Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

— У меня телефон отключили, — сказал Флойд. — Но я могу писать вам письма.
— Замечательная идея, — сказал Грин. — Наш адрес напечатан вот здесь, на видеокассете. Обязательно пишите нам письма, когда захотите. Мы будем рады узнать ваше мнение по любому вопросу.
— Значит, мне надо носить эту штуку двадцать четыре часа в сутки?
Грин пожал плечами.
— Только когда бодрствуете.
  
— А что еще надо делать, чтобы получить эти десять тысяч баксов?
— Совершенно ничего.
— Совершенно ничего?
— Просыпаетесь утром, надеваете часы — и так каждый день до дня голосования. Если вы согласны, я дам вам тысячу прямо здесь и сейчас. По сигналам, поступающим с часов, мы всегда можем определить, носите вы их или нет. Пока вы смотрите все программы, которые мы вам отправляем, тысяча долларов в месяц вам гарантирована. В день голосования получите остаток.
Флойд сгреб часы СОР со стола. Половинки браслета были широко распахнуты. Он набросил их на запястье, сжал другой рукой, и они охватили его руку плотно, но без неприятных ощущений.
— Чтобы снять их, нажмите вот эту маленькую кнопку и защелка откроется, — сказал Грин.
— Договорились, — сказал Флойд. — Где моя тысяча?
  
