Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)
— Имя мне знакомо.
— Ну… Ворон проник на атомную подлодку.
— О боже.
— Он каким-то образом перебрался на побережье Сибири, вероятно, поймал волну на своем треклятом каяке.
— Поймал волну?
— Так алеуты добираются от одного острова к другому.
— Ворон — алеут?
— Ага. Алеутский китобой. Знаете, кто такие алеуты?
— Ну да. Мой отец знал одного в Японии, — говорит Хиро. В памяти Хиро начинают оживать старые отцовские басни о лагерях военнопленных, медленно пробиваясь на поверхность из глубокого-глубокого хранилища.
— Алеуты гребут одним веслом, ловят на каяках волны. Могут даже обогнать пароход.
— Я этого не знал.
— Ну, так вот, пробравшись в лагерь беженцев, Ворон выдал себя за выходца из какого-то малого народа Сибири. Этих типов от наших индейцев не отличишь. У правосов, по-видимому, были сообщники в лагерях; они протолкнули Ворона в начало очереди, и он попал на подлодку.
— Но вы говорили, там был металлоискатель.
— Не помогло. Он пользуется стеклянными ножами. Затачивает кусок стекла. Самые острые клинки во всем мире.
— И этого я тоже не знал.
— Н-да. Лезвие всего в молекулу толщиной. Врачи используют их в глазной хирургии — ими можно надрезать роговицу, да так, что и шрама не останется. Некоторые индейцы на жизнь себе этим зарабатывают: затачивают глазные скальпели.
— Век живи, век учись, — задумчиво отзывается Хиро. — Надо думать, такой нож способен пройти сквозь бронированную ткань.
Чак Райтсон пожимает плечами:
— Я уже потерял счет, скольких громил в бронекомбинезонах Ворон порешил.
— А я думал, при нем какой-то лазерный нож или еще что.
— Сам подумай. Стеклянный нож. У него был такой на борту подлодки. Он или тайком его пронес с собой, или уже там нашел осколок стекла и его заточил.
— И что?
Глядя в пустоту перед собой, Чак отпивает еще один долгий глоток пива.
— На подводной лодке, знаешь ли, жидкостям некуда стекать. Выжившие утверждали, будто на подлодке все было по колено в крови. Ворон убил всех. Всех, кроме костяка экипажа и еще десятка беженцев, которые успели забаррикадироваться в мелких отсеках. Те, кто выжил, говорили… — Чак не может продолжать и должен приложиться снова. — Та еще была ночка. Потом он заставил экипаж отвести подлодку прямо к правосам. Они стали на якорь недалеко у побережья Кодьяка, — продолжает Чак. — Правосы их уже ждали. Они подобрали новый экипаж из бывших моряков, типов, которые уже служили на атомных подлодках — их еще называют рентгеноизлучатели, — а те поднялись на борт и захватили судно. Что до нас, мы ничего об этом не знали. Пока одна из боеголовок не появилась прямо у нас на пороге.
Чак поднимает голову, очевидно, заметив что-то за спиной у Хиро. А тот чувствует, как кто-то легонько хлопает его по плечу.
— Прошу прощения, сэр, — произносит мужской голос. — Можно вас на минуточку?
Глава 40
Хиро оборачивается. Голос принадлежит жирному белому здоровяку с зализанными назад вьющимися волосами и вьющейся же бородой. На голове у него сдвинутая на затылок бейсболка, так чтобы видны были слова, печатными буквами вытатуированные у него на лбу:
ПЕРЕПАДЫ НАСТРОЕНИЯ
РАДИКАЛЬНО БЕСЧУВСТВЕННЫЙ
Все это Хиро, подняв взгляд, видит поверх обтянутого фланелью выпирающего брюха.
— В чем дело? — спрашивает Хиро.
— Гм, сэр, прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор с вот этим джентльменом. Но мы с друзьями поспорили. Вы ленивый, бестолковый, арбузожрущий черножопый ниггер или пронырливый больной СПИДом узкоглазый?
С этими словами здоровяк натягивает бейсболку на лоб. И теперь Хиро виден флаг конфедератов — над вышитыми словами «Представительство Новой ЮАР номер 153».
