Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

— Интересно, — поделился я своими раздумьями с шагающим рядом Лио, — в какой мере всё вокруг нас — исходная урнудская культура, а в какой — последствия тысячи лет жизни в военном корабле?
— Может быть, тут нечего противопоставлять, — сказал Лио, — потому что никто, кроме урнудцев, таких кораблей не строил.
Бульвар вывел нас к набережной конференц-пруда. Она, как мы заметили ещё сверху, делилась на четыре равных сектора и была окружена четырьмя стеклянными павильонами, изогнутыми как бровь.
  
— Обратите внимание на двери! Видите уплотнитель? — сказал Юл, указывая на вход в павильон. — Это аквариум!
Он был прав: через стекло мы видели фтосцев без носовых трубок. Они листали какие-то документы или разговаривали по местной версии жужул.
— Баллоны с трубками они оставляют при входе. — Корд кивнула на стойку сразу за уплотнённой дверью. Там висели десятки баллонов.
Джезри ткнул меня в бок.
— Переводчики! — воскликнул он, указывая на застеклённый мезонин над главной палубой «аквариума». Несколько фтосцев, мужчин и женщин, сидели за пультами, лицом к пруду, поправляя на голове наушники. И впрямь, к нам уже спешили урнудские стюарды с подносами «капель» — красных для орта, синих для флукского. Я затолкал в ухо красную и услышал знакомые интонации Жюля Верна Дюрана. Оглядевшись, я отыскал его в кабинке над латерранским павильоном. «Командование приветствует арбскую делегацию и просит гостей пройти к воде для церемонии открытия», — говорил он. По тону чувствовалось, что он повторяет это примерно в сотый раз.
Мы присоединились к той части арбской делегации, которая прибыла заранее, чтобы уладить всё, пока не набежали спилезвёзды, журналисты и космические десантники. В её составе была и Ала. Бонзы со своими секретарями тоже опередили нас и ждали на краю пруда в пузыре размером с жилой модуль, чуть левее того места, где стояли сейчас мы. За пузырём размещалось оборудование, в том числе баллоны сжатого воздуха, надо думать, с Арба. Видимо, надувной дом изображал павильон, что символически уравнивало наших бонз с заправилами Геометров. Пузырь был из той же мутной полиплёнки, что на окнах моего карантинного вагончика в Тредегаре. Я смутно различал фигуры в тёмных костюмах за столом (их я про себя назвал прептами). Сервенты стояли у стен или бегали с документами.
Довольно долго я наблюдал, как Ала то входит в надувной дом, то выходит наружу. Иногда она, поглядывая на фальшивое небо, говорила в прикреплённый к наушникам микрофон, иногда — если беседовала с кем-то лицом к лицу — снимала гарнитуру и прикрывала микрофон рукой. Воспоминания о том, что было между нами утром, нахлынули и вытеснили всё остальное. Я думал о себе как о человеке, хромом на одну ногу, который выучился ходить и забыл о своём увечье. Однако пустившись в дальний путь, он обнаружил, что всё время возвращается в исходную точку, потому что из-за больной ноги ходит кругами. Но если он найдёт себе спутника, хромающего на другую ногу, и они отправятся вместе…
Корд шутливо меня толкнула, и я чуть не упал в пруд — ей пришлось ловить меня за стлу.
— Она красавица, — сказала Корд, пока я не начал возмущаться.
— Да. Спасибо. Что правда, то правда, — ответил я. — Она для меня всё.
— Ты ей это сказал?
— Ага. Вообще-то, сказать ей — не проблема. Насчёт «сказать» смело можешь на меня положиться.
— Вот и отлично.
— Проблема во всех остальных обстоятельствах.
— Да, обстоятельства занятные!
— Прости, что я тебя в это втянул. Я не хотел.
— Мало ли кто чего хотел, — сказала она. — Знаешь, братец, даже если бы я погибла, то не зазря.
— Да как ты можешь так говорить, Корд…
Она помотала головой и приложила палец к моим губам.
— Нет. Хватит. Мы это не обсуждаем.
Я взял её руку в свои и задержал на мгновение.
— Ладно. Это твоя жизнь. Я молчу.
— Не просто молчи. Верь.
— Эй! — произнёс грубый голос. — Кто тут смеет хватать за руки мою девушку?
