Пятый Дракон

Какое-то время мы ели молча. Я пристальнее наблюдала за старшими и приметила, как близко общались Риша и Шин. Последний бросал на подругу частые взгляды украдкой, а Риша отвечала ему короткой улыбкой, которую торопливо прятала за своей миской с похлёбкой. Всегда ли они были так близки? Хотя очевидно, почему они сошлись. Нас осталось совсем мало. Не только для меня они единственная семья, но и у них самих больше никого нет, кроме друг друга.
  
С каждым проведённым рядом с ними часом я чувствовала себя лучше. Тревога и нервозность отступили. Сердцебиение пришло в норму, хотя первые два дня оно было ускоренным, из-за чего пару раз шла кровь из носа. Я почти перестала дёргаться от посторонних звуков и не вздрогнула, когда Риша оказалась рядом, забрала у меня пустую миску и обнажила лезвие своего кинжала. Я подняла вопросительный взгляд.
– У меня плохая новость, малышка Аша, – без капли искреннего расстройства, но аккуратно произнесла Риша. – Может, твои волосы мы и вымыли, но жуткие колтуны вряд ли способны расчесать.
– Ты собираешься отрезать ей волосы? – встрепенулся Калид.
– Немного.
Я не успела вставить и слова, как хранитель Юга продолжил:
– Но разве девушки не отращивают их для красоты? Ты так просто хочешь их отрезать?
– Колтуны красоты Аше не прибавляют, – с нажимом парировала старшая, а мы с Шином переглянулись, не понимая, почему они опять затеяли спор из-за какой-то мелочи. – И я же не обрить её собираюсь, а отрежу до середины спины.
– Ты хоть пробовала их расчесать?
– Ещё немного, я и твои красивые волосы отрежу.
Шин прыснул от смеха. Слова были приправлены медовой улыбкой, но в сказанном ощущалась откровенная угроза.
– Режь, – прервала я их и повернула голову к Калиду: – Это всего лишь волосы. И Риша права, там жуткие колтуны.
– Мы на Юге считаем, что с волосами ты отрезаешь часть памяти, – упрямо пробубнил тот, заправив свою светлую прядь за ухо. – Стараемся не делать этого без особой необходимости.
Я сдержанно улыбнулась, наблюдая за его то ли смятением, то ли недовольством. Риша встала позади меня и без лишних сомнений скрутила пряди, чтобы укоротить их за одно движение.
– Если с волосами есть возможность забыть, – начала я, нутром ощущая поднесённое лезвие, – то не расстроюсь, отрежь Риша больше, чем нужно. Слишком многое я бы хотела забыть.
В ответ на мою улыбку Калид поморщился, поняв, что я имела в виду. Старшая сделала одно уверенное движение, я не дёрнулась, почувствовав, как за натяжением волос те снова рассыпались по спине. К моему сожалению, Риша никогда не ошибалась и отрезала ровно столько, сколько и намеревалась. До середины спины.
 
