"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Размышляя на этот счет, и при этом продолжая рассматривать фамильное древо, Татьяна машинально отметила, что Анри Александр и его жена скончались в одном году, 1713, спустя два года после смерти младшего сына. Анри как раз сравнялось 54 года, а его жене 52. Нельзя сказать, что старые, хотя, конечно, уже и не юные. Видимо, потеря ребенка сильно подкосила их… Вздохнув, девушка попыталась отвлечься от грустных мыслей. Даты смерти родителей Эрика и Романа, как и дата смерти их младшего брата, были написаны почему-то той же рукой, что и имя Альберта, и это заставляло задуматься. Кто же писал это? И когда? Может ли быть такое, что человек, обладающий таким четким и до крайности напоминающим что-то близкое, почерком, имел доступ к фамильному древу уже после того, как замок был закрыт для посторонних?
  
Татьяна, вновь переведя взгляд на имя брата Анри и дяди Эрика, задумчиво провела по нему пальцем. Интересно, почему же тот, кто указал здесь его имя, не указал также и дату его смерти? Может быть, ему помешало что-то, или… Девушка закусила губу. Или этот Альберт, как и двое его племянников, все еще жив. Но тогда выходит…
Внезапное осознание заставило ее отвлечься от рассуждений.
— Стоп-стоп… — растерянно пробормотала она, неожиданно вновь обращая внимание на фамилию, связывающую всех представителей этого рода, — Но «Нормонд» — это ведь что-то французское… Да и имена…
— А ты ожидала увидеть эфиопские имена во французской родословной? — Роман, все еще не поворачивающийся, мрачно вздохнул, видимо, полагая слова девушки шуткой, призванной отвлечь его от мрачных размышлений.
— Почему французской?.. — совершенно растерялась Татьяна, потрясенно глядя на собеседника, — Мы же не… Скажи мне, что мы не в…
Юноша недовольно фыркнул и, рывком обернувшись, воззрился на девушку с несколько злой насмешкой. Вероятно, настроение его, испорченное после изучения фамильного древа, еще не пришло в норму, и тот факт, что сидящей за столом девушке приходится разъяснять азбучные истины, его раздражал.
— Здравствуй, бабушка Таня, ты опять забыла принять таблеточки от маразма? — ехидно осведомился он, — Ты смотри, как он прогрессирует-то — уже и страны родной не помним…
— Какой еще родной?! — девушка, напрочь забыв про лежащую на коленях кошку, резко вскочила на ноги, — Ты пошутить что ли столь остро решил?! Я что… Мы что… — кошка, шмякнувшаяся на пол, не вовремя решила выразить недовольство и, сбивая хозяйку с мыслей, легонько поскребла лапой ее ногу. Татьяна, растерянно упав вновь на стул, потрясенно взглянула на явно совершенно серьезного, насколько это вообще было применимо к нему, собеседника, и еле слышно потрясенно добавила:
— Во… во Франции?..
— Ну да, — молодой интантер, все-таки отвлекаясь от мрачных мыслей, удивленно пожал плечами, — Не понимаю, в чем проблема-то? Ты что ли разве не француженка?
— У меня даже имя исконно русское! — процедила девушка, принимаясь нервно наглаживать опять забравшуюся ей на колени кошку, — Не заметно, что ли?
— Ну, допустим имя — это не доказательство, — юноша отмахнулся и, подойдя ближе, задумчиво принялся рассматривать лицо собеседницы, — В Париже я в свое время знал несколько Татьян, причем именно так, а не на французский манер… И вообще, ты слишком хорошо говоришь по-французски для исконно русской леди!
— Я-то по-русски говорю, — огрызнулась Татьяна, — Это, видимо, ты русский знаешь. И Эрик. И… — девушка хотела сказать «Винсент», но в последний момент осеклась и неловко закончила, — И кошка.
— Русский? — юноша фыркнул и, присев на край стола, негромко вздохнул, — В жизни его не знал, и даже учить никогда не собирался. Возвращаемся к прежнему вопросу — что за чертовщина здесь творится? Кошечки, браслетики, склерозики… Я думал, что ты в курсе, где находишься.
— Ну да, — с мрачной иронией кивнула девушка, — Здесь же по всему замку указатели болтаются, мол «Осторожно, это Франция»!
— Так, а чем тебе, собственно, не угодила Франция? — в глазах молодого человека блеснул огонь патриотизма, — Чего это ты имеешь против нас, коренных ее жителей?
— Если бы я что-то против них, то есть вас, имела, я бы не встречалась с одним из них, — хмыкнула Татьяна и, подумав, исправилась, — То есть, вас, — помолчала еще секунду и на всякий случай предпочла пояснить, — Я имею в виду Эрика. А то подумаешь еще… Вообще-то, я просто не думала, что я настолько далеко от дома, — при последних словах в ее голосе проскользнули нотки грусти.
