Ниочема 4 (СИ)

— Ты врёшь, — тяжело дыша, ответил Львов. — Ты еще никогда и никого не помиловал. Ты же не дашь мне гарантий.
— Может, и дам, — ухмыльнулся Кобрин. — Но ты ведь всё равно не сможешь проверить.
— Ничего, Предок проследит.
— Не смеши меня, — издевательски хохотнул мутант. — С чего это ему делать?
Что произошло дальше, никто не понял. По крайней мере, не понял сразу. Да и сам Олег впоследствии удивлялся своему поступку. А еще он удивлялся тому, что это безумное действие полностью удалось.
  
Повезло, что Кобрин стоял к нему спиной. А, может, Львов намеренно остановился именно так. Но момент был — лучше не придумаешь. Прямо с пола Песцов взвился в воздух, запрыгнул на спину Кобрину и — Щелк! — своими прекрасными дарёными Щукой зубами перекусил монстру шею.
Возможно, потомок Кобры и хотел что-то сказать напоследок, но уже не смог. Он рухнул на пол, щедро пропитывая пыль кровью. Змеиные черты на глазах оплывали, исчезали, и спустя несколько секунд в остатке комнаты лежал труп сильно пожилого мужчины. Вот только голова его держалась лишь на лоскуте кожи.
Песцов успел соскочить с падающего тела, и так удачно, что не попал ни в пролом, ведущий на нижний этаж, ни в лужу крови. Запрокинул голову и применил ещё один подарок Предков. Крикнул во весь голос, обращаясь к своим женам:
— Мы победили!
И тут же из двери, которую защищал император с братьями, выскочили женщины во главе с Некахуал. Никто не рыдал, не причитал. Все действовали быстро, собранно и эффективно. Принялись лечить, поить противоядиями, А Олег подошел к краю провала, поглядел вниз.
— Скажи, Милка, есть еще воинственная нежить?
— Нет, никого не осталось. Как их хозяин помер, так с последнего будто наваждение спало. Я его к твоей переноске отвела. Там они все трое теперь и сидят.
— Вот и хорошо. Пусть пока посидят.
Песцов сотворил воздушную платформу и слетел вниз. Проверил: три абсолютно мертвых тела. С Оленевым он встречался при жизни, Орлова узнал по характерным признакам породы — сынок был весьма похож на папочку. Ну а оставшийся мог быть только Вороновым. Обыскивать тела Олег не стал. Только снял у всех троих родовые перстни. Потом передаст их Предкам, пусть они сами определяют достойных.
Отыскать меж бетонных обломков корону и скипетр было непросто, но возможно. Песцов поднялся наверх, нашел Некахуал и тихонько передал ей императорские сокровища. Получил от нее признательную улыбку и благодарный взгляд. Кивнул в ответ, понимая, что ей сейчас не до него.
Пора было отправляться обратно. Ни к чему мешать людям устранять последствия мятежа. Но сперва почему-то захотелось побывать у Предка. Олег уселся на край пролома, свесив ноги вниз, и отправился в гости.
  Где-то вне пространства 
— Ага, явился — не запылился!
Песец выдал своё неизменное приветствие, спустился с высоченного крыльца и присел в кресло напротив с чашкой чая в лапах.
— С чем пожаловал?
— Да вот, проведать тебя решил. Узнать, не нуждаешься ли в чём.
— Издеваешься, да? — возмутился Предок. — Твои манопроводы столько энергии нагнали, что не знаю, куда девать. Пойдём, покажу.
Обходить дом пришлось долго. Что с того, что выглядел он рубленым из бревен. По размеру это был немаленький такой дворец, не меньше Зимнего.
На заднем дворе стояла гигантская цистерна.
— Что это? — удивился Олег.
— Манохранилище, — с горечью ответил Предок. — Почти полное. Еще немного, и некуда будет сливать.
— Так ты же нашел способ делать концентрированную ману! — еще сильнее удивился Потомок.
— Это и есть концентрированная. Если считать только для меня, то запасов хватит на двадцать тысяч лет.
— И с такой бочкой ты от меня требуешь каждый день тебе двадцать клоунов сливать! — возмутился Песцов.
— Порядок должен быть. Обещался — делай.
Песец и вовсе пригорюнился.
— А ты не пробовал с кем-нибудь поделиться? Сделай добро своим коллегам.
