Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)
Мы встретились у входа в театр «Глобус» — уж на что в Лондоне развлечений хоть отбавляй, а ей всегда непременно надо посетить новейшую пиесу Стратфордского Брехуна. Народ валил в театр шумной толпой, и от многих разило не лучше, чем от актеров за сценой. Роза — маленькая, пухленькая и круглолицая, черноволосая и синеглазая, хорошенькая почти как ирландка. Я ей про Тристана все рассказала загодя.
Тристан был, разумеется, в наряде Неда Аллена, который Роза тут же узнала и притворилась, будто платье занимает ее больше нашего гостя. Тристан приподнял шляпу и согнул одно колено — многовато чести для девицы ее звания, но учтивости-то ему не занимать стать, — и Роза тут же оборотилась ко мне, словно бы в превеликом восхищении:
— Это ж на нем половина доктора Фауста надета, да?
(Мы с ней впервые увиделись как раз на Китовом «Фаусте»).
Тристан распрямляется, хмурится малость, и Роза приседает перед ним — вернее, чуть кивает головой.
— Подай Бог вам доброго дня, — говорит она нам обоим. — Ты, должно быть, новый дружок Грейси.
— Она очень ко мне добра, — ответил Тристан.
— Уж нимало не сомневаюсь, — хихикнула Роза.
Я мотнула головой. Роза пожала плечами (она не очень охоча до молодцов). Тристан то ли правда не понял, то ли притворился.
— Для моего дела нужна помощь многих из вас, — продолжал он. — Надеюсь, ты поддержишь мое начинание так же великодушно, как Грайне… как Грейси.
— Мы могли бы встретиться внутри, — молвила Роза мне, будто Тристана тут вовсе нет.
— Не хватало еще платить по пенни за радость послушать, как Дик Бербедж читает строчки, сворованные Виллем Шекспиром у Раффа Холинсхеда, — возразила я. — Да его всегдашние оскорбления ирландцам.
Роза фыркнула и сказала Тристану (будто не делала до того вид, что не видит его в упор).
— Грейси уже прожужжала тебе все уши тем, как-де Вилль Шекспир ненавидит ирландцев? Ей только дай, с утра до вечера будет это твердить. Итак. Чего именно ты просишь? Можешь смело называть меня ведьмой, нас никто не слушает, а услышали бы — им здесь невелика печаль.
— Мы с товарищами ищем ведьм, которые согласились бы с нами сотрудничать, чтобы при выполнении некоторых задач переносить нас в другое время и место, а особенно — обратно туда, откуда мы.
— Грейси говорит, магия-де через века исчезнет и вы стараетесь ее вернуть.
— Да.
— И отчего же она исчезнет?
Он чуть мотнул головой и глянул так, будто устал до смерти:
— Это чересчур долгий разговор.
Роза пожала плечами:
— Я никуда не спешу. На худой конец пропущу сегодняшнюю пиесу.
— Я расскажу больше, когда ты согласишься помочь.
— Ты запрягаешь телегу впереди лошади, сэр. Я соглашусь помочь, когда ты скажешь мне больше. Например, как твои прыжки во времени и пространстве возродят магию? Что именно ты затеял?
Он скривился:
— Сейчас я тебе этого сказать не могу. Если ты станешь работать с нами и если это будет плодотворное сотрудничество, я смогу раскрыть больше.
Она нахмурилась:
— Ты вообразил, будто делаешь мне услугу? Что мне до судьбы магии через сотни лет? Меня давно в живых не будет. Я стану помогать, ежели ты меня заинтересуешь, и не обессудь, но пока ты в этом не преуспел.
— Богом клянусь, что скажу тебе больше, как только смогу.
— Вот как? — Она улыбнулась наидружественнейшей улыбкой. — Чудесно. Извести, когда сможешь рассказать больше, и мы продолжим нашу беседу. Доброго тебе дня, сэр.
И она двинулась к «Глобусу», вынимая из кармана пенни.
Уж я бы нашла куда лучший способ употребить пенни. Но по крайности они свели знакомство, и теперь Тристан явственно понял, каковы его дела здесь.
