Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)

Покончив с этим, он откинул красный колпак. Готовая книга стояла на системе, которая выдавила ее из себя и на воздухе немедленно обмякла. Хакворт взял книгу в правую руку, а левой бросил экструдер в корзину.
Он запер книгу в ящик стола, прихватил цилиндр, шляпу, перчатки, трость, шагнул в ногоступы и отправился через дамбу. В Шанхай.
  
Общая обстановка в доме Гарва и Нелл; Текила
   
Китай лежал на другом берегу, его можно было увидеть с пляжа. Город из одних небоскребов назывался Пудун, дальше раскинулся Шанхай. Гарв иногда ходил туда с приятелями. Он говорил, что Шанхай большой, больше, чем можно вообразить, старый, грязный и полон всяких удивительных вещей.
Они жили на АТ, что, согласно Гарву, было сокращением от Арендованных Территорий. Нелл уже знала их медиаглиф. Гарв показал ей и значок Заколдованной дали — территории, на которой стоит их дом. Значок изображал принцессу с палочкой в руках; из палочки на серые дома сыпались золотые блестки, и дома становились желтыми. Нелл считала, что блестки — это мушки, но Гарв объяснил, что палочка — волшебная, а блестки — магический порошок. Гарв велел ей запомнить глиф, чтобы, если потеряется, отыскать дорогу домой.
— А лучше просто сообщи мне, — сказал Гарв, — и я тебя отыщу.
— Почему?
— Потому что есть плохие люди, и тебя нельзя ходить по АТ одной.
— А какие они?
Гарв несколько раз вздохнул, заерзал на стуле.
— Помнишь рактюшник, ну, я вчера смотрел? Там были пираты. Связали детей и хотели отправить по доске. Вспомнила?
— Ага.
— На АТ тоже есть пираты.
— Где?
— Не смотри, не увидишь. Они не похожи на пиратов, у них нет таких шапок и сабель. С виду — люди, как люди. Но внутри они пираты, хватают детей и связывают.
— И заставляют идти по доске?
— Вроде того.
— Надо позвать полицию!
— Полиция тут не поможет. А вообще, не знаю.
Полицейские были китайцы. Они приходили по дамбе из Шанхая. Нелл один раз видела их близко, когда забирали маминого дружка Рога. Дома были только Нелл с Гарвом, и Гарв пустил полицейских в гостиную, усадил и напоил чаем. Он говорил с ними на шанхайском диалекте, они смеялись и ерошили ему волосы. Он сказал Нелл сидеть в спальне и не высовывать носа, но она все равно вылезла и подсматривала. Полисменов было трое, два в форме и один в штатском, они курили и смотрели медиатрон, пока не пришел Рог. Они ругались на него, а потом увели, крича всю дорогу. Рог больше не возвращался, и Текила стала жить с Марком.
Марк был не такой, как Рог, он работал — мыл окна в Новой Атлантиде. Он приходил во второй половине дня, грязный, усталый, и долго стоял под душем. Часто он звал Нелл потереть ему спинку, потому что сам не дотягивался. Иногда он проверял, какие у Нелл волосы — если грязные, она раздевалась, вставала под душ, а Марк ее мылил.
Однажды она спросила Гарва, моет ли его Марк. Гарв расстроился и долго про все выспрашивал. Потом Гарв рассказал Текиле, Текила накричала на него и отправила спать. Когда он вернулся к Нелл, одна щека у него была распухшая и горела. Вечером Текила сказала Марку. Они ругались в гостиной, из-за стены доносились звуки ударов, дети лежали под одним одеялом и все слышали.
Гарв и Нелл притворялись, что спят, но Нелл слышала, как Гарв встал и тихо вышел из дома. В ту ночь он так и не вернулся. Утром Марк проснулся и ушел на работу. Текила встала, густо напудрила все лицо и тоже ушла.
Нелл весь день сидела одна и думала, позовет ли Марк сегодня в душ. Вчера по голосу Гарва она догадалась, что душ — это плохо, и даже обрадовалась: значит, ей правильно было стыдно. Она не знала, как ей не пойти с Марком в душ. Она рассказала обо всем Заврику, Уте, Питеру и Мальвине.
Только эти четверо пережили великую бойню, которую учинил в прошлом году Мак — один из маминых дружков. Он так разозлился, что собрал всех зверюшек в комнате Нелл и затолкал в мусоропровод.
Когда через несколько часов Гарв открыл дверцу, то оказалось, что игрушки исчезли, за исключением четырех. Он объяснил, что ящик глотает то, что вынули из МС, а все, что сделано вручную (он не мог толком объяснить это слово) выплевывает. Заврик, Утя, Питер и Мальвина были старые, тряпичные игрушки, сделанные вручную.
Когда Нелл рассказала свою историю, храбрый динозаврик сказал, что Марку надо дать в глаз. Утя болтала всякие глупости, но Утя еще совсем маленькая и несмышленая. Питер посоветовал сбежать. Мальвина придумала посыпать Марка волшебным порошком с мушками, которыми, если верить Гарву, вики защищаются от нехороших людей.
Текила оставила в кухне еду, которую принесла вчера, и с ней палочки. На ручках у них были медиатроны — ты ешь, а по ним бегают медиаглифы, вверх-вниз, вверх-вниз. Нелл решила, что в них живут мушки, которые делают медиаглифы, и взяла одну вместо волшебной палочки.
Еще у нее был серебряный воздушный шарик, который Гарв сделал в МС. Шарик сдулся, и Нелл решила, что из него получится прекрасный щит, как у рыцаря в мальчиковом рактюшнике. Она оттащила матрасик в угол комнаты, посадила Заврика и Мальвину перед собой, Утю и Питера — сзади, и стала ждать, крепко стиснув палочку и щит.
Но Марк не вернулся. Текила пришла с работы и стала спрашивать, где Марк, но, похоже, не очень огорчилась. Гарв пришел поздно, когда Нелл уже легла, и спрятал что-то под матрас. На следующий день Нелл посмотрела: это были две тяжелые палки, примерно по футу каждая, соединенные короткой цепью — их вымазали чем-то бурым, липким, оно высыхало и крошилось.
В следующий раз, когда Гарв увиделся с Нелл, он сказал, что Марк больше не придет, и что это был один из пиратов, про которых он говорил, а если еще кто-нибудь попробует с ней сделать такое, надо бежать, кричать во все горло, и сразу рассказать Гарву и его друзьям. Нелл страшно удивилась: до этого времени она и не знала, какие пираты хитрые.
  