36
 
— Вот оно, малыш, — сказал Кир Резерфорд Огл, сидя в огромном кресле и ловко управляясь с джойстиками. — Вот он, полет на Луну. Время Ч минус полчаса, отсчет пошел.
Это зрелище предстало взору Аарона Грина, когда он проник внутрь огромного грузовика ГОСПОД на задворках Декейтерского Гражданского Центра в городе Декейтер, Иллинойс. Было семь тридцать утра, День Флага [461].
— Боже мой, — сказал Аарон. И это было все, что он смог произнести в течение нескольких первых минут.
Снаружи грузовик выглядел как обычная фура с контейнером на платформе. Контейнер, стальной ящик размером примерно с трейлер, был совершенно новый, с иголочки, с безупречным трехцветным логотипом ГОСПОД на боку. В эти дни, когда Почта Соединенных Штатах помаленьку удалялась в те же дали, в которых уже исчезли автобусы «Грейхаунд», этот логотип стал таким же привычным, как почтовый ящик. Если такой грузовик не попытается припарковаться на вашей подъездной дорожке, вы его и не заметите. На задах Декейтерского Гражданского Центра, зажатый между фургоном для доставки продуктов и фургоном телеканала «Северная Америка», он был невидим. Единственным признаком того, что он перевозил не почту, был негромкий низкий гул и волны жара, колышущиеся над маленьким люком в крыше. Грузовик возил на себе собственную электростанцию.
Аарон вошел через заднюю дверь, открывающуюся прямо в узкий проход между стойками с электронным оборудованием длиной футов десять. Атомные подводные лодки должны выглядеть примерно так же, думал он, рассматривая стойки и отмечая знакомые формы и логотипы самых топовых систем «Пасифик Нетвеа».
Проход заканчивался своего рода офисом и центром связи. Вдоль обеих стен тянулись стойки вроде барных в несколько ярдов длиной, а в середине стояла пара письменных столов. Все горизонтальные поверхности были залеплены желтыми липкими заметками и заставлены телефонами, ноутбуками, миниатюрными фотокопирами и степлерами. На уровне головы висели тяжелые полки и снова стойки с оборудованием, на сей раз с телевизионным: видеомагнитофонами под трех-с-четвертьюдюймовые и полудюймовые кассеты, мониторы и другие приборы, которые Аарон неуверенно опознал как устройства для видеомонтажа.
Передняя треть трейлера принадлежала Ки Оглу. Выглядела она совершенно иначе. Остальные его отсеки были красивы и высокотехнологичны, но все по-настоящему большие деньги пошли на этот.
Трейлер был восемь футов в ширину. Здесь соорудили полую сферу восьми футов диаметре, установили в центре большое кресло Ки Огла, а затем покрыли всю внутреннюю поверхность сферы мониторами. Каждый из этих мониторов был примерно с экран ноутбука. Все они были полноцветными, высокого разрешения. Прямо посередине моря маленьких экранов красовался двадцатидюймовый телевизор.
— Добро пожаловать в «Око», — сказал Огл. — Добро пожаловать в «Око Ки».
Как только он это произнес, Аарон увидел, что Ки Огл сидит в центре восьмифутового глазного яблока, вымощеного изнутри компьютерными мониторами и с телеэкраном в качестве зрачка.
Аарон уже знал ответ, однако все равно должен был это сделать: он принялся считать мониторы. Их было ровно сто. Каждый из этих мониторов отображал данные, на обработку и визуализацию которых Аарон Грин потратил последние два месяца. Весь опыт, наработанный на фокус-группах в «Пентагон Тауэрс» — на фальшивых перестрелках, пожарных учениях, кинопросмотрах, изуродованных уборщиках, разыгранных семейных склоках и прочих сценариях, порожденных воспаленным воображением Шейна Шрама — воплотился в анимированные графики и диаграммы на этих ста мониторах.
Внимательно рассматривая графики, Огл мог оценить эмоциональное состояние любого члена СОР-100. Однако они несли гораздо больше информации, чем Огл мог поглотить в реальном времени во время напряженных предвыборных сражений. Поэтому Аарон придумал очень простую цветовую схему. Фон каждого монитора менялся в зависимости от общего состояния подопытного. Красный цвет означал страх, стресс, гнев, тревогу. Синий говорил о негативных эмоциях, базирующихся на высших функциях мозга: несогласии, враждебности, отвержении. Зеленый означал, что объекту нравится то, что он видит. Зеленый — это хорошо. Яркость цвета, независимо от оттенка, показывала интенсивность эмоций.
Подойдя поближе и приглядевшись, Аарон увидел, что аж восемьдесят, а то и все девяносто из участников СОР-100 были сейчас при часах, как того и требовало соглашение с «Огл Дата Рисеч». Нашлось и несколько отщепенцев. Почти все они были женщинами. Одна из проблем, которые могли возникнуть при реализации программы СОР, заключалась в массивность часов — на женской руке они выглядели нелепо, и большинство женщин не желали носить их постоянно. Оставалось надеяться, что они держат их в сумочках и наденут перед началом трансляции.
Если же нет, то лишатся невыплаченного остатка, а часы перейдут к кому-нибудь посговорчивее. Для первого же тестового прогона СОР девяностопроцентное участие было более чем достаточным.
— И каково же настроение Америки? — спросил Аарон. Он не смог удержаться от этого вопроса. Он остановился у самого кресла Огла и панорама мониторов совершенно заполнила его поле зрения. Ощущение было такое, как если бы он вдруг оказался в космосе, в центре подвижной юной галактики: на фоне бархатной черноты непредсказуемо возникали яркие цветные вспышки — красные, зеленые, синие и всех промежуточных оттенков.
— Трудно сказать, поскольку мы не знаем, на что они все реагируют, — сказал Огл. — Я присматриваю вон за тем бедолагой, — он указал на экран, который горел красным с самого момента появления Аарона в комнате. — Думаю, этот парень сейчас в самом центре драки в баре или вроде того.
Аарон склонился к красному экрану и прищурился, чтобы прочитать метку в самом низу. Она гласила: «Металлист из профучилища / Кент Нисан, Маунт- Холли, Нью-Джерси».
— Давление зашкаливает, — сказал Аарон. — Может быть, вы и правы.
Он не преминул проверить свою пятерку. Флойд Уэйн Вишняк пребывал в состоянии покоя — видимо, валялся на кушетке перед телевизором. Чейз Мерриам был в превосходном настроении; скорее всего, накидывался коктейлями на вечеринке в Хэмптонс.
  
— Эй, это же просто великолепно! — воскликнул чей-то голос. — Иисусе! Вы только гляньте, а! Это же виртуальная реальность, чуваки!
Это был высокий мужчина лет за тридцать с аккуратно подстриженной бородкой и хвостом: хиппи, держащий себя в руках. Он носил шорты, сандалии и гавайскую рубашку, на плече висела потертая кожаная сумка, которую он сейчас бросил на стойку у стены.