"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Я уже говорил, «Талмон» — не оружие…
— И почему ты не уничтожил его, когда была такая возможность? Ты мог сделать это, но предпочёл сохранить. Скажи, зачем? Всё из-за этой девчонки? Из-за той дряни, что хранила его?
Пленник молчал. Тейн поднялся с места и приблизился к прутьям клетки вплотную. Со стороны выхода послышался стук копыт. Тарум слегка оживился, водрузив «Меног» на плечо.
— Предатель, — раздалось шипепие из-за маски. — Я знаю, насколько прогнило твоё нутро и не тебе судить о моих деяниях, ибо в каждом из них есть твоя вина. Ты архитектор собственного уничтожения.
— Я научил тебя многому, Тейн, но только не смотреть своим порокам в глаза, — послышался усталый вздох. — Кто навёл тебя на Лан-Лур? Кому ты служишь?
— Я никому не служу! — послышался гневный ответ.
— Перестань! — пленник поднял голос и выпрямился в полный рост, поравнявшись с Тейном взглядами. — Я слышал разговоры, знаю о вашем союзе с людьми. Для них вы и искали «Талмон». Что ты надеешься получить взамен? Тарлад? Хочешь вернуть землю, чтобы вновь утопить её в крови? Ни Империя, ни Ироллан не отдадут свои территории. Из тебя сделали марионетку.
— Не тебе читать мне нотации, предатель! — уже в следующее мгновение латная рукавица с острыми стальными когтями впилась в воротник пленника, вжав его лицо в прутья клетки. Вопреки боли, разбитой брови и переполнявшим его эмоциям, тот не оказал сопротивления. — Империя и Ироллан не позволят Тарладу восстать? Люди и эльфы помнят только о своих победах, но забывают о поражениях! И я здесь не для того…
— Сомнения, — усмехнулся пленник. — Вот почему ты здесь. Вот, что тебя гложет.
— Во мне нет сомнений! — прорычал Тейн и с силой врезал собеседника о сталь решётки. Эльф упал, Тейн продолжил распаляться. — Я разобью врага его же оружием! Заставлю их сражаться по мои правилам, и когда придёт момент — заявлю свои права на Тарлад.
— Хочешь развязать войну между Империей и Иролланом? — продолжил усмехаться оппонент. — Хах! Разумный ход. Это и есть твой план?
— Не смей усмехаться надо мной! — взревел Тейн, полоснув обратной стороной когтей по прутьям клетки.
Темнота наполнилась искрами. Тарум сделал шаг вперёд в ожидании приказов и шанса пустить в дело «Меног», но уже в следующее мгновение Тейн застыл и навострил взгляд на единственную алую каплю, плавно стекающую вдоль стального штыря — кровь его пленника.
— Путь, — рык, что доносился из-под ухмыляющейся маски, вновь трансформировался в речь расчётливого прагматика. — Если это приблизит нас к цели, да будет так. Люди и эльфы поплатятся за годы унижения, что они принесли нашему народу, а мы вернёмся на поверхность как истинные владыки чёрных лесов. Таков договор.
— С кем?
Ухмыляющаяся маска затаила взор на собеседнике.
— Ты всё узнаешь, когда придёт время. Будешь созерцать всё от самого начала до конца, и именно ты станешь свидетелем нашей победы.
— Или падения, — выдохнул эльф. Отныне и его голос не выражал ни злобы, ни радости. — Прими свои преступления и научись жить с болью. Слишком много крови. Остановись, пока ещё не поздно…
— Поздно, — фыркнул лидер «Шасури». — Когда-то ты научил меня идти до конца, невзирая ни на что и я не отступлю. В том числе и из уважения к тому эльфу, коем ты когда-то был. Но прежде… — впервые в голосе эльфа прозвучало сомнение. — Я заставлю тебя заплатить за все страдания, что ты принёс моей семье. Я проникну в твои воспоминания и напомню о каждой лживой фразе, что доносилась из твоих уст. Напомню о каждом эльфе, что погиб по твоей вине! Покажу тебе, какое ты чудовище!
