"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Что-то я не понял… у неё что — какой-то комплекс на это дело? Нет, ну ведь даже смешно представить, что кто-то ей там в мозгах сможет что-то поправить. Я прекрасно помню наши с ней встречи раньше и совсем не обманываюсь тем, как она ведёт себя сейчас, в нашей тесной компании. Да она без всяких конструктов способна раздавить обычного человека волей. Я вздохнул и попробовал объяснить спокойно:
  
— Я не собираюсь вообще куда-то там лезть. Всего лишь отработать передачу и приём образов. Нужно понять, как обмениваться более или менее абстрактными понятиями. С крысами некогда будет учиться, там уже надо будет общаться.
Гана молчала, находясь в каких-то непростых раздумьях. Я продолжил:
— Ну хочешь, я поклянусь, что ограничусь исключительно передачей образов? В визионе же ты бываешь? Здесь то же самое. Просто образы, и ничего больше.
— С Леной отрабатывай, — поморщившись, предложила Гана.
— С Леной не получится отрабатывать, мы с ней и так постоянно связаны, — сказал я. — Причём связаны сильнее, чем любым конструктом. Мне нужно научиться взаимодействовать с кем-то, с кем у меня связи нет.
— У вас с Леной нет связи, у вас на самом деле единение душ.
— Результат всё равно тот же самый — мы чувствуем друг друга и можем общаться без всяких конструктов. А кстати, что это за единение? Чем оно отличается от связи?
— Связь — это когда две души подстроились друг под друга, что-то вроде резонанса, — взялась объяснять Гана. — Так примерно происходит, когда супруги счастливо прожили вместе всю жизнь. Они чувствуют друг друга без слов, думают одинаково, часто бывает, что начинают говорить одновременно одно и то же. Вот и у Владеющих похожая настройка, только намного сильнее. А у вас такого нет, у вас души практически слились. Они, конечно, не стали одной, но их, пожалуй, уже и не две. К вам из-за вашего положения никак не подобраться, а то вас уже замучили бы тестами. Кое-кто у нас даже считает, что если вашим душам случится реинкарнировать, то они обе будут связаны с одним человеком. Как тебе перспектива стать женщиной, Кеннер?
— Не знаю, — сказал я озадаченно. — Если у меня душа переместится в женщину, то возможно, у меня и психика станет женской, и я никаких неудобств ощущать не буду. Но в целом такая перспектива меня не очень привлекает. А что, реинкарнация с сохранением памяти возможна?
— Очень редко, но да, несколько таких случаев было зафиксировано. Хотя на самом деле мы не знаем, насколько часто это происходит. Вот если ты реинкарнировал, к примеру, ты же не бежишь всем про это рассказывать?
— А я реинкарнировал, что ли? А то, может, мне как раз и надо бежать рассказывать.
— Не знаю, — усмехнулась Гана. — Тебе видней, а предположения насчёт тебя всякие были. Очень уж вы из общего ряда выделяетесь, особенно ты. Но опять же, человека твоего положения так просто не заставишь проходить тесты и отвечать на вопросы. Так что наши умники понастроили кучу теорий, да на этом дело и закончилось.
— А что насчёт тех, кто реинкарнировал?
— Мне три случая известны. Два очень давно были, а ещё один произошёл лет пятьдесят назад. Мужчина, шестьсот лет назад был преподавателем геометрии в университете у англов. Учебник написал, по нему даже у нас студенты учатся. А здесь стал виолончелистом, говорит, надоела ему геометрия до смерти. В прямом и переносном смысле до смерти, хе-хе.
— И что с ним сделали?
— Опросили и по тестам прогнали.
— И всё? — удивился я.
— А что ещё с ним делать? — в свою очередь удивилась Драгана. — Заплатили ему компенсацию за беспокойство и попрощались. Он у нас в филармоническом оркестре играет, можешь сходить познакомиться. Только ты от него вряд ли что-то стоящее услышишь. Разве что тебе будет интересно узнать про бытовые нюансы жизни в королевстве англов шестьсот лет назад.
