Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

Речь Дины, как и ее способность видеть Джулию, прервал глухой удар, с которым захлопнулся люк эмки.
Любому коническому сечению, то есть кривой, которая получается, если разрезать плоскостью конус — будь то окружность, эллипс, парабола или гипербола, — соответствует возможная форма орбиты. Впрочем, все, что на практике называют орбитами, представляет собой эллипсы. При этом по большей части естественные орбиты в Солнечной системе — планет вокруг Солнца или спутников вокруг планет — настолько близки к окружности, что невооруженным взглядом разницы и не заметить. И дело тут не в том, что природа предпочитает круги. Просто тела на сильно вытянутых эллиптических орбитах, как правило, долго не живут. Когда объект на эллиптической орбите с высоким эксцентриситетом устремляется к центральному телу, чтобы резко развернуться в перицентре — точке наибольшего приближения, он рискует быть разрушен приливными силами. Кроме того, он может задеть атмосферу центрального тела, или, если речь идет о гелиоцентрической орбите, расплавиться от жара Солнца. Даже если он переживет смертельное пике, далее объект выходит на вытянутую часть орбиты, которая пересекает орбиты других небесных тел. Развернувшись в апоцентре — точке наибольшего удаления, он снова будет вынужден пересечь те же самые орбиты на обратном пути. Объекты в Солнечной системе находятся на значительном расстоянии друг от друга, поэтому шансы столкнуться с астероидом или планетой или просто пройти от них слишком близко на каждом отдельном обороте сравнительно невелики. Но в астрономических масштабах времени вероятность становится значительной. Столкновение, естественно, означает метеоритный удар по поверхности планеты и полное разрушение бывшего небесного тела. Даже простое сближение способно изменить орбиту объекта, которая или останется эллиптической, но другой, или превратится в гиперболу — это означает, что объект будет выброшен из Солнечной системы. Вокруг Солнца на орбитах с высоким эксцентриситетом все еще остается целый выводок комет и астероидов, однако число их со временем убывает, и среди астрономов они уже считались редкостью. В свою раннюю эпоху Солнечная система была значительно более хаотичной, и в ней имелись орбиты на любой вкус, однако вышеописанный процесс постепенно ее очистил. В результате такого естественного отбора получилась система, в которой почти все движется по кругу.
  
