Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ)
Последняя ловушка была всего-навсего стальной проволокой, протянутой от стены к стене на высоте щиколотки за два ярда до выхода, где всякий торопящийся выйти из штольни припустил бы почти бегом. Чет велел Зуле перешагнуть проволоку и отойти подальше. Только когда она была достаточно далеко, он пустил в ход кусачки — боялся, что при этом сработает особо подлое самодельное взрывное устройство. Однако ничего не произошло, и Чет, пошатываясь, вышел из штольни, похожий на дух рудокопа, умершего в забое сто лет назад.
Они проделали меньше мили по прямой, но вступили в другой мир. Зула догадывалась, что преобладающие южные ветра с Тихого океана обильно снабжают долину влагой: воздух тут был куда более сырой, чем со стороны шлосса, а растительность принадлежала к совершенно иному биоценозу. Они вошли в штольню из аридной каменной пустыни, а вышли во влажный лес.
Влажный и девственный. На этом конце штольни не было граффити и мусора. Чуть поодаль виднелись утоптанные места для палаток и кострище, но если другой вход был на расстоянии недолгой езды от Элфинстона и пешей прогулки от шлосса, то в это место, зажатое между границей и почти непроходимым хребтом, люди почти не забредали. Будь здесь какие-нибудь особенные красоты, любители пеших походов и горных велосипедов уж как-нибудь добрались бы и сюда, однако Банфский национальный парк куда живописнее, а попасть туда — много легче, так что эти края привлекали только контрабандистов и членов «Аль-Каиды».
Между деревьями и на склоне еще лежал подтаявший снег, но из-под него тоже сочилась влага, прокладывая в грязи миниатюрные русла. Струйки сливались в ручейки, потом — в бурные холодные ручьи и, наконец, примерно милей ниже, — в полноводную реку. Чет и Зула не видели, но слышали, как дальше река шумно низвергается с высокого уступа. Место это, расположенное почти точно на границе, официального названия не имело, а немногочисленные местные жители знали его как «Американский водопад».
* * *Оливию, разумеется, предупреждали, что в работе МИ-6 нет никакой романтики. Другими словами, что будни разведки совсем не похожи на кино. Ее собеседникам было даже как-то неловко об этом говорить. Не станет же человек, достаточно умный и сведущий, чтобы его взяли в МИ-6, воображать, что попадет в бесконечный сериал про Джеймса Бонда?
Так что она с самого начала знала, что впереди — кропотливый и крайне неромантический труд. Работа в Сямыне вполне оправдала эти ожидания. Бурный заключительный этап не в счет — Оливия прекрасно понимала, что это исключение.
Однако все усилия наставников развеять иллюзии и охладить надежды не подготовили ее к поездке из Уэнатчи в Бурнс-Форд на общественном транспорте. Ей повезло: она попала на автостанцию в Уэнатчи за несколько минут до того, как по расписанию должен был уйти автобус в Спокан. Ушел он на полчаса позже. Дело житейское. Оливия купила билет за наличные, залезла в обшарпанный междугородний автобус, пропахший затхлостью и ароматизатором воздуха, и следующие несколько часов смотрела в окно на безжизненные нагорья центральной и восточной части штата Вашингтон, стараясь не слишком привлекать внимание помятых старичков и трудовых мигрантов. Наконец она вылезла на авто— и железнодорожном вокзале Спокана, города наверняка замечательного, но в сумерках совершенно унылого и безликого. Здесь было на десять градусов холоднее, чем на побережье. Следующий автобус в Бурнс-Форд уходил только завтра утром. Чтобы остановиться в гостинице, пришлось бы показать документы, а значит — наследить, поэтому Оливия нашла приличный итальянский ресторанчик, очень медленно поужинала и расплатилась наличными. Потом отыскала кинотеатр и попала на последний сеанс комедии для подростков. Оттуда она вышла примерно в час ночи. Все было закрыто, даже бары. Оставалось одно — гулять, делая вид, будто идет куда-то по делу. В конце концов, проходить пять часов по улице — не смертельно. На ней были удобные туфли на низком каблуке, а ходьба согревала, несмотря на чересчур легкую для этих краев одежду. Впрочем, часа через два, бредя по бесконечной торговой улице, Оливия наткнулась на круглосуточный кафетерий. Там она съела самый обильный в своей жизни завтрак, еще час читала единственный номер «Ю-эс-эй тудей», потом расплатилась наличными и вышла на улицу.
