Тайник. Тыкулкас

Малинин не мог ей сказать, что злится на неё потому, что соскучился и что с той минуты, как увидел её здесь, ни на минуту не переставал думать о Соне. Его злило и то, что он нашёл в преступлении удобную возможность позвать Софью с собой, он точно знал, что от такого необычного дела она не откажется и будет рядом с ним даже несмотря на свои вчерашние заверения.
– А нам далеко ехать? – спросила Софья, когда они выкатились за пределы Тыкулкаса.
  
– Километров десять, потом до сторожки егеря примерно километр по лесу.
– Я что-то не уверена, что подготовлена для прогулок по пересечённой местности, – скривив лицо, сказала Софья и поглубже запахнула светлую куртку.
– Ладно, не бойтесь, леди, домчим прямо до сторожки, ты, кстати, там сможешь подождать, потому что до озера сто процентов придётся пешком идти, но там метров триста.
– А ты один едешь? – удивлённо спросила Соня.
– Нет, – пожал плечами Егор, – с тобой.
– А судмедэксперт, а криминалист?
– Сейчас ещё вертолёт с Чаком Норрисом прилетит, – объезжая глубокую впадину на дороге, проговорил Егор. – Это тебе не следственная машина мегаполиса, это Тыкулкас – место, где любая штатная единица просто лишняя. Если сильно прижмёт, то из Норильска команда приедет.
– А ты считаешь, что труп на озере, это не сильно прижало?
– А ты хочешь меня поучить работе? – в тон Софье ответил Егор и, свернув на укатанную грунтовку, сбавил скорость.
– Нет, извини. Просто я помню, сколько народу было в Карельске, а здесь только ты.
– Я по первости тоже всё время удивлялся, что здесь только я. Ну так-то ещё участковые есть, даже на практику иногда стажёров присылают, но, видимо, исключительно в виде наказания, – затормозив возле приземистой избушки, возле которой суетились две лайки, проговорил Егор. – Собак не гладь, потом неделю не отмоешься.
– Почему?
– Егерь наш, мужик сильно заколдованный, – усмехнулся Егор. – Он какой-то такой дрянью своих лаек обрабатывает, что от меня потом люди шарахались, когда я тут с ними наобнимался.
– Не помню, чтобы ты любил собак.
– Я тоже не помню, но я тогда знакомиться приехал с Кадарием Селеменовичем и зашёл не туда, вот меня лайки и придержали, хотя, говорят, они вроде как не сторожевые псины. – Малинин замахал приближающемуся к ним приземистому мужчине. – Привет, что у вас?
– Плохо, Егор, плохо, – покачал головой Кадарий и глянул на Софью. – Здравствуйте. Коллега?
– Почти, – сказал Егор. – Ну, пошли, глянем, что и как. Соня, ты с нами?
– Конечно, – Софья зябко поёжилась, запахнула куртку и пошла вслед за Малининым.
Лодка, на которой стояла женская фигура, немного сместилась в воду и теперь на берегу её держал только самый край задней части. Вода подмывала тонкую полоску песка, уносила частички с собой, судно проседало всё больше, и казалось, что совсем скоро широкое деревянное дно сядет на воду и уплывёт, неся свою страшную ношу.
– Надо как-то лодку привязать, – задумчиво сказал Егор. – Нет у меня желания потом по реке её ловить.
– Сейчас племянника пошлю в дом, – сказал егерь. – Юрингай, иди дютки, возьми хэркевун. Мы, Егор, с перепугу не ходили, только вот со спины смотрели, – сказал Кадарий.
– А как же вы тогда решили, что это труп? – Егор спустился на топкий берег, обошёл лодку, пытаясь понять, каким образом так закреплено тело.
– Плащ когда с ветром летал, было видно, что не живая она, – упавшим голосом сказала Айнана. – Мы в палатке ночевали, тут ходил кто-то ночью, а утром вот увидели.
Егор смог, наконец, встать на сухую упругую кочку, он потоптался на ней для уверенности и, подняв глаза, инстинктивно отшатнулся назад. Обнажённое женское тело находилось в прямом положении, потому что руки девушки были переброшены через перекладину палки, прибитой к вертикально идущей деревяшке, стоявшей на дне лодки, а голова была примотана проволокой к следующей палке, и уже под тонкую железную леску были продеты длинные ветви, смотревшиеся как жуткое украшение на голове мёртвой девушки.