Тристан, вопреки всегдашнему своему стоицизму, пришел в полнейшее отчаяние, глядя, как Роза упорхнула в театр к другим зрителям партера.
— Ничего ты от нее не услышал хуже того, что уже слышал от меня, — сказала я, кладя руку ему на плечо, ибо люблю касаться изгибов его стана.
— Мне надо вернуться. Если ты не хочешь помогать, мне надо домой. Я там нужен. Дела приняли плохой оборот.
— Сдается мне, тебе надобен отдых, Тристан Лионс, — молвила я, беря его под руку. Ворота затворились, внутри заиграли трубы. — Пойдем со мной в «Тиршит». — И я улыбнулась зазывно.
Он пошел прочь от меня, однако в направлении «Тиршита».
— Вот так-то и правильно, — проворковала я, обгоняя его.
Тристан вздохнул с досадой, и я, обернувшись через плечо, спросила участливо:
— Что там у вас за напасть?
— Пришел новый человек, — отрывисто отвечал он. — У нас разные… методы. Он более напористый, я — более осмотрительный.
— Люблю напористых, — улыбнулась я. — Сделай милость, передай, что я буду рада ему в любое время.
Мы вернулись на пивоварню и, как всегда, прошли прямиком в мою каморку. По сложившемуся уже обыкновению, мы заходили туда, он — в украденном костюме Неда Аллена, и я переносила Тристана обратно, а потом складывала его платье и запирала в сундук. Но сегодня он был сильно опечален, а мне нравится, как пахнут мужчины, когда их что-нибудь гнетет. Я решила подразнить его и сказала:
— Выкладывай все как на духу, иначе вообще не стану тебя переносить.
До чего же испуг был ему к лицу! Я так и прыснула со смеху.
— Я насмехаюсь над тобой, Тристан Лионс, — что проку тебя тут держать, если ты меня и поцеловать не хочешь? Ты распугаешь моих посетителей, и я умру с голоду.
На лице его разом отразились облегчение и досада, потом он сказал:
— Не верю. Ты торгуешь собой не ради пропитания, как бы ни хотела всех в этом убедить.
Я подняла брови:
— Ты знаешь или это догадка?
— Здравый смысл. Если ведьма, как ты говорила, может избежать пыток, она может избежать бедности и унижений. Роль продажной женщины — прикрытие. Интересно, для чего?
Я придвинулась ближе и улыбнулась лучшей из своих улыбок:
— Я расскажу тебе свои секреты, если ты расскажешь мне свои.
Он сузил глаза и отвел взгляд:
— Я не идиот. Повтори свое предложение без улыбки, и я о нем подумаю.
— А вдруг я оставлю улыбку, но заберу назад предложение? Что я получу взамен? Улыбку? Или что-нибудь еще?
— Мы теперь сотрудники. — Тристан поднял руку, будто я — дьявол, а он — священник. — Я не могу позволить себе такого с сотрудницей.
— Счастлива слышать, что мы со-трудники! Молю, поведай, что за труды мы свершаем вместе? И не говори, что это засекречено, ведь коль скоро мы трудники в общем деле, у нас не может быть друг от друга секретов. Ежели ты не хочешь мне открыться, то понапрасну тратишь время, прося о помощи.
Мгновение он сидел в мрачной задумчивости, потом кивнул:
— Я понимаю вашу позицию, твою и Розы. И она обоснована. Перенеси меня домой, и я переговорю об этом с собратьями в моей эпохе. Я не могу действовать без их ведома.
— Прекрасно. И не возвращайся, если не будешь готов рассказать мне все.
— Принято.
Итак, я вновь его перенесла, и теперь ничего больше не могу с этим поделать, кроме как поискать другие Нити, в которых он посещает наше время. Покамест же мне нечего более сообщить Вашей милости, так что я сызнова отправляюсь на встречу с моим милым.
Где бы я ни была, близко или далече, пусть меня достигают лишь добрые вести о Вашей милости, миледи Грайне! Остаюсь всегда Ваша, Грайне в Лондоне.
Диахроникадень 380–389 (август, 1 год)В которой мы знакомимся с Фуггерами