Хотя с другой стороны — а чего я ждал? Что здесь попаданцев будут на кострах сжигать? Однако про себя я в любом случае ничего рассказывать не собираюсь. Не потому, что боюсь каких-то преследований, а просто затем, чтобы не осложнять отношения с семьёй. Как отреагируют мои жена и мать на новость, что Кеннер, которого они знают с младенчества, не совсем Кеннер, а немолодой мужик из другого мира? Вполне возможно, что наша семья сможет это пережить, но радости нам всем это точно не добавит.
А вот чего бы мне очень хотелось, так это почитать отчёты по всем этим попаданцам. Но ведь их и не попросить никак… Драгана сразу же начнёт меня подозревать. Да она, собственно, и так подозревает, трудно не заметить намёк, да ещё настолько толстый. что его и намёком-то не назвать. И скорее всего, она меня к этим отчётам не допустит, если я не смогу свой интерес убедительно обосновать. Придётся ждать и искать возможность.
— Вернёмся всё же к нашему разговору, — сказал я. — Лена здесь в самом деле не поможет, мне нужно твоё содействие. Точнее, нам всем это нужно, и тебе тоже.
— Не доверяю я этой затее, — недовольно сказала Гана, явно уже начиная сдаваться.
— И очень правильно делаешь, — одобрительно заметил я. — Людям верить вообще нельзя.
Она с любопытством посмотрела на меня, вопросительно подняв бровь.
— Мне можно, — проникновенно заключил я.
— Ладно, — засмеялась Гана. — Давай попробуем, но имей в виду, что я за тобой внимательно наблюдаю.
Я демонстративно закатил глаза, но развивать эту тему дальше не стал.
Конструкт мне построить удалось, хоть и с большим трудом. Поместил я его, как было сказано, точно между нами, а затем усилием воли толкнул его на Драгану. Конструкт тут же разделился, и его копия понеслась ко мне. Ощущение было как от удара подушкой — мягкий толчок, от которого зазвенело в голове.
— Как видишь, использовать незаметно его не получится, — с намёком подчеркнула Гана.
— Я и не собираюсь, — откликнулся я. — Зачем он мне? Если мне что-то такое понадобится, я просто прикажу Кельмину. Он и без всяких конструктов менталист ещё тот, в его подвале всё рассказывают, и со всем соглашаются.
— Ну-ну, — хмыкнула Гана, — ты, главное, не зарывайся.
Передача простых образов действительно не вызвала у нас заметных проблем. Однако когда мы попробовали передавать более сложные понятия, дело резко застопорилось.
— «Жители снегов плачут, когда поднимается ветер», — объявил я. — Ты это сказала?
— Нет, — ответила Гана, — я передавала фразу: «Ветер с севера приносит печаль».
— Да, некоторое сходство есть, но как-то не совсем, — озадачился я. — Давай-ка теперь я попробую что-нибудь этакое передать.
Я сосредоточился и послал цепочку образов.
— «Растения продолжают жить в семенах». Правильно?
— Нет, неправильно, — вздохнул я. — Исходная фраза: «Дети — цветы жизни».
— Странная фраза, — с сомнением сказала Гана. — И что она означает [189]?
— Ну, это значит, что дети — это замечательно, и вообще сплошная радость.
— Да? — с сомнением откликнулась Гана. — Насчёт этого есть очень разные мнения, знаешь ли. Сначала попробуй вырастить своих детей, прежде чем рассуждать на эту тему. Хотя, конечно, очень интересно, что за дети получатся у вас. На них многие захотят взглянуть.
— Не думаю, что позволю кому-то разглядывать моих детей, — проворчал я. О том, что я уже успел вырастить двоих детей, я предпочёл не сообщать.
— Ну и правильно, — кивнула Гана. — Ладно, давай продолжать, раз уж взялись. Надо добиться уверенной передачи смысла, иначе общение будет слишком примитивным.
Крыс не заставил долго себя ждать. Уже на другой день — условный день, разумеется, в пещере никаких суточных циклов не наблюдалось, — я услышал призывный писк от того самого валуна. При этом из колодца он точно не вылезал. По всей видимости, колодец был крысам нужен только затем, чтобы выскочить оттуда толпой, а для маленького крысёныша здесь хватало и других щелей.
  
— Сидите здесь и не высовывайтесь, — отдал я распоряжение спутницам. — Ещё непонятно как он отреагирует на этот ваш запрещённый конструкт, так что не будем его нервировать без нужды. Позже я всех вас с ним познакомлю.