"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— Левее! Левее!.. А, чёрт, всё равно ни фига не видно… Нет, нет, всё правильно — левее!
-Да на кой ляд?!
-Там что-то чёрненькое белеется, видите?
— Ни хрена не вижу… А, дьявол!
Серый сумрак разорвала белесая тень, сжалась, метнулась зигзагом и с глухим стуком ударилась о борт “Мамонта”, зацепившись за какой-то металлический штырь непонятного следователю назначения.
-Святые небеса! — Френн издал странный скулящий горловой звук. — Меня сейчас вырвет.
Фигаро же с Метлби отреагировали куда менее эмоционально: магистр, похоже, был в принципе непробиваем, а Фигаро уже видел тварей подобных той, что болталась, пытаясь уцепиться за борт вездехода покрепче.
Существо чем-то походило на одеяло, но этим одеялом можно было бы легко накрыть небольшого слона. Его липкая пульсирующая «кожа» больше всего напоминала кусок сырого мяса, при этом не просто сырого, но ещё и живого: под тонкой слизистой плёнкой покрывавшей тварь пульсировали толстые синие вены. Ничего похожего на глаза или рот у существа не было.
— Это… — начал, было, Метлби, но Фигаро отреагировал неожиданно быстро: следователь чуть сместил дула пулемётов в сторону, и нажал на гашетки.
Короткая очередь из “спарки” крупнокалиберных автоматических стволов буквально разорвала “мясное одеяло” в клочья; Другой, оставляя за собой шлейф чёрно-алой жидкости лишь отдалённо похожей на кровь, с мерзким низким воем исчез в тумане, точно его сдуло ветром.
— Эм-м-м-м… — Френн чуть приподнял бровь. — Эм-м-м-м… Пожалуй, это моё самое короткое боевое столкновение с Другим за всю карьеру. Эк как вы его: трах-бах и готово. Одобряю. Но что это было?
— Некроморфус мантл. — Магистр чуть поджал губы. — Читал, но лично до сей поры не видел. Не особо опасное Другое существо, но, всё же, хищник. Имеет дурную славу среди простого люда из-за особенностей своего… м-м-м-м… жизненного цикла, и часто именуется просто Плотью. У него нет псевдотела в общепринятом понимании; Плоть создаёт себе некое его подобие из останков своих жертв, в буквальном смысле надевая на себя их внутренности и поддерживая в них подобие жизни. Мерзость, согласен. Но это делает Плоть уязвимой перед обычным ору… Святые Небеса, мать моя женщина!
Фигаро не поверил своим ушам: магистр повысил голос. Но в следующее мгновение он и сам издал непроизвольный приглушенный визг переходящий в задыхающийся кашель. Даже Френн сдавленно булькнул и вцепился в какую-то рукоятку на стене (к счастью, оказавшейся просто рычагом регулирующим вентиляционную заслонку, а не чем-нибудь вроде пускателя катапульты).
Причины охать, ахать, а также задушено кашлять и издавать прочие подобные звуки, впрочем, были: что-то огромное мелькнуло там, где, по идее, находилось небо, туман потемнел, и на вездеход, лениво хлопая крыльями, приземлился дракон.
Нет, конечно, это был не алый дракон — ужас и погибель заснеженных гор Востока, и даже не Лазоревый Змей (тех редко встретишь где-нибудь, кроме морского побережья), но вполне себе внушительная тварь из семейства василисковых: Горыныч Пылкающий, Малый. Даже не Истинный Дракон, однако же злобная, здоровенная и опасная тварюка, крылатая, зубастая и хвостатая.
Все эти качества — особенно зубастость — Горыныч сейчас всячески и демонстрировал, пытаясь как-нибудь устроиться на корпусе “Мамонта”: скалил длинную кайманову пасть, шуршал немалых размеров хвостом заканчивающимся чем-то вроде крюка, высекал искры из металла мечеобразными когтями и злобно зыркал по сторонам огромными жёлтыми глазищами с вертикальными, точно у кота, зрачками.
— Обалдеть, — сказал Фигаро просто для того, чтобы что-то сказать, наконец, перестав стенать от ужаса. — Да это ж дракон.
— Ну какой это к дьяволу дракон?! — тут же возмутился магистр. — Это же обычный малый василиск, отряд Химеровые, подгруппа нечешуелобые. До дракона ему как нам сейчас до Столицы на карачках.
