Из моего окна

Я сижу рядом с Аресом, положив голову ему на плечо, наблюдаю за пламенем, его голубые вспышки успокаивают меня. Ветер, шум волн, парень рядом со мной, друзья вокруг – идеальное мгновение, и я запоминаю каждую деталь, чтобы сохранить ее в особом месте в сердце.
– Я буду скучать по вам, – Грегори нарушает молчание, и мне кажется, он озвучивает то, о чем думают все.
Аполлон бросает полено в костер.
– Ты тоже поступишь в университет, Грегори. Я останусь один в школе.
Дани смотрит на него, в ее глазах читаются чувства. Интересно, выгляжу ли я так же очевидно, когда смотрю на Ареса?
«Конечно, да», – мысленно бормочу я.
Марко возвращается из машины с пакетами маршмеллоу.
– Вот и еда.
Сами помогает ему с сумками.
– Ура! Я так хочу что-нибудь сладкое.
Грегори кашляет.
– Марко может дать тебе кое-что сладкое пососать.
Сами гримасничает:
– Ты отвратительный.
Дани находит что сказать:
– Это совсем не сладко.
– Ох-х-х-х-х-х!
Я только прикрываю лицо. Дани краснеет, осознав, что совершила серьезную ошибку. Это то, что я называю вербальным самоубийством. Над ней теперь всю жизнь будут издеваться.
Пока все подшучивают над Дани, Арес шепчет мне:
– Пойдем прогуляемся по берегу?
Боже, я люблю его голос.
Выпрямляюсь, поднимая голову с его плеча, чтобы взглянуть на него.
– Только если пообещаешь хорошо себя вести.
Он широко улыбается мне.
– Я не могу обещать такое.
– Арес.
Он берет меня за руку, с ехидной улыбкой на губах.
– Хорошо, я обещаю не делать того, чего ты не хочешь.
Я прищуриваюсь.
– Хорошая попытка, ты уже использовал эту стратегию, я не сдамся.
Он сжимает губы, притворяясь разочарованным.
– Не думал, что ты вспомнишь.
Я касаюсь его лба.
– Я помню все, греческий бог.
Он хмурит лоб.
– Это очевидно. Кто бы мог забыть, как прекрасно я тебя трахнул утром? Ты так стонала и… – Я затыкаю ему рот.
– Ладно, пойдем прогуляемся. – Резко встаю. – Скоро будем, – быстро говорю я.
Арес молча следует за мной, но я чувствую его глупую улыбку, хотя не вижу ее. Мы приходим к берегу, и я снимаю обувь, чтобы нести ее в руке, позволяя волнам мочить мои ноги, когда они скрывают берег. Арес делает то же самое.
Мы гуляем, наши руки переплетаются, в тишине очень хорошо. Мы оба знаем, что у нас осталось несколько дней, но мы не говорим об этом. Какой смысл говорить об этом? Так или иначе, Арес уедет, и я лучше наслажусь каждой секундой с ним, не говоря об этом, чтобы не страдать раньше времени.
Как сказала бы моя мама: «Не страдай раньше времени. Когда придет время пройти по этому мосту, ты это сделаешь».
Однако по выражению Ареса я понимаю, что он хочет что-то сказать об этом, поэтому решаю поговорить о другом, прежде чем он откроет рот. Я вспоминаю разговор с Сами.
– Могу я тебя кое о чем спросить?
Он поднимает мою руку, переплетенную со своей, и целует ее.
– Конечно.
– Клаудия и Аполлон, между ними есть что-то?
– Я ведь уже сказал…
– Хорошо, хорошо, просто скажи мне одну вещь. – Я выбираю слова. – Дани сильно влюблена в него, и я не хочу, чтобы она страдала, Арес. Я не прошу рассказать, что именно происходит, просто скажи, надо ли моей подруге забыть о нем или у нее есть надежда, пожалуйста.
Арес смотрит на меня, сжимая губы, я вижу, как он колеблется.
Наконец, он говорит.
– Скажи, чтобы она забыла о нем.
Мне больно слышать это, а ведь я не Даниэла. Я думаю, что так всегда с лучшими подругами, ты чувствуешь ее, делишься не только историями, но и эмоциями. Арес больше ничего не говорит, и я знаю, что и не скажет, поэтому закрываю тему. Я просто наблюдаю, как он идет рядом, и вспоминаю столько всего, что у меня сжимается сердце.
 Думаешь, я не знаю о том, что ты с детства в меня влюблена?
 Да, я хочу тебя, ведьма.
 Всегда к твоим услугам, ведьма.
 А ты красивая.
 Останься со мной, пожалуйста.
 Я могу быть твоим Кристианом Греем в любое время, пошлая ведьмочка.
 Я влюбился, Ракель.
Я вижу только его профиль, пока вспоминаю все это.
– Ах, я мазохистка, – говорю я шепотом.
Арес смотрит на меня.
– В сексуальном плане? Я заметил, что тебе нравится, когда я шлепаю тебя и…
– Заткнись! – Он тут же замолкает. – Нет, я имею в виду эмоционально, ты был таким идиотом со мной в начале.
– Что значит «идиот»?
Я высвобождаю его руку и показываю средний палец.
– Я понял.
– И как ты додумался отдать мне телефон сразу после нашего первого секса? Здравый смысл, Арес, здравый смысл.
Его лицо тут же тускнеет.
– Прости, я не устану извиняться за все, мне нет оправдания. – Он снова протягивает мне руку. – Спасибо, что не сдалась, я изменился к лучшему благодаря тебе.
Я изображаю недотрогу.
Арес подпрыгивает и показывает пальцем рядом со мной.
– Краб!
– А! Где? – Я инстинктивно прижимаюсь к нему.
Он приобнимает меня.
– Иди, я тебя защищу.
Я толкаю его, осознавая, что он все выдумал, чтобы я его обняла.
– Ах.
Арес обходит меня и опускается на колени, предлагая мне залезть ему на спину.
– Давай, залезай.
Я вспоминаю, как он нес меня в ту ночь, когда меня ограбили, как я почувствовала себя в безопасности рядом с ним, как мило он себя вел.
 Да, я не уйду. Не в этот раз.
На следующий день, во время завтрака он нежно взял меня за руку, уверяя, что ничего со мной не случится. Тогда я впервые увидела нежную сторону Ареса. Я забираюсь к нему на спину, он поднимается, и я обхватываю ногами его бедра и руками шею, чтобы удержаться.
Арес несет меня по берегу, и я осознаю, что этот день полон идеальных мгновений. Я ложусь на его плечо. Шум волн в ушах, тепло наших тел. Как я выживу без тебя, греческий бог?