Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)
Именно этим и объясняется состояние великого множества ферм и ранчо, которые повидал Руфус за свою жизнь. Начинаешь с простыми и чистыми намерениями — а через пару десятков лет вдруг обнаруживаешь, что живешь на помойке, совмещенной со зверинцем и кладбищем автомобилей. Если только не научишься говорить «нет» и не побоишься прослыть неприятным человеком.
Но Мраморный карьер Руфусу не принадлежал, так что он не обладал здесь правом вето. Когда по ранчо «Летящая S» разнеслась весть, что Руфус приютил у себя Билдада, поставил для него бак с водой и запасся сеном, он оглянуться не успел, как Билдаду составила компанию престарелая кобыла Голди и двое мулов, Тракер и Пэтч. Работники ранчо, привезшие весь этот табун в трейлерах, пообещали, что ненадолго. Просто весь скот время от времени переводят на новое место, чтобы отремонтировать и переустроить старые конюшни. Пусть пока поживут здесь, это чисто временная мера.
Руфус насквозь видел всю фальшь этих заверений. Но спорить не стал, ибо не хотел терять работу, просто заказал в Интернете дополнительные товары и услуги для новых жильцов.
Присутствие всех этих животных и запах сена привлекли мустанга, по всей видимости, старого товарища Билдада. Руфус назвал его Пелег — еще одно имя из «Моби Дика». Но все вокруг стали звать коня Пеглег — «деревянная нога», из-за того, что на одной из передних ног у него был белый «чулок». Руфусу скоро надоело поправлять и объяснять, что деревянная нога была вовсе у Ахава, и мустанг так и остался Пеглегом. Тордис сеном соблазнила его зайти в загон, а Руфус успокоил настолько, что ветеринар сумел подойти к нему вплотную, вколоть наркоз и отрезать яйца, которые этому коню явно жали. От операции Пеглег быстро оправился и стал примерным членом общества, так что Руфус без особого труда приучил его к седлу и узде.
Что верно для лошадей и мулов, верно и для орлов. Этим птицам требуется разное специальное оборудование, частое кормление сырым мясом, экзотические ветеринарные препараты; но, если уж все это есть, нет особой разницы, одного орла держать или нескольких. А где орлы — там и сокольники; ведь орел привязывается к конкретному человеку и не желает работать ни с кем другим.
С Тордис — как и с Руфусом, как и еще примерно с тысячей человек — Т. Р. обменивался личными сообщениями. И она — как и сам Т. Р., и Руфус, и все прочие, кто не вылетал из этого списка через три дня, — понимала, как этим каналом пользоваться. Писать нечасто, делиться только хорошими новостями или какими-нибудь интересными идеями, которые порадуют и развлекут великого человека в свободную минуту. В результате этой переписки, по причинам, которые Руфусу так никто толком и не объяснил, на ранчо появилась маленькая монголка по имени Цолмон с огромным беркутом Чингисханом. А три недели спустя к ним присоединился нидерландец Пит, работавший над изначальным проектом в аэропорту Схипхол. И с ним Скиппи, еще одна самка беркута, названная в честь аэропорта.
Приблизительно в то же время Руфус начал спрашивать себя: какого черта он здесь вообще делает? Уже довольно давно он понял: Т. Р. — ходячее воплощение того, что в наши дни называется СДВГ [595]. Хватается то за одну идею, то за другую; какой-то (небольшой) процент этих идей приносит деньги. Словно техасский нефтеразведчик былых времен, из тех, что просто ездили по Техасу и бурили наудачу, надеясь где-нибудь наткнуться на нефть, чудом перенесся в наше время. Те инициативы, что быстрых денег не приносили, в бухгалтерии Т. Р. переходили в категорию «особых проектов», продолжали финансироваться — нерегулярно и по малопонятным принципам — и вели жалкое существование, пока кто-нибудь не решался положить им конец. Как правило, пока Т. Р. смотрел в другую сторону. Обитая в сей юдоли скорби, «особые проекты» бродили во тьме, порой сталкивались друг с другом и вступали в сложные отношения. И сам Руфус, «дрон-рейнджер», был не более чем одним из таких особых проектов. Весь полезный выхлоп от него пока состоял в обустройстве карьера и приручении одичалой лошади, которой цена доллар в базарный день. Сказать, что Т. Р. планировал поселить на карьере целую компанию орлов вместе с сокольниками, значило бы сильно преувеличить. Просто Тордис слала ему в мессенджер что-то такое, что, похоже, Т. Р. нравилось. Руфус не знал, получали ли Цолмон и Пит зарплату или им просто позволили здесь жить. Но, как видно, их все устраивало. Да и его тоже. Молчаливая Цолмон оказалась любительницей и знатоком лошадей и сразу взяла над ними шефство. Пит, лет сорока, но с фигурой пятнадцатилетнего циркового акробата, неустанно практиковался в ракинге — попросту говоря, в ходьбе по пересеченной местности с тяжелым рюкзаком за плечами. Словом, все эти новые жильцы не доставляли ему хлопот и почти ничего не стоили.
