Промышленный НЭП (СИ)
— Именно поэтому я предлагаю строить все материалы на неопровержимых фактах, — подчеркнул я. — Никакой политической риторики, только экономические данные и их профессиональный анализ.
Соколов задумчиво постукивал карандашом по столу.
— Когда вы планируете начать публикации?
— Чем скорее, тем лучше, — ответил я. — В идеале первые материалы должны выйти через три-четыре дня. У нас мало времени.
— Реально ли подготовить качественные материалы в такой срок? — усомнился Левитан.
— Да, — я раскрыл еще одну папку. — У нас уже подготовлены базовые статистические данные по всем тридцати семи экспериментальным предприятиям. Наш экономический отдел под руководством товарища Вознесенского работает день и ночь. Нужно только адаптировать эти материалы для газетного формата.
Следующий час мы детально обсуждали структуру будущих публикаций. Звягинцева, как опытный аналитик, предложила блестящий ход, сопоставить динамику экономических показателей до и после внедрения промышленного НЭПа по каждому предприятию в отдельности. Это давало наглядное представление о реальном эффекте эксперимента.
Гринберг дополнил план специальным разделом о технических инновациях, которые стало возможно внедрить благодаря новой системе материального стимулирования.
— Что именно мы опубликуем в первом материале? — спросил Соколов, когда общая структура серии была согласована.
— Предлагаю начать с Путиловского завода, — ответил я. — Во-первых, это крупнейшее предприятие с давними традициями, известное каждому. Во-вторых, мы располагаем исчерпывающими данными по нему за длительный период, что позволяет показать динамику. И в-третьих, результаты там наиболее впечатляющие — рост производительности на сорок четыре процента за квартал, снижение брака на двадцать шесть процентов.
— Логично, — согласился Соколов. — А во второй публикации?
— Нижнетагильский комбинат и история с аварией в мартеновском цехе. Мы можем показать, как, несмотря на диверсию, предприятие быстро восстановилось и превысило прежние показатели. Это демонстрирует жизнестойкость новой экономической модели.
Левитан, успевший просмотреть принесенные материалы, присвистнул:
— Если эти цифры соответствуют действительности, то я не понимаю, как можно выступать против такого эксперимента.
— Цифры абсолютно точны, — заверил я. — Каждый показатель подтвержден официальной отчетностью, которую можно проверить в любой момент.
Соколов решительно поднялся:
— Хорошо, товарищи. Мы начинаем работу над серией публикаций. Яков Наумович, вы отвечаете за первый материал по Путиловскому заводу. Антонина Павловна, на вас статистический анализ и графики. Дмитрий Аркадьевич, подготовьте вводную статью о значении эксперимента для всей советской промышленности.
Он повернулся ко мне:
— Леонид Иванович, первая публикация выйдет в среду. Это даст нам два дня на подготовку качественного материала. В следующую пятницу дадим обещанный материал по Нижнетагильскому комбинату.
Я протянул руку для рукопожатия:
— Спасибо за поддержку, товарищи. То, что мы делаем, крайне важно не только для нашего эксперимента, но и для будущего всей страны.
— В конце концов, — философски заметил Гринберг, — «Экономическая газета» существует именно для того, чтобы освещать экономические процессы объективно и профессионально. Мы просто выполняем свой долг.
Когда я вышел из редакции в морозный вечер, на душе стало немного легче. Первый этап информационного контрнаступления запущен. Оставалось надеяться, что объективная информация сможет хотя бы частично противостоять идеологическому давлению Кагановича.
* * *Свет в окнах экономического отдела Наркомтяжпрома горел до поздней ночи. В просторном кабинете с высокими потолками и массивными шкафами, заполненными техническими справочниками и статистическими сборниками, кипела напряженная работа.
Вознесенский склонился над большим чертежным столом, где были разложены диаграммы и графики. Его высокий лоб под зачесанными назад темными волосами выдавал незаурядный ум, а энергичные движения — внутреннюю силу и целеустремленность.
— Леонид Иванович, — обратился он ко мне, когда я вошел в кабинет после встречи в редакции, — мы подготовили сравнительные таблицы по всем тридцати семи предприятиям. Результаты даже лучше, чем мы предполагали изначально.
Вокруг него трудились еще несколько человек: статистики с привычно сосредоточенными лицами, два молодых чертежника, аккуратно переносящие цифры в диаграммы, и пожилой экономист Железнов, знаток производственной статистики с дореволюционным опытом работы.
Я подошел к столу, рассматривая подготовленные материалы. Диаграммы наглядно демонстрировали рост основных производственных показателей на экспериментальных предприятиях в сравнении с обычными заводами того же профиля. Разница бросалась в глаза даже непрофессионалу.
— Эти материалы мы передадим в «Экономическую газету» завтра утром, — сказал я, просматривая работу. — Соколов согласился начать публикации в среду. Первый материал по Путиловскому заводу.
— Отличный выбор, — кивнул Вознесенский. — Там самые впечатляющие результаты, особенно в производстве артиллерийских систем.
Пожилой Железнов поднял голову от бумаг:
— Мы подготовили специальную аналитическую записку о повышении качества продукции. На Путиловском после внедрения премиальной системы за экономию материалов и снижение брака изменился сам подход рабочих к труду. Это отразилось не только на количественных, но и на качественных показателях.
Я подошел к другому столу, где молодая сотрудница отдела, Вера Степановна Тулубьева, готовила сводный анализ финансовых показателей экспериментальных предприятий.
— Как обстоят дела с экономическим эффектом от внедрения новой системы оплаты труда? — спросил я, просматривая ее расчеты.
— Очень хорошо, Леонид Иванович, — ответила она, поправляя пряди волос, выбившиеся из строгой прически. — При росте заработной платы рабочих в среднем на тридцать процент общая себестоимость продукции снизилась на восемнадцать процентов. Это полностью опровергает тезисы критиков эксперимента о том, что материальное стимулирование приведет к необоснованному росту затрат.
— Отлично, — кивнул я. — Подготовьте специальную аналитическую таблицу, отражающую эту динамику. Это важный контраргумент против обвинений в «потакании мелкобуржуазным инстинктам».
Вознесенский отложил карандаш и подошел ко мне:
— Мы также подготовили специальный анализ по оборонным предприятиям. Здесь результаты особенно значимы. Выпуск танковых двигателей на Челябинском заводе увеличился на сорок восемь процентов, производство авиационных моторов на заводе имени Фрунзе — на тридцать шесть процентов. Без дополнительных капиталовложений, просто за счет изменения организации труда и материального стимулирования!
— Это крайне важный аспект, — согласился я. — В текущей международной обстановке усиление оборонной промышленности имеет приоритетное значение. Подготовьте эти данные отдельно, но без слишком подробной детализации, помните о секретности.
Железнов заметил, почесывая седую бородку:
— Я провел сравнительный анализ с историческими данными. В период НЭПа двадцатых годов промышленность показывала высокие темпы роста. После сворачивания НЭПа наблюдался временный спад, затем стабилизация на новом уровне. Ваш эксперимент демонстрирует динамику, схожую с лучшими периодами НЭПа, но при сохранении всех базовых элементов социалистической экономики.
— Это очень ценное наблюдение, товарищ Железнов, — отметил я. — Подготовьте, пожалуйста, историческую справку по этому вопросу. Только не акцентируйте внимание на термине «НЭП», это слишком остро воспринимается в нынешней политической обстановке.
Ночь постепенно вступала в свои права. За окном уже давно стемнело, и только свет настольных ламп освещал наш импровизированный экономический штаб.