"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Вы несправедливы к ней, — заметил я. — Не скинула на вас, а направила все претензии непосредственно тому, кто всё это и устроил.
— Пусть так, — устало согласилась она. — В каком-то неправильном направлении у нас с вами разговор пошёл. Давайте попробуем начать заново.
— В самом деле, куда-то не туда мы зашли, — согласился я.
— Практику я вам с Леной зачту. Кстати, я вам для этого на самом деле и не нужна. Любая Высшая имеет право привлечь студента в рамках летней практики. Ваша мать могла бы просто сообщить в Академиум, что вы прошли практику у неё.
  
— Это было бы недостойным, — покачал головой я. — Нам не нужно незаслуженное освобождение. Но мы считаем, что наша поездка вполне заслуживает зачёта в качестве практики.
— Заслуживает, не спорю, — согласилась Анна.
— Вот её мы и хотим зачесть, а не какую-то фиктивную практику у нашей матери.
— Я не возражаю, я ведь уже сказала, что зачту. Сегодня же отправлю бумаги на вас. Ладно, что мы всё о делах, давайте просто поболтаем, есть у меня несколько минут.
Похоже, у Анны хоть и зудят старые обиды, но она всё же всерьёз настроена на сближение. В общем-то, это нам обоим выгодно — мы оба можем быть друг другу полезными, а при плохих отношениях — достаточно неприятными. Это хороший стимул для сближения даже при наличии застарелых претензий, а у нас каких-то заметных претензий друг к другу вроде бы и нет. Хотя нет, кое-что всё-таки есть.
— Совсем забыл, Анна, — вспомнил я, доставая из портфеля тощую папку. — Я же принёс вам полный протокол нашего разбирательства с Матиасом Лахти. Это, конечно, копия, но официально заверенная.
Максакова немного неохотно, но всё-таки взяла папку. Я так и не смог понять её эмоции — какая-то дикая мешанина, в которой преобладали интерес и недоверие. Однако папку она открыла и начала читать. Управилась она быстро, там и было-то всего несколько страниц.
— Интересно и неожиданно, — задумчиво заметила она, закрывая папку. — Я представляла это совсем по-другому.
— Надеюсь, у вас нет сомнений насчёт достоверности этого протокола?
— О, насчёт достоверности никаких сомнений нет, — с кривоватой усмешкой ответила она. — Да я, в общем-то, и в вашем слове не сомневалась, просто хотелось выяснить все детали. И результат оказался печален — оказывается, мною манипулировали все кому не лень. Я вовсе не настолько легковерна, но близким людям всё же доверяла. Вот они как раз и манипулировали.
— Сочувствую, Анна, — совершенно искренне сказал я. — Но вашей вины здесь нет, такое могло случиться с каждым. Невозможно жить, подозревая всех, кому-то приходится доверять. И если мы ошибаемся, доверяя не тому, это всегда больно.
Она рассеянно кивнула, затем вздохнула и отложила папку в сторону.
— Я могу это оставить у себя? — спросила она.
— Конечно, это же копия. Я её специально для вас и запросил у Дворянского Совета.
Похоже, старине Матиасу предстоит непростой разговор — но кто виноват? Это только выглядит легко и заманчиво — тут немного сместить акценты, там чуть-чуть преувеличить, или даже слегка приврать. Мало кто задумывается, что за это придётся так или иначе заплатить. Вот и родственница Матиаса стала главой Круга Силы, но захочет ли она теперь что-то делать для него?
— А знаете, Кеннер, я ведь могу вам немного помочь, — неожиданно заявила она. — Скажем так, в качестве извинения. Я вижу у вас проблему с волевыми построениями и, вполне возможно, смогу дать вам хороший совет.
— Я всегда готов принять совет, тем более хороший, — осторожно сказал я.
— У вас довольно типичная проблема мужчин-Владеющих, и выражена она у вас очень остро. Вот у вашей жены такой проблемы нет совершенно, и я не удивлюсь, если ваши успехи обусловлены большей частью помощью жены через связь душ.
— Что же это за проблема? — я всерьёз заинтересовался.
— Вы прилагаете волю, чтобы заставить Силу сделать то, что вам нужно.
— А разве не в этом и состоит смысл волевого воздействия? — удивился я.