Все это было справедливо не только для Солнечной системы в целом, но и для подсистемы Земля — Луна. Луна обращалась вокруг Земли практически по идеальной окружности. Время от времени в систему через точки либрации забредали камни из открытого космоса, оказываясь на геоцентрической орбите, но рано или поздно они врезались в Землю, либо в Луну, либо их опять выкидывало наружу, когда они проходили к этим массивным телам слишком близко. Таким образом Луна за миллиарды лет очистила пространство вокруг Земли и защитила ее от наиболее крупных метеоритов, позволив развиться сначала сложным экосистемам, а потом и цивилизации.
Камни, из которых состоят Белые Небеса, некогда все вместе находились на лунной орбите. Большая их часть пока что так и оставалась на безопасной высоте в четыре тысячи километров. Их орбиты, опять же пока что, имели низкий эксцентриситет — то есть мало отличались от круговых. Однако огромное число хаотических взаимодействий между обломками уже породило множество самых разнообразных орбит. Некоторые из них имели высокий эксцентриситет — это означает, что апогей их находится где-то далеко, а перигей, напротив, близко к Земле: близко настолько, чтобы затормозить об атмосферу или сразу врезаться в Землю. Любой камень, эксцентриситета орбиты которого хватало, чтобы сблизиться с Землей, мог тем самым сблизиться и с «Иззи». В общем случае, проходя рядом с Землей, такие камни имели скорость около одиннадцати тысяч километров в секунду. Кинетическая энергия камешка размером с зернышко перца на этой скорости мало отличалась от энергии пули, выпущенной из дальнобойной винтовки.
Пули, естественно, были спроектированы с целью поражать мишень и наносить ей предсказуемые по своим последствиям повреждения. Осколки Луны никто не проектировал, так что и результаты попадания были непредсказуемы.
В данном случае, вероятно, произошло следующее. Камешек размером с горошину и, соответственно с энергией в несколько винтовочных пуль, пробил стенку капсулы, разрушившись при этом на осколки поменьше. Осколки узким конусом разошлись внутри капсулы, поразив Пита Старлинга как заряд крупной дроби, однако с кинетической энергией побольше той, что дает дробовик. Большая часть энергии ушла в тело, так что оно практически взорвалось. Самый большой осколок прошил Пита насквозь либо пролетел рядом, оставив выходное отверстие в противоположной стенке.
Пройди камешек на пару метров вбок, они бы его даже не заметили. В атмосфере Земли, разумеется, дела обстояли бы по-другому. Камешек исчез бы в яркой вспышке, а большая часть его кинетической энергии перешла бы в тепло. Воздух в непосредственной близости от этого места стал бы чуть горячее. Случись это ночью, наблюдатель заметил бы яркий след. Когда то же самое в гигантских масштабах происходит над всей Землей, воздух нагревается до жаркого сияния — что они, собственно, сейчас и наблюдали.
Как бы то ни было, Дина оказалась заперта в капсуле, из которой выходит воздух, почти в темноте: свет шел от нескольких светодиодных полосок, заляпанных разбрызгавшейся кровью. Разумеется, она провела не один день, тренируясь, как вести себя в подобных ситуациях. В числе прочего их учили: воздух вытекает не так быстро, как можно подумать. Сквозь небольшое отверстие его может пройти не так уж много. И тем не менее герметизация отверстий — вопрос жизни и смерти. Как только Дина оправилась от изумления, она первым делом толкнула труп Пита Старлинга в сторону дырки побольше — входного отверстия метеорита. Окровавленное тело с громким хлюпаньем заткнуло дыру. Теперь Дина смогла найти на слух и второе отверстие, размером примерно в мизинец. Она закрыла его ладонью. Шипение прекратилось, Дина тут же почувствовала поцелуй вакуума — Большой пылесос пытался вытянуть ее кожу в пустоту. Было больно, но терпимо. Дина еще несколько мгновений прислушивалась, пока не убедилась, что шипения — и, следовательно, утечек — больше нет.
Мимо проплывал окровавленный кусок бинта. Поймав его, Дина оторвала ладонь от дыры и прилепила бинт на ее место. Часть бинта вытянуло наружу, но остаток скомкался и дальше уже не двигался. Шипение, однако, не прекратилось. Дина выловила пустой пластиковый пакет и аккуратно облепила снаружи комок окровавленной марли. Вакуум присосал его, образовав почти герметичную заплату.
От «кормы» капсулы тоже донеслось шипение — не столь резкое, звук был скорее пыхтящий. Дина ощутила барабанными перепонками перепад давления, но в ушах не щелкнуло — похоже, давление повышалось. Она ничего не знала конкретно об этой капсуле, но хорошо представляла себе, как работают простые системы жизнеобеспечения. Обычно они содержат запас сжатого кислорода, который подается в помещение, чтобы компенсировать CO2, выработанный обитателями и ушедший в поглотители. По-видимому, сейчас этот же механизм пытался скомпенсировать потерю ушедшего в пространство воздуха и снова поднять давление до нормальной отметки.
Если дела обстояли именно так, теперь можно будет открыть люк эмки. Дина подплыла к нему, протянула руку через открытый люк капсулы и постучала по металлу, оставляя костяшками пальцев кровавые отпечатки.
  
Сперва ничего не произошло, так что она отстучала СОС: три точки, три тире, три точки.
Люк открылся, за ним обнаружилось лицо Айви.
— Бог. Ты. Мой, — потрясенно вымолвила она.
— Спасибо, сестренка, — сказала ей Дина и прыгнула внутрь.
Айви поспешно уступила дорогу — отчасти чтобы не быть помехой, но в основном, как решила Дина, чтобы избежать контакта с жидкостями, ранее принадлежавшими покойному советнику Джулии по науке. Сама Джулия, пристегнутая к откидному креслу, содрогалась сейчас от сухих рвотных позывов, скрючившись в позу эмбриона, — и все же краем глаза наблюдала за Диной.