Перемахнув на стол, Хиро разворачивается и скользит задом к Чаку, стараясь, чтобы между ним и новоафриканцем оказался стол. Чак своевременно исчез, и через долю секунды Хиро уже удобно примостился спиной к стене и оглядывает бар.
В то же время из-за других столов встает еще десяток мужчин, образуя позади первого усмехающуюся загорелую фалангу флагов Конфедерации и коротких баков.
— Дайте-ка подумать, — тянет время Хиро. — Это что, вопрос с подвохом?
Во многих франшизах «Вздремни и Кати» есть «Ратуши», где на входе надо сдавать оружие. Эта не из таких.
Хиро не знает наверняка, хорошо это или плохо. Без оружия новые юаровцы просто его изобьют. С оружием Хиро может дать сдачи, но ставки становятся выше. Бронекомбинезон закрывает его до горла, но это значит только, что все новые юаровцы станут целить в голову. А они кичатся меткостью. Идеал у них такой.
— Разве франшиза «Новой ЮАР» не дальше по коридору? — спрашивает Хиро.
— Ага, — снисходит заводила, у которого длинное и широкое туловище и короткие кривые ноги. — Это рай. Честное слово, рай. На всем белом свете нет такого места, как «Новая ЮАР».
— Тогда можно мне спросить, — говорит Хиро, — если там так замечательно, почему бы вам не вернуться в свою скорлупу и не тусоваться там?
— У «Новой ЮАР» есть только одна проблема, — отвечает заводила. — Неприятно быть непатриотичным, но это правда.
— И в чем проблема? — спрашивает Хиро.
— Там нет ниггеров, жидов и косоглазых, которых можно было бы отметелить.
— Вот как? Действительно проблема, — говорит Хиро. — Спасибо.
— За что?
— За то, что объявили свои намерения и тем самым дали мне право это сделать.
Тут Хиро отрубает ему голову.
А что еще он может сделать? Их как минимум двенадцать. Они открыто загородили единственный выход. Они только что объявили о своих намерениях. И предположительно у них по пушке на каждого. А кроме того, когда он окажется на Плоту, такое будет случаться с ним раз в десять секунд.
Новый юаровец понятия не имеет, что его ждет, но начинает реагировать, когда Хиро замахивается катаной, и поэтому в момент обезглавливания летит назад. Это неплохо, поскольку половина его кровяного запаса извергается из шеи. Два фонтана — по одному из каждой сонной артерии. На Хиро и капли не попадает.
В Метавселенной, если вы наносите достаточно быстрый удар, клинок проходит насквозь. Здесь, в Реальности, Хиро думает, что, когда клинок опустится на шею нового юаровца, его основательно встряхнет, как встряхивает иногда, когда нечаянно ударишь о землю бейсбольной битой, но он почти ничего не ощущает. Катана просто проходит сквозь шею и, продолжая опускаться, едва не застревает в стене. Хиро повезло: он, наверное, попал в щель между позвонками. Как это ни странно, часы тренировок вернулись к нему сторицей. Но он забыл поворот кистей, забыл остановить клинок — а это дурной тон.
Несмотря на то что он ожидал такого результата, Хиро на мгновение ошеломленно застывает. Ничего подобного с аватарами не происходит. Поразительно долгое время он только стоит и смотрит на труп здоровяка. А тем временем кровавое облако ищет, куда осесть, кровь капает с подвесного потолка, забрызгивая полки позади барной стоки. Попивавший свою двойную водку пьянчуга в углу дрожит и трясется, глядя, как у него в стакане в этиловом спирте умирает галактический вихрь из триллиона красных телец.
Хиро обменивается парой долгих взглядов с новыми юаровцами; такое впечатление, будто все в баре пытаются прийти к соглашению: а что, собственно, произойдет теперь? Им надо рассмеяться? Сделать фотоснимок? Бежать? Вызывать «скорую»?
К выходу Хиро пробирается кружным путем — пробегая по столам. Это с его стороны невежливо, и остальные выпивохи отскакивают, кое-кто даже настолько ловок, что выхватывает пиво у него из-под ног, но никто не пытается его остановить. Вид обнаженной катаны вдохновляет всех на практически японский уровень вежливости. На пути у Хиро стоят еще двое новых юаровцев, но не потому что желают кого-либо задержать. Просто, когда они впали в ступор, они случайно оказались у выхода. Рефлекторно Хиро решает их не убивать.