"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Млада говорила и понимала, что ни единое её слово не трогает Мастера. Он откровенно скучал, поигрывая концом расшитого пояса, а в его карих глазах ничего не менялось — как и всегда стоялой водой разливалось там безразличие. Однако он дослушал и отставил пустую чашу.
— А я-то подумал, ты пришла за Призраком. Ставр принёс его недавно и отдал мне. Сказал, что ты мертва. Я не поверил ему, но меч забрал. Он ушёл несколько дней назад.
  
— О Призраке я хотела поговорить после, — растерянно произнесла Млада.
Оказывается, о клинке она успела позабыть за время пути сюда. Как и о Ставре, который вдруг стал ей совсем неважен.
— Говорить тут не о чем. Я его не верну.
В груди замерло и перехватило дыхание, словно от немыслимой боли. Но пришлось в очередной раз собрать в кулак себя всю, чтобы не показать ни единого проблеска смятения. Только не перед ним.
— И почему же? Я ведь жива. Значит, Ставр не справился.
Ворон развёл руками.
— Ты позволила забрать меч. Получается, ты его недостойна. Тем более, ты позволила себя… убить.
— А как же то, что ты говорил мне? Что мы едины и неразлучны.
— Я не отказываюсь от своих слов. Но некоторые люди живут без рук и ног. И ты проживёшь без Призрака, — прозвучал безжалостный ответ.
Мастер внимательно, даже с упоением оглядел лицо Млады. Верно, то, что на нём отразилось, очень его позабавило, потому что он улыбнулся. Захотелось немедленно влепить в его ухмыляющуюся рожу кулаком, а лучше свернуть ему шею, чтобы не смел больше ни над кем издеваться, не смел ломать души и надежды.
Но Млада только медленно и бесшумно вздохнула, успокаиваясь. Ведь главный вопрос остался в стороне. А о Призраке ещё можно будет поговорить позже. Может, предложить что-то взамен. Наверняка, Мастер этого от неё и ждал, наверняка, уже задумал очередное испытание.
— Так что насчет посоха?
— Тут я тоже ничем не смогу тебя обрадовать, моя дорогая ученица, — улыбка Ворона стала шире. — Скажи, ты стала бы отрубать руку, которая тебя кормит? — он помолчал. Млада сжала зубы, уже зная, что он скажет дальше. — Признаюсь, я был никем. Всего лишь одним заурядным арияш из десятков таких же. Пока ко мне не пришёл жрец. Корибут подарил мне долгую молодость и силы, о которых раньше я и помыслить не мог. Моя нынешняя жизнь мне нравится. Я не хочу другой. Не хочу ничего менять и чем-то жертвовать ради девушки, которая смотрит на меня, словно волчица. Так зачем же я стану гневить Хозяина? Он щедр настолько же, насколько суров. Уж не тебе ли знать, что наказание за ослушание бывает очень жестоким.
Он коснулся ладонью её щеки, провел вниз по шее и дёрнул в сторону распахнутый ворот рубахи, открывая шрамы на плече. Млада отшатнулась. К горлу мгновенно подкатила тошнота лишь от ощущения его кожи на своей. Захотелось отмыться не от пота и дорожной пыли вперемешку с песком и солью, а всего от одного его прикосновения.
Ворон удержал её и рванул к себе. Его глаза из тёпло-карих сделались холодными, как сырая земля.
— Ты много на себя берёшь, малышка. И лезешь в дела, которых лучше не касаться, — его дыхание обдало щёку. — Конечно, я узнал жреца, хоть он и изменился. И почувствовал мальчишку, в котором течёт сила Забвения. Зачем ты привела его сюда? Что ты задумала? Уничтожить меня?
Млада схватила его за запястье и высвободила ворот.
— Я пришла за помощью, — выплюнула она. — Но, верно, ошиблась, посчитав, что такое чудовище может хоть кому-то помочь.
Мастер расслабился, снова откидываясь на спинку. Её слова, похоже вовсе его не обидели. Да, ему нравилась его жизнь. Ему нравилось быть чудовищем. Такие, как он, приходят в Гильдию не от нужды и безысходности, а для того, чтобы безнаказанно убивать. Потому что этого требует их поганая натура.
— Не могу поверить… Неужели у тебя не осталось выбора? — Ворон обвёл пальцем край пустой чаши.
— Такое случается.
— Мне жаль, — он на миг поджал губы. — Ты мне всегда нравилась, тем более, что девушки ко мне приходят редко. Но тут я и правда бессилен. Тебе нечего предложить мне взамен. Слишком многое дал мне Корибут. Ты с друзьями можешь остаться здесь на столько, на сколько потребуется, чтобы отдохнуть. А после вам придётся уйти. Тебя проводят в покои.
Та же служанка, что наливала отвар, подошла снова. Не надеясь больше услышать ничего утешительного, Млада пошла за ней. Стоило обдумать разговор и решить, как поступить дальше. Этот долгий путь просто не мог оказаться бесполезным!
  