К шести часам начало светать, появились первые бегуны и начали открываться «Старбаксы». Оливия просидела в одном из них час, затем вернулась на вокзал и села на автобус до Сендпойнта и Бурнс-Форда. В 08.06 он тронулся. Второй отрезок пути почти не отличался от первого, если не считать трудноуловимой атмосферы специфического регионального безумия. Трасса Уэнатчи — Спокан шла через пустынные плоскогорья, кое-где орошенные и возделанные, что в целом придавало им уютный сельскохозяйственный вид. Ближе к Спокану стали появляться деревья, сперва единичные, потом купы и, наконец, рощицы. За Споканом лес стал сплошным, трасса ныряла в долины и подолгу взбиралась на холмы, а постройки вдоль нее все меньше походили на фермы и все больше — на сторожевые заставы. Появились рекламные щиты с гневными нападками на ООН и надписи масляной краской, бичующие дефицит федерального бюджета и предрекающие его гибельные последствия. Впрочем, разумеется, Оливия примечала такие детали главным образом потому, что старательно их выискивала. На самом деле здесь были по большей части фастфуды и мини-маркеты, как повсюду в Америке, загородные дома по берегам рек и озер, ранчо (на открытых ровных участках) или просто сельская бедность. Иногда автобус взбирался на перевал, и Оливия думала, что попала в совсем девственные края, пока не замечала на склонах серпантин лесовозной дороги.
Въехали в Сендпойнт — довольно милый городок с английским пабом, художественным салоном, пилатесом, тайским рестораном и прочими индикаторами такого места, где состоятельные демократы могут жить со всем необходимым комфортом, не забывая болеть душой по поводу глобального потепления, честной торговли и прискорбных последствий американского экспансионизма. Здесь была остановка; вышло много народу, вошло — совсем мало. Взгляд в окно убеждал, что в северном Айдахо не очень-то проживешь без автомашины, и посему услугами общественного транспорта пользовались не многие: главным образом дети, совсем дряхлые старики, бомжеватые типы и женщины в длинных платьях времен первых поселенцев, надо думать, принадлежащие к какой-то особо суровой секте.
Через час Оливия попала в маленький городок Бурнс-Форд, а еще через полчаса — потому что идти оказалось довольно далеко — в «Уолмарт».
Она все ждала, что заметит рубеж, за которым начнется сумасшествие: перешагнет через невидимый порог, отделяющий благоразумную Америку от той субкультуры, в которой живет Джейкоб Фортраст, его семья и соседи. До сих пор наблюдалось скорее постепенное смешение, чем порог. «Уолмарт» внушал надежду, что цель близка. Оливия вошла со стороны продуктового отдела, который сам по себе размерами превосходил, наверное, любой магазин в Англии. Телеги здесь были рассчитаны на людей, которые закупаются оптом, однако для некоторых и они оказывались малы. Здоровенный дядька с внешностью траппера и пистолетом на боку толкал одну перегруженную телегу и тянул другую: в обеих были огромные мешки собачьего корма, бобов, макарон. Следующий проход почти целиком заняло семейство в длинных платьях: мамаша, две большие девочки, девочка поменьше, совсем малышка на сиденье в телеге и еще один малыш, удиравший от молодого человека — то ли отца, то ли старшего брата. Мужчины были в обычной одежде, без бород или допотопных шляп. Семейство катило поезд из трех телег, и мать брала продукты по списку: четыре страницы, распечатанные на лазерном принтере. Остальные покупатели были точно такие же, как в любом магазине Соединенных Штатов, да и Соединенного Королевства, если на то пошло.
Так что настоящего безумия пока не просматривалось. Впрочем, тщательно себя проанализировав — а времени на это, пока она акр за акром обходила пространство «Уолмарта», было предостаточно, — Оливия поняла, что просто искала что-то выводящее поездку за пределы обыденного. Если бы после перестрелки в Таквиле за ними погналась полиция, если бы им пришлось бросить машину в Каскадных горах и пробираться на север через хребты, если бы горы северного Айдахо были населены бешеными фашистами, все обрело бы какой-то другой масштаб. А на самом деле она просто проведет два самых скучных дня своей жизни, пересекая неохраняемую границу между двумя относительно спокойными и мирными государствами.