Хакворт идет по дамбе в Шанхай; размышления
 
Дамба, соединяющая Новый Чжусин с Пудунской экономической зоной, собственно, и вызвала к жизни Шанхайскую Атлантиду. На самом деле это была исполинская Линия Подачи, зажатая двумя берегами. В понятиях массо— и товарообмена Новый Чжусин — дышащее океаном умкоралловое легкое — служило ни много, ни мало истоком всей потребительской экономики Китая и выполняло единственную цель — гнать мегатонны нанопродукции в Срединное государство, в его непрерывно растущую сеть подачи, которая с каждым месяцем охватывала все новые миллионы крестьянских домов.
На большей своей части дамба проходила чуть выше максимальной приливной отметки, но на центральном километре изгибалась дугой для прохода кораблей; не то что бы эти корабли были кому-то нужны, но несколько старых морских волков и предприимчивых экскурсоводов сновали по устью Янцзы на джонках, которые, кстати, великолепно смотрелись с арки, лаская глаз поклонникам "Нейшнл Джеографик" их разлюбезным единением дня нынешнего с прошедшим. С самой высокой точки Хакворт видел еще дамбы, справа и слева, соединяющие окраины Шанхая с другими искусственными островами. Ниппон Нано напоминал Фудзияму: внизу, у самой кромки воды — офисные здания, затем дома (чем выше по склону, тем дороже), дальше пояс площадок для гольфа; верхнюю треть оставили под сады, бамбуковые рощи и прочие формы рукотворной природы. На другой стороне лежал кусочек Индостана. На его геотектуру повлиял не столько могольский  [362], сколько советский период, никто не потрудился окружить промышленный центр фрактальной мишурой отростков. Остров, засевший километрах в десяти от Нового Чжусина, мозолил глаза обитателям дорогих вилл и давал неиссякаемую пищу для ксенофобских анекдотов. Хакворт никогда не пересказывал таких анекдотов; уж он-то и знал, что у индусов есть все шансы обогнать и ниппонцев, и викторианцев в борьбе за китайский рынок. Мозги у них ничуть не хуже, их самих больше, и они лучше понимают крестьянскую душу.