Роман, снова вздохнув, чуть усмехнулся и, перегнувшись через стол, ободряюще потрепал собеседницу по плечу.
— Вынужден поставить вас в известность, мадам исконно русская… натуральная, хвостатая, — юноша хихикнул и продолжил, — Что вот уже некоторое время как вы сменили место постоянного проживания на наш с братом замок. Я вообще не понимаю, чего ты так психуешь? Подумаешь, в другой стране оказалась!
— А язык я почему понимаю? — устало поинтересовалась девушка, ощущая, что у нее начинает болеть голова, — Я его, как ты говоришь, в жизни не знала и учить не планировала.
— Нашла, кого спрашивать, — молодой человек, отстранившись, фыркнул и, потянувшись, демонстративно зевнул, — Тут, видишь ли, крайне дружественная и понимающая обстановка…
— Громадное спасибо за столь исчерпывающее объяснение, — язвительно отреагировала Татьяна и, вновь обратив взгляд на лежащий перед ней свиток, пробормотала, — Вернемся к нашим баранам…
— Мее, — протянул Роман, к которому после отвлеченной беседы стало стремительно возвращаться хорошее настроение и, опять хихикнув, попытался упасть со стола, на краю которого продолжал сидеть. Попытка эта ему не удалась, и молодой человек, разочарованно поморщившись, вопросительно воззрился на собеседницу.
— И чего ты хочешь узнать, ма шери? Чего ты еще не понимаешь?
— Да так, по мелочи, — вздохнула Татьяна, — Скажите-ка мне, друг мой юный, вы с Эриком, выходит, не крестьяне какие-нибудь, а дворянского рода?
Роман на несколько секунд замолчал, а потом с выражением крайней убежденности произнес:
— Конечно, нет. Крестьяне же всегда живут в замках и обладают большой и длинной родословной. И да, у каждого французского крестьянина в замке обязательно живет лев… — на этих словах молодой человек, не выдержав, расхохотался и, отсмеявшись, ответил уже серьезно, — Ей Богу, не слышал никогда более наивного вопроса. Естественно, Татьяна, насколько помнит моя страдающая замутнением память, наш род был когда-то достаточно знатен, это сейчас он незаслуженно забыт. Я, с вашего позволения, виконт, — парень, поднявшись со стола, щелкнул каблуками и склонил голову в почтительном поклоне. А затем добавил до крайности небрежным тоном:
— Ну, а Эрик граф.
— Надо же… — девушка, совершено не воспринявшая так порадовавшую самого виконта шутку, чуть приоткрыла рот от изумления, — Не думала, что мне доведется познакомиться с живым графом… Ой, — неожиданно кое-что сообразив, она даже поморщилась, — Что-то я получаюсь бедной нахалкой, решившей захомутать богатенького дворянина.
— Чего? — Роман, успевший за время ее речи снова присесть на краешек стола, уставился на собеседницу с явным изумлением, — А это-то еще почему?
— Ну, как ты не понимаешь! — Татьяна энергично взмахнула руками, чуть не скинув при этом со стола фамильное древо, — Он это же… он! — произнося последнее слово она подняла глаза к потолку, как бы демонстрируя таким образом высокий статус Эрика, и, тотчас же опустив взгляд, чуть пожала плечами, — А я — это всего лишь я.
На несколько секунд вновь повисло молчание. Затем юноша, в очередной раз поднявшись на ноги, внимательно взглянул на свою собеседницу и, уперев руки в бока, проникновенно произнес:
  
— Знаешь, Татьяна… Я, конечно, натуральный гений, но мою гениальность показываю отнюдь не так часто, как другим хотелось бы. Поэтому слушай внимательно то, что я сейчас скажу тебе, ибо повторять я этого не намереваюсь, — и, дождавшись внимания со стороны девушки, серьезно продолжил, — За всю свою долгую жизнь, я успел понять немало важных и умных вещей. И одна из них заключается в том, что в этом мире в принципе не существует ни одного человека, который мог бы сказать о себе «это всего лишь я». Нету всего лишь людей, каждый уникален по-своему, у каждого есть что-то, что выделяет его из толпы! А уж тем более ты. Ты даже среди меня с Эриком умудряешься выделяться. И я вообще не понимаю, чего ты загоняешься по такому глупому поводу! Живи себе, радуйся, сколько влезет, здесь к тебе все хорошо относятся — Эрик к тебе привязался, отмерзает прямо на глазах, льву ты мозги запудрить умудрилась, и даже я как-то притерпелся к тебе, хотя ты и вредина, вот и наслаждайся.