Изнанка

Она слышала, как сердце, размеренно бьющееся под её щекой, участило свой бег. Странно. Или это ей показалось?
– С работы. Дело было.
– А с каких пор на работе наливают и до утра почти держат? – Она тихо рассмеялась, давая понять, что это не претензия или не попытка устроить скандал. Не хотелось ей сейчас никаких скандалов, когда так уютно было рядом с Николаем в их спальне. Лежать, почти засыпая и болтать ни о чём.
  
– Да сам не понял, как меня чёрт дёрнул выпить. Предложили, я и выпил.
– Ну и бог с ним.
Она зевнула. По-хорошему, ей надо было в душ, переодеться, обед на завтра приготовить, но сон навалился, понуждая её послать всё ко всем чертям.
– Коль?
– М?
– Помнишь, мы к Светке ходили в начале сентября, ну, когда отца её с юбилеем поздравляли?
– Помню.
– На мне ещё платье такое было изумрудное. Красивое?
– Очень.
Алёна тяжело вздохнула. На ней тогда были брюки и светлый джемпер, а изумрудных платьев в её гардеробе не водилось вовсе. Впрочем, в этот момент её совершенно не волновали такие мелочи, как то, что муж катастрофически не обращает на неё внимания в последнее время.
Или – волновали?
Никита исчез. Не приходил, не звонил – хотя, Алёна уверяла себя, что и не ждала этого. А в тот единственный раз, когда она вечером забежала в гости к Свете, найдя для этого какой-то несущественный повод, его не было дома.
А Алёна мысленно возвращалась к нему раз за разом. Корила себя за это, но ничего не могла поделать. Наверное, просто врал, что она ему нравится, чтобы затащить в постель, а когда не получилось, плюнул на всё и пропал. И почему это должно её волновать?
Может, не стоило так резко обрывать то, что между ними было? Ведь по сути, ничего особенного и не произошло. Ну сходили они в бар. Ну, прогулялись бы в киношку, если бы Алёна не была так категорична. Не в постель же он её приглашал, в самом-то деле.
А вообще, ей должно быть всё равно. У неё муж, семья, жизнь и устоявшийся быт, и это хорошо. Только почему приходится себя уговаривать, чтобы в это поверить?
– Коль, ты крылья не видел? Такие зелёные, на резинках. Я в позапрошлом году их на гулянку нацепила на новогоднюю.
– Неа. Не видел. На антресолях посмотреть?
– Да нет, не надо. Поищу чего другое. И придумали же этот Хеловин.
– Не коверкай. Хэллоуин.
– Эй, ты чего злой такой?
Алёна бросила кучу тряпья на кровать и выглянула из-за дверцы шкафа, глядя на мужа, сосредоточенного упаковывающего ноутбук в сумку.
– Да не злой я. С чего взяла?
– Ну, ругаешься на меня.
– Да не ругаюсь я. Просто прошу не коверкать.
– Это, между прочим, бесовский праздник.
– Да и ты у меня не ангел.
– Тут соглашусь. Может, ведьмой нарядиться?
И Алёна снова закопалась в ворох вещей в шкафу. От предвкушения «бесовского праздника», который сегодня весёлой компанией отмечали у Светки, сердце билось чаще обычного. И выглядеть на нём хотелось по-особенному красивой. Для мужа. Или не только для него.
– Нарядись-нарядись. Если что, на метле за выпивкой сгоняешь. Вдруг кончится.
– Эх, не романтическая у тебя натура, Беляев. На метле самое то – прямо к звёздам.
– Ага. И лучше, когда не две-три, а целых пять звёздочек.
– Бирюк.
– Ведьма. Как есть ведьма.
Алёна надела короткое тёмное платье, расклешённое книзу, а на голову водрузила остроконечную шляпу. Дёшево и сердито. Осталось только размалеваться хорошенько. Сегодня можно, и даже нужно.
– Красивая у тебя всё же жена, Коль. Сексуальная, стройная. Не была бы сама ею – обзавидовалась бы.
Она повертелась перед зеркалом, довольная тем, что видела в отражении. Фигура у неё до сих пор такая, что и двадцатилетки некоторые обзавидуются. Внешность не модельная, но привлекательная, без ложной скромности. Да и выглядит она совсем не на тридцать шесть, как бы ни напоминала Никите о своём немолодом возрасте.
– Ага. Согласен.
Николай даже не поднял головы, что-то читая на упаковке от диска. Да сколько же можно?