Постепенно Руфус пришел к выводу, что его работа на ранчо может окончиться в любой момент, без предупреждений и объяснений; но, пока топор не просвистел над головой, можно попробовать сделаться полезным для сокольников, которые, по-видимому, у Т. Р. сейчас в фаворе. Для этого следовало отказаться от мысли, что он со своими дронами может как-то усилить охрану ранчо — сделать то, чего еще не делают «Черные шляпы». Все свое знание дронов он поставил на службу специальному проекту, ради которого прибыли сюда Скиппи, Чингиз и Нимрод: идеи — выдвинутой много лет назад Питом, развитой Тордис, принявшей ценные поправки и дополнения от Кармелиты и Цолмон, — что специально обученные орлы смогут защищать территорию от вражеских дронов. Проект «Схипхол» был свернут в значительной мере из-за протестов зоозащитников. Но на ранчо «Летящая S» — как и на любом другом ранчо в Западном Техасе — зоошизу в глаза не видывали, а если бы и увидели, то не оценили.
Для начала, однако, Руфусу требовалось разрешить одно сомнение, беспокоившее его с той минуты на вершине горы, когда сокольница стянула с головы Нимрод колпачок и вместо орлана Руфус увидел перед собой беркута. Это сразу превратило затею из личного в семейное дело. По определенным причинам Руфусу пришлось вернуться в Лоутон и удостовериться, что, участвуя в программе, превращающей орлов в оружие, он не станет изгоем в собственной семье. Так что он попросил отгул на пару дней, сел в пикап и проехал пятьсот миль на востоко-северо-восток — туда, где родился и рос до восемнадцати лет.
Как обычно, он ехал по улицам, по которым бегал мальчишкой, и каждый поворот вызывал новые воспоминания из прошлого. Лоутон и огромная военная база Форт-Силл сплелись друг с другом, словно двое борцов на татами. Большинство жителей города были военными: бывшими, настоящими, будущими. Была здесь пара четко очерченных трущобных кварталов, встречались изредка люди, не стригущие лужайку перед домом, но это лишь подчеркивало общую аккуратность и чистоту.
Город был просторный — все здесь выстроено задолго до возникновения современной моды на тесноту, на дома-коробки и узенькие проходы между ними. Со времен его детства изменились только старые дорожные знаки: стали, как везде, электронными, и в нижней части табло теперь бежали рекламные объявления о вакансиях или обновленном меню. Этакий глазок в виртуальный мир прямо посреди улицы. Булочная ищет надежного пекаря. Две мили спустя: в магазине автозапчастей имеется вакансия для надежного продавца. Надежность — вот главная добродетель в глазах лоутонских менеджеров. Интересно, сколько из тех, что ходят пешком, ездят на велосипедах или на скейтбордах по этим улицам, выдержали проверку на надежность?
В молодости Руфус полагал, что недостаток надежности присущ именно Лоутону, однако, завербовавшись в армию, обнаружил, что этот феномен распространен повсеместно. Если ты один из немногих, кого судьба одарила благословением (или проклятием, как посмотреть) надежности — тебе открыты все пути. Мир, жаждущий надежности, то и дело будет втягивать тебя в ситуации, которые юнцу, еще вчера грузившему репу в Лоутоне, покажутся пределом мечтаний, — но скоро ты поймешь, что стоит подумать, прежде чем отвечать «да». Из-за этого в конечном счете Руфус и оказался здесь. Т. Р. поставил напротив его имени галочку в графе «надежный». Это повод порадоваться — но и быть начеку.