Переход II (СИ)
— Все же венгры допрыгались… ладно, пошли спать, больше ничего интересного по радио не скажут. До завтра уж точно ничего…
Глава 24
— Что будем делать с венграми? — голос Иосифа Виссарионовича был усталый, ведь ему пришлось всю ночь работать.
— Я предлагаю ничего не делать, — первым ответил ему Лаврентий Павлович, который тоже сидел с красными от бессонной ночи глазами, — если они хотят потерять всю помощь со стороны СССР, то нам не стоит их заставлять жить хорошо. Раз уж они сами себе злобные буратины…
— Кто?
— Черт, привязалась эта поговорка партизанская… Я предлагаю просто немедленно с ними разорвать все контракты и оставить их в покое, пусть что хотят делают. Херов, который, кстати, уже полгода минимум как предупреждал о том, что венгры взбунтуют, особо уточнял, что нам, то есть социалистическим странам, будет даже полезно, если Венгрия с социализмом порвет: в других странах увидят, к чему это приводит и уже бунтовать не станут. А венгров уж точно не жалко, Ватутин был совершенно прав.
— Мы ваше мнение выслушали, а что другие товарищи… Станислав Густавович, что мы потеряем, разорвав с Венгрией торговые контракты?
Струмилин, о чем-то задумавшийся и, похоже, за словами собравшихся не очень следивший, встрепенулся, на несколько секунд замер,«переваривая» вопрос Сталина, а затем как-то не особо уверенно ответил:
— Потеряем? Да ничего мы не потеряем, только сэкономим миллионов триста рублей. Из существенных поставок оттуда интерес представляли только автобусы, но сейчас, когда под производство ЗиС-127 новый завод запускается, мы на каждом автобусе просто не будем терять по тридцать с лишним тысяч рублей. А все прочее… Минрадиопром уже приступает к производству ламп, по качеству заметно превосходящих продукцию Тунгсрам, консервы… товарищ Живков, если мы их в Венгрии покупать перестанем, до потолка от радости прыгать будет и своими поставками перекроет в разы отмененные венгерские. А по речфлоту… в Сормово у нас и так давненько уже народ ворчит: они проекты разрабатывают, а производство уходит за границу. Если им просто дать деньги, которые венграм мы за теплоходы речные платим в течение года, то у нас появится новая верфь, выпускающая судов вдвое больше, чем все венгерские верфи изготовить смогут. И, кстати, наши окажутся на треть дешевле.
— То есть ты тоже считаешь, что нам следует послушать товарища Берию?
— Нет, я так не считаю. Товарищ Берия изложил свою точку зрения как политик, а я излагаю свою как экономист. У нас разные точки зрения, а то, что выводы получаются близкими…
— Получается, что с какой стороны не посмотри, а Венгрия нам одни убытки приносит, — спокойно заметил товарищ Булганин. — А если те средства, которые мы тратим на содержание наших гарнизонов, отправить в Австрию…
— Разрешите, я добавлю, — паузой воспользовался Виктор Семенович. — Мне товарищ Воронов тоже насчет Венгрии довольно прозрачно намекал, и мы проверили кое-что. И наши специалисты считают, что через год, максимум через два венгры сами этого Надя скинут, и даже, возможно, на фонарном столбе его и всех его сторонников развесят. Как только СССР перестанет кормить венгров бесплатным бензином… в общем, там все подорожает за год минимум вдвое. Еще раз уточню: минимум вдвое…
— Но ведь к власти там могут придти открытые сторонники Хорти, — не удержался Сталин, — а фашисты под боком нам в любом случае не нужны.
— А нам это даже на руку, хотя по факту явных сторонников адмирала в окружении Надя и не просматривается.
— Это почему это «на руку»? — удивился Сталин.
— Потому что из-за этого Тито тоже перекроет им все коммуникации, а Австрия и без того предпочтет выгодно торговать с нами, им конкуренты уж точно не нужны. Георгиу-Деж наверняка с ними вообще никаких дел иметь не захочет, и даже нефть им за большие деньги продавать не станет, чехи… чехи тоже постараются контакты до минимума свести. Так что у них останется лишь путь через Австрию, для закупки нефтяного топлива, ничего больше австрийцы пропускать туда и оттуда не станут чтобы не потерять контракты с Союзом… и если наши товарищи, которым мы, безусловно поможем, поведут себя правильно…
— А если не поведут?