– Что там, Егор?! – крикнул Кадарий.
– Ничего хорошего, – отмахнулся Егор.
Раздумывая, как бы поближе подобраться и рассмотреть лицо жертвы, но при этом не испортить картину перста происшествия, Егор наклонился и увидел посеревшую кожу под веками, впалые щёки и приоткрытые посиневшие губы с запёкшейся кровью.
– Помогите, – вдруг вместе с порывом ветра вылетело изо рта девушки, и её веки несильно дрогнули.
– Ох, ты ж, – от неожиданности охнул Егор и, оступившись, полетел в холодную воду реки. – Да твою ж! – отплёвываясь, заорал Малинин, выбираясь на берег. – Кадарий, вызывай вертолёт спасателей, она жива.
Егор, скинув в момент напитавшийся водой пуховик, оббежал лодку и вместе с подоспевшим Юргинаем рванул её на берег.
– Тёплое что-то несите быстрее! – крикнул Егор застывшим женщинам, и те разбежались в разные стороны. Соня по камням поскакала к ним, снимая с себя куртку, а Айнана побежала к сторожке за свитерами, носками и одеялами.
Егор прыгнул в лодку, быстро нащупал крепкий узел проволоки и, аккуратно разматывая его, содрогнулся, когда услышал, с каким чавкающим звуком железо рассталось с кожей девушки, с которой буквально сроднилось. Малинин, придерживая голову, снял руки жертвы с перекладины и, подхватив её на руки, шагнул на землю, пока остальные держали судно, чтобы оно не качалось. Соня накинула на девушку куртку, засунула ледяные ладошки в свою шапку и с ужасом смотрела на рассечённую кожу головы, пока Егор широким шагом шёл наверх к домику.
– У тебя натоплено? – тяжело дыша спросил он егеря.
– Конечно, – Кадарий открыл дверь.
Егор быстро прошёл в дом, уложил девушку на кровать, а Софья, поискав глазами одеяло, укрыла её и сказала: – Нужно руки растирать и ноги, чтобы кровь равномерно расходилась. Когда врачи будут?
– Спасатели уже в пути, а врачи в больнице ждут, – хрипло сказал Кадарий. – Егор, ночью ни одна собака не проснулась. Это так не бывает, они зверя задолго чуют, а Айнана сказала, что ночью кто-то ходил.
– Давай в больницу её отправим и подробно обо всём поговорим, – сказал Егор. – Там в поле сядет вертолёт? – Малинин показал в окно на пятно, свободное от деревьев.
– Да, он небольшой, там нормально. Но она одна туда влезет, ты на машине езжай, если за ней надо ехать.
– Я понял.
Вскоре, уложив несчастную на носилки, Егор с Юргинаем помогли донести девушку до вертолёта и, погрузив её, пошли обратно к избушке.
– Я позвонил ребятам, возле неё будут дежурить, а я пока лодку осмотрю. Нужно её как-то на берег вытащить и к избушке принести, чтобы не спёр никто, и она до криминалистов дожила.
– Сделаем, – покивал Кадарий, – она не тяжёлая, дотащим. Егор, ты весь продрогший, снимай всё с себя, я тебе смену дам, потом своё заберёшь. А мы пока кофе попьём, колобо съедим с рыбой. Айнана, – крикнул егерь, – сделай гостям еду и принеси сухие вещи. Айнана, ты уснула там, что ли? – спросил мужчина. – Юргинай, где жена твоя?
– Она в дом пошла, я не видел её потом, – с улицы отозвался молодой человек. – Может, на чердаке? Там вещи тёплые искала.
– Я выйду на улицу, – сказала Софья, подумав, что вид голого Малинина точно не даст ей никаких положительных эмоций, кроме очередных душевных терзаний.
– Егор, снимай, снимай одежду, – подбодрил его Кадарий, – сам принесу тебе сменку.
Вскоре Малинин переоделся, сделал большой глоток сладкого кофе и, откусив пресную лепешку, стал усилено работать челюстями, думая о том, что же здесь произошло. С улицы послышался громкий крик Софьи, Егор вскочил с места, понёсся в ту сторону, откуда шёл голос, и увидел, что Соня стоит чуть поодаль в лесу и что-то держит в руках.
  
– Это что? – подбегая, спросил Малинин.
– Заколка девушки… – Соня задумалась. – Айнаны. Она точно на ней была. В виде гребня, я помню.
– Это точно её, – с тревогой посмотрел на Малинина подбежавший на крик Юргинай. – Кадарий, нет на чердаке Айнаны?