— Нет, — покачала головой Анна. — Суть воли не в том, чтобы кого-то заставлять. Воля — это прежде всего уверенность, а не принуждение. Вы пытаетесь принудить Силу к чему-то, и она совершенно естественным образом сопротивляется. Чего-то таким образом можно добиться, но это тупиковый путь. Никому же не нравится, когда его заставляют что-то делать. Рано или поздно Сила начнёт сопротивляться всерьёз и у вас просто не хватит воли её заставить.
— И что нужно делать? — в замешательстве спросил я.
— Нужно отдаться.
— Звучит не очень привлекательно.
— Вы просто не пробовали.
Это что — пошлая шутка? Очень даже похоже на то — глаза смеются и в эмоциях веселье. Я тоже невольно улыбнулся и попросил:
— Объясните подробнее, пожалуйста.
— Нужно как бы слиться с Силой и убедить её, что это именно её желание сделать то, что вы хотите сделать. То есть быть не кем-то посторонним, кто заставляет, а стать её частью, чтобы ваше намерение естественным образом стало намерением Силы.
Вот здесь меня как будто ударило. А ведь мне всё это говорили не раз, пусть и разными словами. Помнится, когда я был ещё школьником, Алина Тирина сказала мне практически то же самое. Да и Стефа как только это не объясняла. Почему же я этого раньше не понимал? Почему пропускал все слова мимо ушей и с упорством идиота считал, что развивать волю — это больше тужиться и давить? Хотя может быть, что сейчас я просто развился достаточно, чтобы осознать это как глубокую концепцию, а не как давно надоевший набор слов.
— Спасибо, Анна, — искренне сказал я. — Мне всё это говорили не раз, но именно ваше объяснение помогло, наконец, понять суть проблемы. У вас определённо педагогический талант.
— Ещё бы, — мои слова её, похоже, рассмешили, — я ведь тридцать лет преподавала боевую практику. На каких только студентов не насмотрелась.
— Боевую практику?
Неожиданное открытие — как-то плохо я представляю себе Максакову на месте нашего Генриха.
— Ну да. Я же из мещан, если вы ещё не поняли.
— Понял, конечно, это заметно. Не сочтите за обиду, пожалуйста.
— Из чего это заметно? — заинтересовалась она.
— Вы плохо знаете уложения, касающиеся дворянства. На самом деле, полностью их мало кто знает, вот моя жена, например, не особо эти уложения учила. Но есть вещи, которые в дворянских отпрысков вбивают с детства.
— Действительно, — смутилась она, — с уложениями у меня проблема.
— Драгана тоже иногда допускала просто чудовищные ляпы, — сочувственно сказал я.
— Таким образом, наверное, бывших мещан и определяют?
— В том числе. Много есть мелких моментов, которые усваиваются с детства, и которые в мещанах сразу бросаются в глаза. В общем-то, в этом нет ничего страшного, разве что вчерашний мещанин пытается строить из себя аристократа. Новым дворянам многое прощается, а вот к их детям отношение уже строже. Детям лучше сразу нанять хороших учителей.
— Я запомню, спасибо, Кеннер, — кивнула она. — А с моим преподаванием всё стандартно — небогатая мещанская семья, заём у Академиума, и тридцать лет отработки по окончании. Как минимум половина преподавателей в Академиуме — должники, отрабатывающие свой долг.
— Академиум в качестве долговой тюрьмы — это очень новая для меня идея, — признался я.
  
Глава 3
 
Справку о практике я предпочёл отвезти в Академиум сам. Нет, я, конечно, ничуть не сомневаюсь, что Максакова сделает всё, как обещала, но вдруг она забудет? Вот как выйду из её кабинета, так её тут же и отвлекут разные важные дела. Как-то так у меня в жизни получилось, что я в принципе не верю ничьим обещаниям. Напоминать о её обещании и выглядеть просителем я не стану, и выйдет в результате очень неприятная для нас обоих ситуация. Так что я очень вежливо настоял на том, чтобы получить эту справку на руки прямо сейчас, и мы с Анной, наконец, с некоторым взаимным облегчением расстались.
  
В административном корпусе Академиума было жарко и пустынно. Откуда-то из-за угла слышались какие-то стуки и перекрикивания рабочих, и гулкое эхо далеко разносило эти звуки по пустым коридорам. В нашем деканате жизнь тоже не била ключом. При звуке открывающейся двери секретарь факультета встрепенулась и начала деловито перебирать какие-то бумаги на столе, но сонные глаза предательски её выдавали.