Тейн поднялся с места и более, не одаривая пленника взглядом, скрылся прочь, плавно растворившись в темноте. Следом за эльфом застучала копытами и колоссальная фигура минотавра, что в отличие от повелителя окинул недра темницы последним презрительным взглядом. Пленник остался в темноте, наедине с тусклым сиянием кисары и собственными мыслями о прошлых годах и совершённых ошибках. Как же много воды утекло с тех пор. Как же больно было осознавать, сколь правдивы слова Тейна…
* * *— Ты сам всё слышал, — вдруг промолвил пленник.
Уже спустя пару мгновений тишину нарушил едва различимый звук шагов, а среди тусклого света мелькнул силуэт того, кто укрывался в тени и магии Малассы — доселе невидимый свидетель диалога.
— Война, — протянул Алудан. — Вот, к чему готовятся люди в форте Блэкстоун. Безумие. Развязать очередную войну меду эльфами и людьми? Нет. Тейн не пойдёт на такое. Возможно, тут замешаны эмоции. Возможно, он просто пытался тебя уязвить.
— Алудан, — на сей раз голос пленника звучал куда мягче, лишённый былых эмоций, наполненный спокойствием и сталью. — Он вырезал целое поселение сородичей и выразил мотивы. Более это не тот эльф, что защищал Тарлалд триста лет назад.
— Все мы не те, генерал Тэлагат. И ты, и я. Слишком много воды утекло с той поры.
— Ты понимаешь, о чём я говорю. Важно другое…
— Нет. Я был другом Тейна всё это время. Всё это время я находился рядом с ним и не позволял ему ошибаться. Я смогу убедить его.
— Ты всегда был хорошим другом, но эта верность мешает тебе принять реальность. Поверь, твои доводы не принесут результат. Я знаю, о чём говорю.
— Нет! — фыркнул Кихал. — Хватит! Ты ничего не знаешь о нём! Тейн никогда…!
— Алудан, — пленник вскочил с земли и схватил ладонь геронта столь крепкой хваткой, что приковала его к решётке. Единственное, что ныне ощущал сир Кихал — давно позабытый, но столь знакомый стальной взгляд двух сияющих изумрудных глаз — взгляд одного из бывших лордов Тарлада и одного из величайших героев, коих знала эта земля. — Не лги самому себе. Ты знаешь, что он затеял и ты единственный, кто сможет остановить Тейна. Ты должен сделать это!
— Лорот…
— Спаси свой народ и мою дочь! Теперь это твой долг.
2
— Значит, папа жив? — лицо Кузы искрило радостной улыбкой с неподдельным удивлением. — С ним всё в порядке?
Воители ордена за исключением Артемара и Виктора, покинули стены зала. Ныне пара рыцарей занималась обсуждением поединка и планов на ближайшее будущее, однако, как и следовало ожидать, всё их внимание было сосредоточенно на ином. Эльфийка и орчиха расположились в стороне. Лиара сидела на коленях, глядя в глаза маленькой орчихи, улавливая едва различимый аромат хвои о коем так грезил Ку’сиб и улыбку, что с такой болью вспоминал Крог. Последствия злополучного сражения на берегу оставалось для Лиары загадкой, как и судьбы её друзей… но Кузе этого знать не следовало.
— Да, — натянула улыбку Лиара. — Они с Кусом…
— Ку’сиб?! — радостно воскликнула девочка. Губы её затряслись. — Кус… тоже? Кус жив?
— Да! Ку’сиб тоже, — улыбка на лице Лиары расцвела во всей красе. — Они всегда вместе. Всегда-всегда. И берегут друг друга.
— Кус и папа! — сверкая глазами, воскликнул девчушка. — Они живы! Вик’тор, ты слышал? Арти! Папа и Кус! Они живы! Мой отец и братик…
Сверкающие искрами глаза наполнились влагой.
— Тише, малышка, — ладонь Лиары нежно коснулась тёмных длинных волос и прижала головку к своей груди. — Тише. Теперь всё будет хорошо.
Девочка продолжала вжиматься в грудь Лиары, оставляя редкие мокрые следы на ткани накидки. Куза не рыдала, но изо всех сил пыталась сдержать порыв. В этот момент в сердце эльфийки родилось совершенно новое чувство — то, что она не испытывала никогда ранее. Это чувство бушевало внутри, заставляя ком подступать к горлу, а её собственные глаза наполняться слезами. Это была любовь — одно из воплощений этого прекрасного чувства, но любовь совершенно иная, нежели та, которую Лиара испытывала к друзьям, отцу и даже Рилану.