— Эм-м-м-м… — Инквизитор вытер лоб перчаткой, позабыв, что его голова надёжно укрыта слоем защитной резины, и в сердцах чертыхнулся. — А не подскажете, уважаемый магистр, чем этот малый василиск питается?
— Если будете шуметь, то он сейчас начнёт питаться нами. Горынычи реагируют на движение и звук, и со зрением у них, поверьте, всё отлично. Так что не шевелитесь и не орите. Надеюсь, он нас не услышит.
Горыныч, похоже, их не слышал; то ли убивающее звуки поле действовало и на него, то ли “Мамонт” сам по себе грохотал моторами так, что расслышать за ними что-то ещё было решительно невозможно, но дракон — ох, простите, малый василиск из отряда Химеровых — не обращал внимания ни на что вокруг, и занимался тем, что изо всех сил пытался как-нибудь зацепиться за корпус вездехода со всеми вытекающими: уже несколько листов наружной брони выглядели так, будто их целый месяц драл самый огромный кот в мире. Из разрывов (когти Горыныча рвали металл с удивительной лёгкостью) били высокие султаны пара и толчками выливался кипяток, масло и другие технические жидкости.
— Метлби, — шепнул следователь, — а что если я сейчас врежу по этой заразе из всех стволов? Поможет?
— Интересный вопрос. — Магистр задумался. — У этих змеев слабые места — глаза, лоб и складки кожи под лапами. Но прочность чешуи проверяли заклятьями и винтовочными выстрелами. Не думаю, что по Горынычам когда-либо били из крупнокалиберных… Скажем так: пробовать я лично бы не стал, но вообще очень интересно, что получится.
Змей, тем временем, наконец, устроился более-менее удобно, зацепившись передними лапами за край обзорной площадки, а задние уперев в ряды мощных балок на носу вездехода, к которым крепились лобовые фонари, лебёдки, башенки аварийных огней и ещё много всякой всячины, которую Горыныч не долго думая просто смял и раздвинул в стороны с такой лёгкостью, будто крепёжные балки были картонными.
— Что он там делает? — Инквизитор ужом проскользнул между креслом Фигаро и магистром, заинтересованно прильнув к обзорному стеклу. — Кажется… А-а-а-а, дьявол!
Чёрно-зелёная чешуйчатая стена рухнула откуда-то сверху, и на трио колдунов, что сейчас больше всего напоминало килек в жестяной банке, уставился огромный жёлтый глаз. Глаз быстро менял цвет с жёлтого на розовато-алый, пульсировал, и вообще вёл себя неподобающе, явно не предвещая ничего хорошего.
— Не двигайтесь! — прошипел Метлби, испепеляя не в меру любопытного инквизитора взглядом. — И заткнитесь!
— Что если я сейчас пальну ему в глаз? — Фигаро с трудом проглотил застрявший в горле комок. — Это его убьёт?
— Не думаю. — Магистр скривился. — Мозг у этой сволочи позади, между ушами, а глазной нерв уходит вверх и вправо. Глаз вы ему, скорее всего, выбьете, но змей будет в ярости, и мобильности сильно не потеряет. Нашу башенку он снесёт одним ударом, если вы ещё не поняли.
— Да понял я… О-о-о-о-о-ох ты ж твою ж в душу мать!
Вездеход качнуло, а затем резко рвануло вправо. Следователя удержали в кресле ремни, а вот инквизитор, неистово вопя, отлетел в сторону, врезался в магистра, и они, точно сбитые кегли, рухнули на пол, матерясь как два сапожника.
Горыныч заревел — низкий утробный звук, точно деревянной палкой замолотили по дну огромного чугунного котла, и, скрежеща когтями, улетел влево, в последний момент умудрившись зацепиться за борт, пропахав в нём четыре рваные борозды.
Как бы ни был оглушен следователь, он понял, что происходит: похоже, водитель пытался сбросить тяжёлую гадину с «Мамонта», не без риска для машины маневрируя на скользких камнях. Если бы змей не зацепился за борт, он, скорее всего, слетел бы вниз, чувствительно приложившись о скалы (хотя чёрт его пойми, подумал Фигаро, что для этой нечешуелобой василисковой скотины будет «чувствительным»).