— Ты что! — тут же возмутился Предок. — Как это — собственными лапами добро раздавать! Ты хоть думай, что говоришь. Ишь чего — делиться!
— Ладно, не пыхай, — примирительным тоном сказал Олег. — Я к тебе по другому поводу заглянул. Видел я нынче потомка Кобры.
— А что, эта змеюка жива? — перебил его Песец.
— Судя по всему, жива. И дары своему потомку делает. У этого Кобрина — только что ноги в хвост не превратились. А так змея змеёй. И ядовитый, зараза. Львова так цапнул, что тот чуть коньки не отбросил.
— Это плохо, — серьёзно ответил Песец. — Если до такого доходит, Потомок начинает утрачивать свою человеческую ипостась и в скором времени превращается в полноценного зверя. Да в такого, что даже Предку не надобен. Впрочем, тебе такое не грозит. Даров у тебя много, да все от разных Предков достались. Иные очень полезными оказались. Даже, на удивление, щучьи зубы. Эк ты нынче тому Кобрину голову откусил!
— А теперь я ему голову откуш-шу! — раздалось рядом грозное шипение.
Песец и Песцов обернулись. Рядом с цистерной маны покачивалась, раздув капюшон, гигантская кобра.
— Писец, — пробормотал Предок.
Однако, сбегать не стал. Напротив, бочком-бочком переместился так, чтобы встать между змеюкой и Олегом.
— Вот же сильна, гадина! — с досадой пробормотал он. — На моей территории как у себя распоряжается, и я ничего сделать не могу.
— Зови других, — предложил Песцов. Вот всех, кого знаешь, зови. Нам вдвоём с ней не сладить.
— Нельзя. Позор это на все времена. Придётся так справляться. Ты-то ведь этого Кобрина загрыз, авось и я смогу.
Олег думал недолго. Ладно, Предок не может звать на помощь. Но ему-то ничего не мешает!
Рыбья чешуйка словно сама оказалась в руке. В голове раздался скрипучий голос Щуки:
— Что, никак я тебе понадобилась? Ну говори, что стряслось.
Кобра подгадала момент и метнулась вперед. Песец молниеносно отпрянул вбок и попытался в свою очередь прыгнуть. Попал он точно, прямо по месту — чуть позади головы. Но зубы его лишь скользнули по чешуе, а сам Предок, получив удар хвостом, отлетел в сторону.
Теперь никто не преграждал змее путь к Песцову. Конечно, Олег мог сбежать в реальность. Но как он оставит Предка одного с таким противником? Ну да ничего, Бог не выдаст, змея не съест. И он приготовился к схватке.
Тадах!
Видимо, Щука умела выбирать точку приземления. На этот раз тяжеленная деревянная бадья, не меньше десяти ведёр объёмом, упала Кобре на голову. Упала, отскочила и приземлилась на заднем дворе, опять меж змеёй и Песцовым. Через секунду рядом с ней возник Каракал. Он не стал долго думать, а сходу, пока змеюка еще в нокдауне, кинулся в атаку. Впился когтями передних лап в толстенную бревноподобную тушу, рванул задними — раз, другой.
— А-ш-ш-ш! — зашипела от боли Кобра.
Рванулась, стряхнула с себя злобную кошку. Нацелилась было на Олега, но тут раздался свист крыльев и прямо по морде, по глазам, ударил ярко-красный клюв. Не выбил, увы. Но на время ослепил. И вновь попытался Песец. И опять не хватило его зубам силы.
Сверкнуло, и рядом со Щукой мягко опустился Лев.
— Что это за дела, Песец? — попенял он. — У тебя веселье, а друзей не позвал.
По другую сторону бадьи возник Уссуриец. Два хищника, тихонько ступая, принялись расходиться в стороны, пытаясь разделить внимание противника. Вот только глаза у змей как раз по бокам головы, так что задумка не удалась. Кобра сделала выпад в сторону Льва, и одновременно хлестнула хвостом тигра. Могучие Предки отскочили в стороны и начали было новый заход, но тут в небе прошуршало, и крылатая туша врезалась в загривок змеюки, прижав её голову к земле.
  
Кобра забилась, пытаясь освободиться, сбросить наездника, и своим толстенным хвостом саданула аккурат по манохранилищу. Уж неизвестно, из чего были сделаны стенки цистерны, но такого обращения они не выдержали, и концентрированная мана разлилась по заднему двору, тут же обращаясь плотным туманом.