Из моего окна

Я останавливаюсь, потому что комментарии становятся все откровеннее. Вау, удивительно, что люди могут сказать, даже не зная нас.
Я чувствую на себе чей-то взгляд и, когда поднимаю глаза, встречаю пару очень красивых серых глаз. Темноволосая девушка и ее светловолосая подруга только что залезли в бассейн с другой стороны. Я уже не первый раз вижу их с тех пор, как мы приехали две недели назад, мы постоянно пересекаемся в общих местах.
Аполлон следит за моим взглядом.
– Девушка, которая преследует тебя, а?
– Она меня не преследует.
– Ты прекрасно знаешь, что преследует, даже я это заметил. – Аполлон смотрит на нее. – Очень необычная, твой типаж.
Я провожу рукой по волосам.
– Мой типаж? – Да, он прав, мне нравились темноволосые и светлоглазые девушки, а влюбился я в девушку, у которой нет ни того, ни другого, как иронична жизнь. – У меня больше нет типажа, есть только она.
Аполлон одаривает меня широкой улыбкой.
– Горжусь тобой.
– А я тобой, брат, ты уже не девственник.
– Не начинай.
– Да ладно, нет ничего плохого в любопытстве, мой первый раз был катастрофой.
– Врешь.
– Клянусь, я минут пять надевал презерватив.
Аполлон корчится от неловкости.
– Слишком много информации, Арес.
– Я должен спросить. Ты надел презерватив, Аполлон?
– Конечно. За кого ты меня принимаешь?
– Хорошо.
Когда мы садимся обедать всей семьей, мама открывает рот, проверяя свой телефон.
– Мы в трендах в «Твиттере».
Артемис откидывает голову назад и ворчит.
– Только не говори мне, что это из-за фотографии.
Мама показывает нам.
– Смотрите, хэштег «Идальго» в первой десятке.
Социальные сети никогда не перестанут удивлять меня.
Клаудия хмурит брови.
– Что за фотография?
Аполлон ест кусочек ананаса.
– Помнишь, ты нас утром сфотографировала?
Клаудия кивает, Аполлон жует и говорит:
– Она стала вирусной.
Мама корчится от отвращения.
– Не болтай, пока жуешь, Аполлон, как невоспитанно.
Я снова проверяю телефон. Только безумие из-за фотографии и ни одного сообщения от ведьмы.
 Где ты, Ракель?
Ты не скучаешь по мне?
Потому что я умираю от желания поговорить с тобой.
Открываю наш диалог и вижу, что она еще не прочитала мои сообщения. Телефон звонит в моих руках, но я перестаю волноваться, когда вижу, что это Саманта.
Я отхожу от стола, чтобы ответить.
– Алло?
– О, с Новым годом, Арес, – произносит она сдержанным тоном, что-то не так.
– В чем дело?
Она колеблется на том конце.
– Кое-что случилось, Арес.
 
     
49 
 Подарки
  
 – РАКЕЛЬ — 
 Лечение…
Сеансы терапии…
Консультации с психиатром…
И многое другое, связанное с состоянием Джошуа, – это все, что я слышу в больнице, пока проходит день. Не знаю, усталость это или недостаток сна, но мне трудно сосредоточиться и понять, о чем они говорят.
Мама чуть ли не силком забрала меня из больницы, когда наступила ночь, утверждая, что мне нужно отдохнуть, что я провела там слишком много времени. Дани приехала, чтобы побыть с Джошуа вместо меня, потому что родители Джошуа отдыхают этой ночью, они опустошены.
Поплакав на плече моей лучшей подруги, я прощаюсь с Джошуа и выхожу. Я добираюсь до пустого и молчаливого дома. Закрываю за собой дверь и, оперевшись на нее спиной, перебираю ключи в руках.
Не такой я представляла себе первую ночь Нового года. Похоже, что жизни нравится бить нас, когда мы меньше всего этого ждем, чтобы увидеть, сколько мы можем продержаться. Я чувствую, будто меня ударили в желудок, и мне не хватает воздуха, хотя я дышу.
Я все еще пытаюсь понять, ищу причины и виновных, виню себя. Вспоминаю наш разговор с Джошуа перед тем, как я уехала:
– Я знаю, что ты хочешь спросить, так что просто сделай это. – Джошуа улыбается мне. – Все нормально.
Я потираю руки, пытаясь согреться и выиграть время, чтобы тщательно подобрать слова, пока Джошуа просто ждет.
– Почему? Зачем ты это сделал?
Джошуа отводит взгляд и вздыхает.
– Ты не поймешь.
Сажусь на больничную койку рядом с ним.
– Я постараюсь тебя понять.
Он снова смотрит на меня.
– Дай мне время, обещаю, что скажу тебе, а сейчас я не… могу.
Кладу руку ему на плечо и широко улыбаюсь.
– Хорошо, я подожду.
Он кладет руку на мою, впивается в меня глазами.
– Я так по тебе скучал.
– Я тоже, Йоши. – Я опускаю голову. – Мне… жаль.
– Тс-с-с. – Он нежно берет меня за щеку, заставляя смотреть на него. – Тебе не нужно извиняться, Рочи. – Его большой палец гладит мою кожу.
– Но…
Его большой палец движется к моим губам.
– Нет, прекрати.
Мне щекотно, когда его палец прикасается к моим губам.
– Хорошо.
– А теперь иди домой и отдохни. – Он опускает руку, тянется ко мне и целует в лоб. – Иди, я хорошо проведу время с Медузой.
Я смеюсь.
– Не называй ее так, иначе у тебя будет очень долгая ночь.
Джошуа пожимает плечами.
– Оно того стоит, это самое подходящее прозвище, которое мне когда-либо приходило в голову.
Дани входит, бормоча что-то о качестве больничного кофе, и обнаруживает, что мы улыбаемся, как идиоты. Она приподнимает одну бровь.
– Что? Вы говорили обо мне?
– Нет, – выпаливаем мы одновременно.
И я оставляю их там, как обычно спорящих о прозвищах и глупостях.
Стекаю по двери и сажусь на пол, прижав колени к груди. Знаю, что мне нужно принять ванну и поспать, но у меня нет на это сил, я просто хочу остаться здесь.