаете что? Может быть, это выражение стоит использовать и Нидерландам? Как стране, особенно страдающей от подъема уровня моря. — Он сделал глоток чая из термоса. — Даже не Нидерландам, а Нижнемиру — или как это у вас теперь называется.
— Благодарю за совет. Думаете, поможет создать политическое прикрытие для того, что вы здесь делаете?
— Помочь не поможет, но точно не повредит.
— Рад бы вам посодействовать, но нечем. Я с недавних пор на пенсии.
— Да уж вижу! — Бо обвел широким жестом все окружающее. — И что за прекрасное место вы выбрали для отдыха! Гарантия полной безопасности… ни с чем не сравнимая культура и досуг… и всего каких-нибудь восемь тысяч миль от вашего мужа!
— Мне нужно было отвлечься. Проветрить голову. И мне предложили поехать сюда.
— Предложили… кто же? Бывшее начальство?
Виллем не стал клевать на эту наживку.
— И как теперь ваша голова? Проветрилась?
— Вчера я вместе с целой толпой скидывал вертолет с крыши больницы. Это, знаете ли, прочищает мозги.
— Да, я видел. Впечатляющее было зрелище. И поучительное.
— В каком смысле поучительное?
— Разногласия между Китаем и Индией всем известны, но есть вещи, в которых мы можем друг с другом согласиться. Например, в том, как нам всем необходим мир.
— Да неужели?! — не удержался от восклицания Виллем.
Бо значительно кивнул.
— И давно Китай выступает за мир во всем мире?
— Уже много лет только об этом и заботимся, — невозмутимо сообщил Бо.
— Значит, тоже хотите поиграть в «климатическое миротворчество»?
— Знаете, мы исповедуем более холистический подход. Глобальное потепление — только часть общей картины. Когда мы видим, как взлетают на воздух отели, толпа врачей вместе с мужчинами в котеках сбрасывают с крыши больницы вертолет и в результате жизненно важный для нашей экономики горнорудный комплекс прекращает работу на неопределенное время, — все это заставляет нас задаваться нелегкими вопросами о том, насколько наши индонезийские друзья контролируют ситуацию.
— Черт возьми!..
— От местных активистов — таких как сестра Катерина, ваша родственница Беатрикс и им подобные — до нас доходят ужасающие известия о том, как ведут себя с местным населением иностранцы, оккупировавшие эту страну.
— Индонезийцы. Они, кстати, иностранцами себя не считают. Это ведь часть Индонезии.
— Несомненно, — отмахнулся Бо. — Но ситуация определенно вышла из-под контроля. Цены на медь взлетели, а это угрожает нашим экономическим интересам. Мало того: возможна угроза поставкам угля и железной руды из Австралии. В прежние времена мы могли надеяться на вмешательство Соединенных Штатов или Великобритании. Но те времена позади — думаю, тут вы со мной согласитесь.
— Боюсь, все это выходит за пределы моей компетенции.
— Ну почему же? И бывшая королева Нидерландов, и доктор Шмидт, и сестра Катерина — все считают вас человеком знающим и проницательным. Человеком, которого полезно иметь на своей стороне.
  
— Вы ее прочите в правительницы независимого Папуа?
— Сестру Катерину?
— Да.
— А вы можете предложить кого-то другого? Более квалифицированного? Более заслуживающего доверия?
— Нет, но я здесь пока никого и не знаю.