"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Фигаро думал. Он думал очень, очень напряженно.
— Вы хотите сказать, — медленно произнес он, — что этот вихрь и символ на стенке котла — подделка?
— Вовсе не обязательно. Вы сказали, что стырили снимки у Флаффа, так? Так вот: этот хлыщ ни черта не понимает в делах фабричного производства. Увидел что-то, что показалось ему странным, сфотографировал и придумал для себя страшную историю про «кровавую секту», а теперь его страхи передались вам… Нет, ну надо же — принять мостовых обходчиков за сектантов! А-ха-ха-ха, расскажу — не поверят!
— Но как же тогда быть с этими странными… мнэ-э-э… дополнениями на снимках?
— Если вы немного разбираетесь в фотографическом деле, — Форк снисходительно похлопал следователя по плечу, отчего тот едва не провалился под пол вместе с креслом — силушки в технологе было — куда там быку, — то, наверно, знаете, что иностранные фотокассеты у нас не продают. А наши алхимики в беспредельной своей ушлости пихают в кассеты вместо дорогих реактивов бесплатные заклятья…
— Да-да, мне рассказывали.
— Ну вот. А раз так, то кассета, фактически, становится зачарованным предметом, и, стало быть, чувствительной к… — Форк вопросительно посмотрел на следователя.
— К эфирным колебаниям. — выплюнул Фигаро. — Черт.
— Вот именно. Потому-то на наших дешевых кассетах часто получаются замечательные фотографии привидений играющих в нарды или чертей подсматривающих в бане за красотками неглиже. В бытность мою студентом фотомашины были огромной редкостью, а сейчас о фотографии пишут в «Линзе и Затворе». — Форк, хихикая, сел в кресло. — У нас тут такие запредельные напряжения в эфире что я удивляюсь, почему на снимках нет хоровода цеховых или Эфирного Дракона с сигарой и в цилиндре.
— Да-а-а… — Следователь устало помассировал виски. — Признаться, в таких вещах я не эксперт… Вот что значит отстать от ритма жизни. Пора на переквалификацию… Но, все же, я рад.
— Что это не секта?
— Конечно. Ненавижу иметь с ними дело. Да и наняли меня не за этим; еще не хватало вылавливать каких-то колдунов-многостаночников, тьфу-тьфу… Хотя я, в любом случае, снова в тупике: все еще непонятно, кто же крадет ваши драгоценные разработки.
— Наплюйте. — посоветовал технолог, прихлебывая чай. — Просто наплюйте. «Крыса», так или иначе, себя проявит, тем более сейчас, когда на фабрику привезли эти новые чертежи.
— Или заляжет на дно.
— Или так. — согласился Форк. — Если, конечно, не поджечь амбар.
— Что вы имеете в виду? — в голосе Фигаро явственно чувствовалось напряжение.
— А вот послушайте: предположим, шпион узнает…
…Они говорили еще около получаса. Когда Форк, наконец, ушел, он получил от следователя приглашение на работу в ДДД, рекомендательное письмо и заверения в вечной дружбе. Технолог краснел и смущенно благодарил.
Проводив Форка, Фигаро кликнул приставленного к нему младшего администратора и приказал в ближайший час не входить к нему в кабинет ни под каким предлогом и не пускать никого, вплоть до самого Форинта. Администратор коротко кивнул, сунул два пальца в рот и совершенно по-разбойничьи свистнул. В коридор немедленно вошли двое дюжих молодцев в мышиного цвета шинелях, шапках-ушанках и огромных кирзовых сапогах, источающих ароматы навоза и дегтя. За спинами молодцев покачивались старенькие «трехлинейки» с примкнутыми штыками.
— В этот кабинет никого не впускать до особого распоряжения господина Фигаро. Даже руководство. Поняли?
— Бут-сделано! — рявкнули серые шинели и взяли под козырек.
…Когда Фигаро, наконец, остался один, он, первым делом, запер дверь кабинета на ключ и на цепочку, плотно занавесил окна и выключил электрический свет, оставив зажженной только керосиновую лампу, найденную им в шкафу. Немного подумал и подпер дверь еще и стулом — на всякий случай.