Глава 12
 
Комната, куда Младу проводила служанка, разительно не походила на ту каморку с серыми стенами, которую приходилось занимать во время обучения. Всё здесь показывало щедрость хозяина, любовь к удобству и красоте. Парчовые подушки с кистями, тончайшие занавеси на больших окнах с резными ставнями. Исключительно серебряная посуда и много дерева, что ценится в засушливых краях, посчитай, дороже золота: украшенные узором скамьи и столы, и даже ажурная ширма, за которой можно переодеваться. И всё никак не удавалось поверить, что находятся эти хоромы в том же самом доме. Стоило, конечно, преодолеть столько испытаний, чтобы удостоиться милости Мастера.
Млада наконец отмылась и переоделась в чистое, нарочно припасённое на случай, если доведётся когда-нибудь добраться до кадки с водой. Позже всё та же молчаливая служанка принесла кувшин с вином, ароматные сладости на серебряном блюде и записку. В ней Ворон сожалел, что ученица не согласилась разделить угощение с ним. Неужто, бедолага, совсем от тоски измаялся? Ни к чему из принесённого Млада и не притронулась. Хоть и мелькнула подлая мысль всё ж принять его приглашение, а там и прирезать гада в постели.
К тому времени, как она закончила приводить себя в надлежащий вид — а когда ещё следующая оказия случится? — уже совсем стемнело. И, более не медля, Млала отправилась к Хальвдану, попутно попросив служанку позвать к нему остальных. Пусть хозяин узнает. Со своими спутниками разговаривать ей, уж верно, не запрещено. Могли, конечно, и подслушивать, но о том, что Ворон балуется соглядатайством, ей известно не было. Стало быть, особой мнительностью он не страдал. Да и гости, положа руку на сердце, у него сроду не появлялись. Лишь ученики. И то редко когда хотя бы трое за раз — чаще по одному или двое. Да и пересекаться им не позволялось — где уж тут заговоры строить.
Верег занимал себя тем, что разглядывал в окно ореховую рощу и луг за ней. Он стоял, зажав в руке рубаху, которую так и не надел, хоть кожа его давно высохла. Воевода тоже смыл пыль, даже чуть отросшие волосы вновь по бокам выбрил и наконец перестал походить на бродягу. Млада медленно шла, невольно разглядывая полосы шрамов на его спине и остановилась нарочно подальше, чувствуя досадную неловкость.
— Что сказал Ворон? — верег обернулся.
— Он отказался помочь.
Хальвдан ухмыльнулся, мол, и не сомневался, что так будет.
— Что же теперь, силой его заставлять? — воевода потеребил ещё не остриженную бороду. — Как-то плохо верится, что это удачная затея. Не похож он на того, кто легко сдаётся.
— Потому что это плохая затея, — согласилась Млада. — Как ты его заставишь? На поединок вызовешь? Нападёшь? В честной схватке его не победить. А не по-честному ты сражаться не умеешь. Разве что я могу попытаться.
— И почему же ты решила, что я сражаюсь только честно? — Хальвдан якобы обиженно дёрнул бровью. — У меня есть в запасе несколько приёмов…
— Я не шучу, воевода! — оборвала его Млада. — Ты — воин, а он — убийца. Который любит убивать. Значит, только мне остаётся с ним связываться. Но я знаю, что это не поможет.
  
Верег покачал головой, собираясь возразить, но вдруг передумал. Он скользнул взглядом по её поясу.
— А что с твоим мечом? Он вернёт тебе его?
— Нет. Но тут я попробую решить всё сама… Ещё попробую. Возможно, у меня есть, что ему предложить.
Хальвдан подозрительно сощурился. И от этого вдруг стало стыдно. К тому же все неудачи прошедшего дня вмиг обрушились на плечи. Млада, пряча взгляд, провела ладонью по лицу, а когда подняла голову, оказалось, что Хальвдан подошёл очень близко. Так, что ощущалось тепло его кожи. Или просто хотелось его ощущать?