— Тогда их по столбам развесят, им просто деваться некуда. Поэтому я, пожалуй, поддержу предложение Воронова: венгров нужно предоставить самим себе и просто пару лет постоять в сторонке. Как он говорить любит, мы просто сядем на заборе и будем за ними наблюдать, лузгая семечки.
— Так… вы мне что, все товарища Воронова цитируете?
— Не цитируем, — Лаврентий Павлович поморщился, снял пенсне и потер глаза, — а просто обсуждаем… то есть сейчас обсуждаем ранее проработанный один их предложенных им вариантов. Он ведь много чего предлагал, а раз уж получается, что он событие предсказал, причем сильно заранее, то было бы просто глупым к его предупреждениям… к его предложениям сейчас не прислушаться. Это не значит, что мы должны просто их принять, но относительно некоторых моментов, которые мы уже проработали достаточно тщательно…
— Проработали они… почему это, интересно, вы прорабатывали предложения студента-недоучки? Других что, вообще не было?
Все собравшиеся промолчали, а когда совещание закончилось, Берия подошел к Сталину и тихо ему сказал по-грузински:
— Вообще-то мы прорабатывали твои предложения, ты их высказал, когда Надь Ракоши с поста подвинул.
— Да помню я, просто… настроение, сам понимаешь, сейчас… извини, просто сорвался.
— Это не страшно, зато теперь при любом раскладе виноват будет Воронов.
— Думаю, что Воронов при любом раскладе будет прав. И не потому, что будет прав, а потому что расклады сейчас такие… безвыходные.
У Алексея после праздников появилось «новое развлечение», и появилось оно потому, что инженеры из Институту средств связи разработали новый интересный кабель. Интересным он был по двум причинам: сам по себе он пропускал цифровой сигнал со скоростью до мегабайта в секунду, но просто «медь» позволяла его устойчиво и без сбоев передавать километра на полтора всего. Однако связисты проблему решили довольно интересным способом: они в кабель (длина уже изготовленного составляла порядка двадцати километров) через каждые полтора километра провода вставляли микросхему-повторитель сигнала, и длинна полученной кабельной линии получалась практически неограниченной. А чтобы это все работало, они в сам кабель, кроме тринадцати сигнальных пар проводов добавили еще и провода питания, по которым тек постоянный ток с напряжением в два с половиной вольта. На самом деле два и три четверти, но напряжение на линии все же затухало, поэтому — по предложенной ими схеме — через каждые полсотни километров нужно было размещать еще и промежуточные «станции питания» с кроссами. На каждом повторителе получалась задержка сигнала длительностью порядка пятидесяти наносекунд, а «станции питания» в терминологии самого Алексея были уже роутерами, где сигнал мог задерживаться уже на миллисекунды. По большому счету для магистральных линий это выглядело изрядным извращением, но пока другого решения не существовало и руководство страны приняло решение «пока кабели класть какие есть». Именно пока: в Крюково народ уже всерьез занялся разработкой оптических линий связи.
Оптикой крюковские инженеры занялись по предложению Лаврентия Павловича: он получил информацию о том, что этим плотно занялась американская компания NS Kapany по заказу (и за деньги) Пентагона. И он, узнав о том, сколько этой небольшой компании американские вояки подкинули деньжат, решил, что и в СССР надо этим позаниматься. А для выдачи задания связистам он, уже просто по привычке, поинтересовался у Алексея:
— А ты ничего об этом не слышал?
— Особо ничего… разве что точно знаю: сигнальная жилка должна быть сделана из абсолютно чистого кварца, а внешняя поверхность ее нужно покрыть стеклом с другим коэффициентом преломления. Тогда в жилке будет полное внутреннее отражение света, потери минимальны — это если действительной чистый кварц использовать, и кабель можно будет тянуть на сотни километров.