Он поставил на стол саквояж, открыл его и достал из кисло пахнущих старой кожей недр жестяную коробку из-под сигар, объемистый бумажный сверток перетянутый бечевой и свечу, которую сразу зажег и поставил на пол в центре комнаты, предварительно накапав на паркет горячего воска. Открыл коробку и достал из нее длинный белый цилиндрик — мел. Самый лучший в мире мел, добытый в карьерах на Лысой горе близ Последнего Полустанка, где сама земля дышала природным колдовством, столь древним, что доисторические ящеры, чьи скелеты иногда находят археологи на Дальней Хляби, по сравнению с такой древностью были просто бабочками-однодневками. Следователь взял мел двумя пальцами и аккуратно начертил вокруг зажженной свечи круг.
Затем последовала очередь свертка: Фигаро разрезал бечевку ножом для писем, развернул грубую серую бумагу и извлек на свет божий две маленькие керамические чашки. В одной из чашек лежало немного пшеничной каши, а в другой — кусочки вареного мяса. Все это следователь поставил на пол рядом со свечей.
Все было готово. Фигаро плюнул на пол, растер плевок левой ногой, повернулся лицом на запад и скороговоркой продекламировал:
— Чай заварен, стол накрыт, суп наваристый кипит, будем, дедко, есть да пить, выходи поговорить!
Пламя свечи задрожало, ярко вспыхнуло, а затем стало совсем маленьким. По комнате пронесся порыв холодного ветра, в котором явственно чувствовались запахи кухни и, почему-то, машинного масла. Что-то заскреблось в углу… и все.
Следователь ждал минут пять, но больше ничего не произошло. Он, в общем, не слишком рассчитывал на результат; все-таки этот заговор вызывал домового, а цеховые были существами несколько другой породы. Однако он не сомневался, что его вызов был услышан. Почему же тогда местные цеховые духи не выходят на связь? Боятся? Возможно: от него за версту несет колдовством. Ладно, пойдем другим путем…
Он достал из саквояжа серебряную стопку, плеснул в нее коньяка из личной фляжки и поставил в круг. Домовой там или цеховой, а эту форму диалога понимали все. Фигаро топнул ногой и повторил заговор.
Треск, толчки эфирных колебаний. И опять ничего. Заговор работал, но, как говорили колдуны-специалисты, «выбрасывал ошибку».
Но какую? Следователь был уверен, что произнес слова заговора правильно. Граничный круг, свеча: все было на месте. В чем же проблема?
Фигаро вздохнул, и, снова взяв мел, нарисовал на полу жучка: нечто вроде маленькой божьей коровки с шестью лапками, после чего поставил на него ногу и, направив в центр картинки тонкий поток эфира, громко сказал:
— Код восемьсот двадцать, ошибки в последнем заговоре.
Эфир затрещал, пошел волнами и развернулся, подобно листу бумаги. В воздухе перед следователем вспыхнул ряд оранжевых знаков: цифры и буквы. Цифры — точный код ошибки — Фигаро ничего не говорили (сказывались пропущенные пары квазиматематической унификации), однако текст на английском (почему-то «айтишники» во всем мире использовали именно этот язык) был вполне понятен.
«300: Multiple choices. Укажите предпочтительный объект обращения».
Следователь хлопнул себя по лбу и застонал:
— Идиот, ох и идиот…
Ошибка все время была на виду: он пытался вызвать цехового заговором для домовых, забыв при этом, что цеховых, в отличии от их ближайших родственников, в зоне действия заговора было много.
Вот только способа решить эту проблему Фигаро по-прежнему не видел. Заговора для вызова цеховых — как скопом, так и поодиночке — не существовало в природе.
«Но ведь как-то же их вызывают. Уверен, что местные работяги могут это сделать в два счета».
Мысль была дельной, но тащить сюда какого-нибудь токаря Грыдлю следователю не хотелось. Он не боялся признаться в некомпетентности, но не хотел идти на крайние меры не испробовав всех возможностей.
«А что если…»
Фигаро схватил мел и, не особо задумываясь над тем, что делает, нарисовал в граничном круге еще один: поменьше, с короткими отрезками на краю. Получилось нечто вроде «солнышка» — символ, который следователь уже видел при разных обстоятельствах.
Он положил мел на стол, отряхнул ладони и снова произнес слова заговора.