– Ты что, ноутбук с собой что ли берёшь? Можно его хоть на время праздника дома оставить? – внезапно раздражаясь так, что решила не молчать, поинтересовалась она у мужа.
– С собой, да. Света просила ей помочь винду переустановить.
– Света? Когда успела?
– Утром позвонила. А что?
– Эм. Да нет, ничего. Надо так надо.
Алёна пожала плечами, прогоняя от себя неуместное ощущение. Совсем она в последнее время что-то не в те дебри мысленно лезет. А всему виной разговоры с Никитой, который ей открывал глаза на такие вещи, что раньше казались принадлежащими даже не другой галактике – вселенной. И наверное, по отношению к мужу это было категорически нечестно. Подозревать того, с кем прожила половину жизни, после слов какого-то мальчишки.
– Надо, да. Винду вирусы поели основательно. Надо будет ещё Каспера захватить, спасибо, что напомнила.
Алёна улыбнулась. Программист – он и в день Хеловина программист. А неуместные мысли самое время прогнать ко всем чертям. Благо нечисти сегодня, если верить кельтам, в воздухе обитает с избытком.
Никиты не оказалось и в этот раз. На празднике, где собрались едва ли не все общие друзья Алёны и Светы, было шумно, а веселье быстро набрало высокий градус. Но Никиты среди присутствующих не было. И Алёна поняла, что разочарована. Попыталась отмахнуться от этого дурацкого ощущения, но не смогла. И чем больше развлекались остальные, тем острее чувствовалось сожаление.
– Пойдём ликёра посидим попьём! – перекрикивая музыку и гомон играющих в какую-то детективную настольную игру гостей, позвала Света подругу, кивая в сторону кухни.
– Ну, пойдём, коли не шутишь, – улыбаясь в ответ и ругая себя за непрошеные мысли, согласилась Алёна. Интересно, зачем понадобилось это уединение? Может, Светка что-то прознала про них с Никитой?
– Устала от шума, – пожаловалась та, когда они добрались до небольшой кухоньки, где Алёна плюхнулась на стул. Взгляд, помимо воли, натыкался на вещи, определённо принадлежащие Никите. Кружка с надписью «Ван Гог» и смешным человечком, худи, брошенный на спинку диванчика в углу. Казалось, если чуть склониться к тёмной ткани, можно будет даже почувствовать аромат парфюма Никиты.
– Так не приглашай такую свору, – пожала плечами Алёна и помотала головой, отказываясь ото льда, который Света предложила бросить в высокий бокал, наполненный ликёром.
– Да ну, ты что? Я с вами такой молодой себя сразу чувствую. Что пятнадцать лет назад собирались на гулянки, что сейчас. Только годы всё летят, а так ничего не меняется.
Алёна поднесла бокал к губам, но остановилась. Конец фразы потонул в шуме, заполонившем барабанные перепонки. Наверняка Света действительно позвала её, потому что узнала про них с Никиткой. Недаром завела разговор о возрасте.
– Так вроде не старые мы с тобой, Свет, – как можно спокойнее проговорила, делая большой глоток спиртного. Вот же чёрт. Нервы никуда не годятся с этими Никитами и подругами.
– Совсем не старые. Ты вон вообще девчонка молодая. – Света приземлилась на стул напротив и отпила ликёра. Выглядела она не строгой, даже скорее расслабленной. На губах витала блаженная улыбка, и Алёна тоже начала расслабляться.
– Ну так… Мне вообще всегда семнадцать. Да и ты вроде раньше на старость не жаловалась.
– Ага. И сейчас не жалуюсь.
– Ну, вот и хорошо.
Они замолчали. Алёна то чувствовала себя неуютно, то наоборот – спокойно и комфортно, и от этих американских горок её начинало потряхивать. Вляпалась на старости лет как пятнадцатилетка. Она уже почти собралась вернуться в комнату и придумать предлог, чтобы закончить вечеринку, когда входная дверь, отлично просматривающаяся с того места, где она сидела, открылась и в квартиру вошёл Никита.
  
Алёна могла поклясться, что в лицо ей бросилась краска, ибо сердце забилось в груди с такой отчаянной силой, что аж дышать стало тяжело. Никита широко улыбнулся, подмигнул ей, стянул куртку и присел, чтобы развязать шнурки на кроссовках, а Алёна ничего не могла с собой поделать – пялилась на него, как будто видела впервые.