Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

Означенный кто-то на секунду задержался у ведущей в Шарик хомячьей трубы и услышал в ней слегка потусторонний протяжный голос, призывающий к намазу. Не повезло. Он думал, что Шарик неплохо подойдет для такого рода записи. Придется искать другое место. Проем на противоположной стороне вел к очередной путанице модулей, служивших больничным изолятором. Они заняли большую часть того пространства, где когда-то были солнечные батареи левого борта станции. На самом конце, отделенный задраенным люком, находился еще один модуль, служивший для «Иззи» одновременно моргом и кладбищем начиная с первого запуска скаутов в А+0.29, когда двое космонавтов прибыли мертвыми. За первые недели, когда смертность была чудовищной, замороженными телами заполнилась почти половина модуля. С тех пор от различных причин скончалось еще четырнадцать человек — одно кровоизлияние в мозг, которое могло с тем же успехом случиться и на Земле, один сердечный приступ, два самоубийства, два отказа оборудования, четверо погибли буквально на днях, когда капля резко разгерметизировалась от попадания метеорита. Все они, как и мертвый «заяц», также были в морге. О том, где находятся еще четверо, можно только догадываться. Один вышел в скафандре для работы в открытом космосе и просто не вернулся. Оставшиеся трое спали в пристыкованном на дальнем конце хомячьей трубы «Шэньчжоу», когда в аппарат попал болид размером с журнальный столик, и тот фактически испарился. Видео, снятое среди плавающих замороженных трупов, наверняка заставит «правдоискателей» заткнуться — к сожалению, это было бы его единственным достоинством.
  