— Привет, Юл, что поделывал после Экбы?
— Время промелькнуло мигом. — Юл подошёл и встал позади Корд, которая привычно на него откинулась. — Мы бесплатно катались на воздухолётах. Посмотрели мир. Отвечали на вопросы. На третий день я установил правило: сказал, что не отвечаю на вопросы, на которые уже ответил. Они сперва злились, потому что для этого им самим надо было разобраться. Но в итоге так вышло лучше для всех. Нас поселили в столичной гостинице.
— В настоящей гостинице, — уточнила Корд на случай, если до меня не дошло. — Не в казино.
— Иногда мы по несколько дней бывали никому не нужны, — продолжал Юл. — Потом нас вдруг спешно вызывали, и мы по три часа кряду силились вспомнить, были кнопки на пульте управления круглые или квадратные.
— Нас даже гипнотизировали, — добавила Корд.
— Потом кто-то продал нас журналюгам, — мрачно сообщил Юл, косясь на молодого человека со спилекаптором. — Даже и рассказывать не хочется.
— Затем нас дня на два переселили в какое-то место неподалёку от Тредегара, — сказала Корд.
— А после того как взорвали стену, рассредоточили на старую ракетную базу в пустыню, — подхватил Юл. — Мне понравилось. Никаких репортёров. Гуляй сколько влезет. — Он беспомощно вздохнул. — Теперь мы здесь. Тут не разгуляешься.
— Вам что-нибудь давали перед посадкой в космический аппарат?
— Вроде большой таблетки? — спросил Юл. — Вот такой?
Он протянул руку. На ладони лежал Всеобщий уничтожитель.
Я быстро накрыл её своей и сделал вид, будто мы обменялись рукопожатиями. Юл взглянул удивлённо. Я убрал руку, но теперь Всеобщий уничтожитель был у меня в кулаке.
— Мою хочешь? — спросила Корд. — Нам сказали, это чтобы отслеживать перемещения. Для нашей безопасности. Но я не люблю, когда за мной следят, и…
— Если бы ты хотела безопасности, ты бы сюда не отправилась, — закончил я.
— Вот именно. — Она вручила мне свою таблетку, уже не так заметно, как Юл.
— Что это на самом деле? — спросил он. Я уже придумывал какую-то ложь, но случайно поднял глаза и увидел взгляд Юла, явственно говоривший: «Только не смей врать».
— Бомба, — произнёс я одними губами. Юл кивнул и посмотрел в сторону. У Корд стало такое лицо, будто её сейчас стошнит. Я сунул таблетки в складку стлы и сказал, что отойду, потому что из надувного дома вышел Эмман Белдо в сопровождении ещё одного арбца — судя по характеру движений, нижестоящего. Я вытащил из уха каплю и отбросил в сторону. Эмман увидел, что я к нему иду, и велел спутнику проваливать. Мы встретились на краю пруда.
— Секундочку, — были первые слова Эммана. На шее у него висело какое-то электронное устройство. Эмман включил его, и устройство заговорило, выдавая произвольные слоги и фрагменты ортских слов. Впечатление было такое, будто речь Эммана и ещё нескольких человек записали, а потом пропустили через мясорубку.
— Что это такое? — спросил я, и ещё до конца фразы мой голос тоже включился в словесный фарш. — А, ясно, антиподслушиватель. Чтобы мы могли говорить свободно.
Эмман не подтвердил и не опроверг мои слова, только взглянул на меня с интересом.
— А ты изменился, — заметил он, стараясь говорить чётко, чтобы его речь выделялась в потоке галиматьи, которой обменивались Эмман-генератор с Эразмас-генератором.
Я отогнул складку стлы и показал то, что получил от Юла и Корд.
— В каком случае, — спросил я, — ты планируешь их включить?
— В том случае, если получу соответствующий приказ. — Эмман покосился на пузырь.
— Ты понимаешь, о чём я.
— Это, безусловно, крайнее средство, — сказал Эмман. — Его пустят в ход, только если дипломатия не сработает и нас соберутся убить или взять в заложники.
  
— Мне просто интересно, насколько бонзы компетентны выносить такие суждения.
— Я знаю, ты не любитель следить за мирской политикой, — сказал Эмман, — но она заметно улучшилась с тех пор, как наши любезные хозяева выбросили небесного эмиссара в шлюз. А особенно после того, как Рассредоточение стало всерьёз на неё влиять.