Из моего окна
Гробовое молчание.
Я чувствую, что мое сердце оголено, брошено перед всеми, умоляя о пощаде.
Артемис смеется:
– Ты шутишь?
Я хочу струсить и сказать, что да, но не могу этого сделать, я уже зашел так далеко.
– Нет, я не шучу.
Отец убирает стакан виски в сторону.
– Медицина?
Мама вставляет слово:
– Я думала, мы ясно дали понять, что нужно семье, Арес. Вашему отцу нужен еще один руководитель или начальник юридического отдела в его компаниях.
Отец поддерживает ее:
– Я же говорил, что через несколько лет откроем еще один филиал, мы растем, и мне нужно, чтобы мои дети были частью этого. Это наше семейное наследие.
– Я знаю, и, поверьте, мне нелегко было сказать вам это сегодня. Я не хочу быть неблагодарным. Вы дали мне все, но… – говорю, готовая открыть ему свое сердце. – Я правда хочу стать врачом.
Мама щелкает языком.
– Это связано с той детской мыслью, что ты хотел спасти дедушку? Сынок, у него всегда были лучшие врачи, тебе не нужно становиться одним из них.
Артемис кладет руки на колени.
– Просто подай на юридический факультет или управление, куда я говорил на днях.
– Нет, – я качаю головой. – Это не прихоть и не из-за дедушки, я правда хочу быть врачом, я не хочу изучать управление или тем более законы.
Мама скрещивает руки на груди.
– И ты просто собираешься отложить в сторону нужды своей семьи? Не будь неблагодарным.
– Я просто хочу быть счастливым, – бормочу я. – Хочу изучать то, что мне нравится.
Артемис бросает на меня недоверчивый взгляд.
– Даже если это означает отвернуться от семьи?
– Я не…
– Нет, – отвечает отец. – Мы все пожертвовали чем-то в этой семье, Арес. Ты думаешь, Артемис хотел учиться на менеджера? Нет, но он сделал это для своей семьи, мы достигли всего, потому что смогли отложить в сторону то, что мы хотим, ради того, что нужно семье.
Это больно.
– Правда? Насколько ты счастлив, Артемис? – Старший брат бросает на меня холодный взгляд, и я смотрю на отца. – Или ты, папа? Какая польза от таких денег, если мы не можем делать то, что хотим?
Мать призывает меня:
– Не будь безрассудным, твой отец уже дал тебе ответ.
– Я не собираюсь учиться на менеджера.
Отец сжимает челюсти.
– Тогда ты нигде не будешь учиться. – Его черствость поражает меня. – Ты не получишь из моего кармана ничего на учебу, если не будешь изучать то, что нам нужно. Я не собираюсь поддерживать сына, который не поддерживает свою семью.
Аполлон впервые говорит:
– Папа …
В горле появляется комок, но я сдерживаю слезы. Не хочу казаться еще слабее.
– Папа, я хочу быть счастлив. – Мне плевать на мою гордость или на то, что все смотрят на меня. Без твоей поддержки я не смогу этого достичь, я ничего не смогу сделать без денег, университеты очень дорогие. – Пожалуйста, поддержи меня.
Лицо отца не дрогнуло.
– Ответ – нет, Арес.
«Папа, знаешь, ты мой герой…» Маленький ребенок бежит к нему, чтобы обнять. Отец улыбается мальчику. «Я всегда им буду, со мной ты будешь в безопасности».
Предательство матери так изменило его; сдерживая боль в сердце, я встаю и иду к двери. Я слышу, как Аполлон разговаривает с отцом, умоляет его, но продолжаю идти.
Когда я прихожу в свою комнату, Ракель встает с кровати, с осторожностью смотрит на меня, и я благодарен кому угодно, кто есть там наверху, за то, что она безоговорочно поддерживает меня и никогда не отворачивается от меня.
Мои губы дрожат, взгляд затуманен слезами, мне больше не нужно терпеть или притворяться. Черт, как мне больно, она была права. Я всем сердцем хочу изучать медицину, и теперь эта мечта умерла.
Ракель идет ко мне медленно, словно опасаясь, что любое резкое движение оттолкнет меня. Ее рот открывается, но она ничего не говорит.
Она обнимает меня, когда подходит, и я прячу лицо в ее шее, плачу, и с ней мне не стыдно, не с ней, она знает всего меня, она верит в меня больше, чем мой собственный отец.
– Тс-с-с, – шепчет она, поглаживая мои волосы. – Все будет хорошо, все будет хорошо.
Я слышу, как открывается дверь, и сразу же отхожу от Ракель, и, чтобы защититься, вытираю слезы. Входит Аполлон, у него красные глаза.
– Можешь рассчитывать на меня, – решительно говорит он. – Я хочу, чтобы ты знал, что не все в семье отворачиваются от тебя, и ты можешь рассчитывать на меня. – Он улыбается мне, но в его глазах заметна печаль. – Мы будем искать стипендии, работать неполный рабочий день, мы решим это… – Его голос срывается. – Потому что ты заслуживаешь счастья, и ты не одинок. Ты понимаешь?
Этот идиот… Я улыбаюсь и сажусь.
– Понимаю.
Он поднимает большой палец.
– Хорошо.
Ракель берет нас обоих за руки и улыбается.
– Мы решим это.
Я знаю, что будет нелегко и шансы малы, но по какой-то причине я верю этим двум сумасшедшим и улыбаюсь.
– Мы решим это.
51
Работа
– РАКЕЛЬ —
Аполлон, Арес и я делаем все возможное, работая в вечернюю смену в «Макдоналдсе» после школы.
Тем не менее сейчас я ненавижу своего парня. Знаю. Как я могла? Я едва могу поверить, что он действительно мой парень, так почему он должен быть таким привлекательным? Почему ему все идет? Форма «Макдоналдса» – самая несексуальная одежда в мире, и все же Арес отлично смотрится в ней.
Я ворчу, наблюдая, как компания из трех девушек улыбается ему и переглядывается, пока он принимает заказы за кассой. Я их понимаю, но «Макдоналдс» превратился в чертов цирк с тех пор, как Арес начал работать здесь неделю назад. Клянусь, мы увеличили женскую клиентуру только из-за него. Менеджер в восторге от Ареса, и мне просто остается смотреть, как половина города приходит сюда каждый день, чтобы увидеть моего парня.
Я резко вздыхаю, готовя «МакКофе» для одного из заказов. Габо смеется рядом со мной.
– Эй, Макнаггетс. – Габо все еще не перестает называть меня так. – Выглядишь расстроенной.
Фыркаю.