В противоположном «крыле», где некогда были солнечные панели правого борта, более или менее симметричным образом располагались модули, приспособленные Регулярным населением для жизни и работы. Из Стержня в них можно было попасть преимущественно через три старых американских модуля — «Юнити», «Дестини» и «Хармони». Как следствие, там постоянно было много людей, перебирающихся из одного конца станции в другой или собравшихся поболтать, словно в курилке.
За «Хармони» находился Узел Икс. НАСА предпочитала выбирать имена для модулей, проводя конкурсы среди школьников, откуда и взялись эти названия: «Единство», «Предназначение», «Гармония». Однако на конкурс для Узла Икс финансирования не хватило, так что он остался по сути безымянным. Конкретного предназначения у модуля никогда не было, и теперь он сделался вотчиной биологов — вернее, центром их деятельности, по мере вывода на орбиту к нему один за другим стыковались биологические модули. Эта часть Стержня уже находилась довольно близко к Амальтее и была как следствие неплохо защищена, так что имело смысл хранить уникальное оборудование генетиков до тех пор, пока не настанет пора его активно использовать, именно здесь. Дюб сунул голову в несколько люков в надежде застать внутри Мойру, потом вспомнил, что она, как уроженка Лондона, в третьей смене и будет спать еще три часа — сейчас было точка-пять, в Лондоне еще не рассвело.
За Узлом Икс шел МОРЖ, значительно больше размером, и его передняя стенка была самым буквальным образом прикручена болтами к Амальтее. Следовательно, это был передний конец Стержня. До Ноля здесь мало кто появлялся. С тех пор тут тоже все разрослось и превратилось в космическую штаб-квартиру «Арджуны». Ее называли также Шахтерским поселком. К МОРЖу добавляли модули, пока у него не закончились стыковочные узлы, а затем фермы и дополнительные модули — как твердые, так и надувные — стали просто крепить к Амальтее сзади.
Дюб уже начисто забыл о задании, полученном от хьюстонского пиарщика, и решил ненадолго задержаться здесь и узнать, что нового. Вообще-то с любой точки зрения здесь должно быть его самое любимое место во всем Ковчеге. Только Дюб его избегал — оно слишком напоминало о политике, что сильно напрягало и мешало думать. Однако из сегодняшней беседы с Луизой он наконец сделал вывод, что совсем игнорировать политику — не самая мудрая стратегия в долговременном плане. Может, ему на нее и наплевать, но вот политике совсем не наплевать на него. Кроме того, здесь работали совершенно замечательные люди — такие, как Дина. Он прекрасно себя чувствовал в их обществе. Надо бы почаще к ним заглядывать. Сейчас до конца его цикла бодрствования оставалось три часа. Грубо говоря, это означало, что наступил вечер. Время прилечь с пивком у телевизора. Лучшей компании, чем шахтеры, для этого не найдешь.
Шахтерский поселок напоминал о политике по двум причинам. Во-первых, что было наиболее очевидным, происхождением своим он был обязан партнерству между государством и бизнесом — который в данном случае представляла компания Шона Пробста, «Арджуна». С этим все было в порядке ровно до тех пор, пока Шон не объявился в Х2 и не принялся, распушив перья, наводить повсюду суматоху. Вторая, значительно более мутная причина — фундаментальные разногласия по поводу того, чем должен стать Облачный Ковчег и как развиваться после Белых Небес. Должен ли он остаться на месте — то есть двигаться примерно по той же орбите, что и сейчас? Перейти на другую орбиту? Оставаться плотным роем или разойтись в стороны? Или вообще разделиться на два роя, если не больше, с тем чтобы каждый попробовал что-то свое? Имелись соображения в пользу каждого из перечисленных сценариев, как и множества других, и многое зависело от того, что же, собственно, будет представлять собой Каменный Ливень.
Поскольку до сих пор Земля еще не подвергалась массированной бомбардировке обломками Луны, не было и способа предсказать, какой она будет. Дюб тратил уйму времени на статистическое моделирование, чтобы понять, к каким сценариям готовиться. Предельно упрощая: если Луна саморазложится на камушки размером в горошину, то наилучшая стратегия — оставаться на месте и особо не заботиться о маневрировании. Болид-горошину трудно обнаружить, пока он не приблизился вплотную, а тогда уклоняться от него уже поздно. Удар его способен продырявить каплю или модуль «Иззи», но не разнести вдребезги; пострадают люди и оборудование, однако даже в наихудшем случае потери составят лишь модуль и несколько жизней. Напротив, при более вероятном сценарии, когда Каменный Ливень будет состоять из обломков размером в автомобиль, дом или целую гору, дальнее обнаружение будет намного актуальней. Уходить от таких камней не только возможно, но и жизненно необходимо.
Во всяком случае, для «Иззи». Капле все равно, поразит ее камень размером с теннисный мячик или с целый теннисный корт. В обоих случаях она будет уничтожена. «Иззи», напротив, в состоянии перенести попадания первых ценой потери нескольких модулей, однако второй уничтожит всю станцию целиком, что, вероятней всего, будет означать медленную смерть и для остального Ковчега. «Иззи» должна быть в состоянии уклониться от крупного болида.
В воображении неспециалиста при слове «уклониться» возникает что-то вроде футболиста, ныряющего в сторону, чтобы уйти от защитника. Однако капельмейстеры имели в виду значительно более спокойное поведение. «Иззи» попросту не хватит подвижности. Если бы даже и хватало, рывки в сторону потребуют огромного расхода топлива. В действительности, если представляющий для станции угрозу обломок будет обнаружен с требуемым запасом по времени, она может уйти у него с дороги, включив двигатели настолько мягко, что большая часть обитателей ничего и не заметит. Так что с оптимистической точки зрения «Иззи» могла бы оставаться неподалеку от нынешней орбиты, время от времени отрабатывая двигателями, чтобы уклониться от приближающихся болидов за несколько часов, а то и суток, до возможного столкновения. Напрашивалась аналогия с океанским лайнером, скользящим через целое поле айсбергов, изменяя курс столь плавно, что пассажиры в кают-компании даже не замечают колебаний вина в хрустальных фужерах.
  
Естественно, существовали и более пессимистические аналогии, в которых «Иззи» скорее напоминала быка, которого занесло в самую середину забитого машинами скоростного шоссе. В зависимости от того, кто именно в данный момент проводил аналогию, бык мог также быть слепым и/или хромым.