Глава 7
 
– Всё хорошо, Ашарин, тот горшок был не так уж важен. – В голосе Раяна слышалось неприкрытое отчаяние от того, что я не прекращала рыдать.
В первые мгновения происходящее показалось мне странным, но затем я вспомнила этот момент.
Раяну тогда было почти двенадцать, а меня принесли в храм пару месяцев назад. Раньше рядом всегда была мама, а по вечерам возвращался папа, но теперь я оказалась в незнакомом месте. Моим единственным родственником остался дедушка, которого я ранее никогда не видела. Дедушка строго сводил брови, если я капризничала или плакала. На любые мои просьбы поиграть он отвечал нравоучениями и почти не улыбался, рассматривая меня странным взглядом, словно не знал, как со мной обращаться.
Раян в оранжевых одеждах присел на корточки напротив и в очередной раз раздражённо утёр мои слёзы. У него растрёпанные чёрные волосы и бледно-голубые радужки. Такие странные, что при первой встрече я хотела потрогать и ткнула пальцем ему прямо в левый глаз. После он держался от меня подальше больше месяца, пока дедушка не поручил ему следить за мной.
– Это просто горшок, – вкрадчиво повторил Раян, оглядываясь на разбитые керамические осколки.
Но я плакала не из-за страха перед выговором за разбитую посуду, а потому что задела его, упав. Я не хотела признаваться, что опять потеряла равновесие, только вчера Раян отчитал меня за неуклюжесть. Не хотела, чтобы он считал меня неумехой.
– Пожалуйста, Ашарин, засунь два пальца в рот, как я тебе показал. Тебя должно стошнить, – голос Раяна дрожал от волнения, когда он обхватил мои плечи.
Я наклонила голову, разрываясь между необходимостью подчиниться старшему и нежеланием делать то, что он приказал. Через несколько месяцев мне исполнится семь, и я выучила правила храма: старших нужно слушаться. И всё же в итоге я упрямо сжала губы и помотала головой.
– Прошу тебя, Ашарин! Я не видел, какого жука ты проглотила!
Я промолчала, а после затянувшейся паузы Раян грубо встряхнул меня, поняв, что уговоры не сработали. Он перешёл к строгому тону, подражая дедушке:
– Делай, как я сказал! Ты хоть подумала, что он может быть ядовитым?! – голос Раяна стал холодным, слова он произносил хлёстко, чтобы меня припугнуть, но я не поверила. Видела, как изогнулись чёрные брови старшего от волнения. Я его хорошо изучила.
– Раян, заставь её выплюнуть! – восьмилетний Джун цеплялся за одежду старшего, его нижняя губа тряслась.
У Джуна всклокоченные чёрные волосы и веснушки. Он появился в храме несколько месяцев назад. С ним было весело, но иногда он меня задирал. И вот сегодня Джун назвал меня трусихой, сказав, что я не смогу проглотить какого-то мелкого жука. А сам чуть не разревелся и убежал за Раяном, когда я положила насекомое в рот. Теперь Джун и Раян вдвоём убеждали меня вызвать рвоту, но, сделав это, я проиграю Джуну.
Я внучка хранителя Западного Дракона. И я не трусиха.
– Что я тебе говорил?! – Раян отвесил Джуну подзатыльник, и тот обиженно надулся. – Прекрати провоцировать Ашарин на всякие глупости! Мастер вышвырнет нас обоих вон, если она заболеет!
Последняя фраза нагнала настоящую панику на Джуна, Раян сокрушённо вздохнул при виде собирающихся слёз в глазах младшего. Внезапно Джун с обидой во взгляде повернулся ко мне и ощутимо хлопнул по спине ладонью, будто это могло помочь. Удар был не такой уж и сильный, но я покачнулась от неожиданности. Джун замахнулся, чтобы повторить, я возмущённо засопела и пнула его по ноге. Раян разразился проклятиями и разнял начавшуюся драку, схватив нас за одежду на загривках.
– Прекратили! – рявкнул он. Голос четырнадцатилетнего Раяна был ещё недостаточно грозным, как у старших мастеров, но он уже получил чёрные одежды среднего уровня, и это вселяло в нас уважение напополам со страхом, заставляя притихнуть.
– Ты, Ашарин, не смей пинать своего друга! – отчитал меня Раян, встряхнув для верности. – А ты, Джун, не смей бить Ашарин! Вам обоим позволено драться только на тренировках! Всё ясно?!
– Ну конечно, её нельзя бить, она ведь внучка хранителя! Даже не ученица храма! – возмутился Джун.
Охваченная злостью, я извернулась и почти смогла пнуть Джуна во второй раз, но Раян среагировал быстрее и отдёрнул меня.
– Нет! – отрезал Раян, обращаясь к Джуну. – Ты не должен бить девочек, никогда! Не имеет значения, внучка хранителя она или нет. Девочек ты должен защищать, тем более что Ашарин – член нашей семьи!
  
Младший недовольно надулся.
– Что происходит? – к нам подошли Риша и Минсу.
Они с нескрываемым весельем следили, как Раян с кислым выражением лица пытался удержать нас с Джуном на расстоянии вытянутых рук.
– Этот болван, – Раян демонстративно кивнул на Джуна, – уговорил Ашарин съесть какого-то жука. Они, разумеется, не запомнили, как он выглядел, а пальцы в рот она засовывать не желает.