"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Они со Смелой красовались практически одинаковыми синяками, только что под разными глазами. Генрих своего добился, и договорного матча у них не вышло. Иван тоже был с синяком в качестве презента от Ленки, так что семья Сельковых выглядела удивительно гармонично, как и положено дружной семье, которая делит на всех и радости, и фингалы. Я машинально потрогал уже подсохшее, но всё ещё болезненное рассечение у себя над ухом и поморщился.
  
— А кстати, что он так окрысился на вас со Смелой? — полюбопытствовал я.
— Да мы просто на прошлом занятии не захотели друг с другом драться, ну и так, слегка поимитировали. А он заметил и взбеленился.
— Не очень умная идея, — хмыкнул я. — Не с нашими навыками Генриха дурить.
Дара тоже потрогала свой синяк и печально вздохнула. Оживились мы только когда половой начал выставлять на стол заказанные закуски.
— А вы-то как съездили? — спросил Иван, наваливаясь на мясную нарезку.
— Да так, — пожал плечами я. — Четверых человек зарезали, двоих повесили, я стал ливонским бароном. В целом скучновато съездили.
— Везёт же тебе, Кеннер! — поражённо сказал Иван, почти забыв о нарезке.
— Это ты называешь везением? — усмехнулся я. — Иван, по сравнению с тобой я жалкий неудачник.
Сельков от удивления подавился куском ветчины, который он как раз сунул в рот, и мучительно закашлялся.
— Это как? — наконец откашлявшись, с изумлением вопросил он.
— Ну давай посмотрим. Я родился в семье аристократки, и с самого начала предполагалось, что я стану главой аристократического семейства. Что изменилось? Да ничего — кем я был, тем я и остался. Стал порядком богаче, но это тоже нельзя целиком отнести на везение. Я просто сумел воспользоваться парой появившихся возможностей. Везения там было не так уж много, в основном я добился всего своим трудом, временами изрядно рискуя. Вот скажи, Лена — так это?
— Знаешь, я как-то не рассматривала это с такой стороны, — озадаченно сказала Ленка. — Но и отрицать не могу, хотя меня не оставляет чувство, будто что-то здесь не то. Но вообще-то всё так, как ты говоришь.
— Давай сейчас поговорим о тебе, Иван, — продолжал я. — Ты родился младшим сыном кузнеца, который вряд ли мог рассчитывать на наследство.
— Ну, батя меня совсем голым на улицу бы не отправил, — неуверенно возразил Иван.
— У тебя два старших брата, не думаю, что тебе много бы досталось.
— Вряд ли много, — со вздохом согласился Иван.
— Теперь посмотри на себя — ты одарённый, по окончании Академиума для тебя реально получить пятый ранг. У тебя две красавицы-жены, и обе одарены не меньше тебя. Вы все через три года станете дворянами, а годам к сорока у вас есть хорошие шансы подняться до Старших и основать свой дворянский род. Я как был, так и остался главой дворянского семейства, а вот ты почти к такому же положению скоро поднимешься от младшего сына деревенского кузнеца. И кто тут может говорить о везении?
Иван в некотором ошеломлении завис, а девчонки с удивлением друг на друга уставились.
— Но ведь баронство-то ты получил? — наконец вспомнил он.
— Я бы не назвал таким уж везением нищее баронство, которое на меня повесил папа римский, — возразил я. — В котором к тому же пришлось воевать, потому что половина его была захвачена соседями. А ещё туда придётся вложить минимум триста тысяч гривен, при этом есть довольно высокая вероятность, что у меня через некоторое время это баронство отберут, и все вложенные деньги пропадут. В принципе вполне возможно, что его удастся сохранить и превратить в процветающее, но это будет совсем непросто. Если бы была возможность отказаться от этого баронства без последствий, то я бы, наверное, так и сделал.
— Знаешь, Кеннер, это какой-то очень неожиданный взгляд на вещи, — сказала Смела. — И кстати насчёт дворянства — нам всем нужно стать Старшими, чтобы основать свой дворянский род?
— Достаточно одного Ивана, — ответил я. — Если же Старшим станет не он, а кто-то из вас, то будет немного сложнее. Например, если Старшей станешь только ты, то ты будешь основательницей рода Беркиных-Сельковых, а вот дети Дары дворянами не будут.
— А если мы с Иваном оба станем Старшими — это будет род Сельковых или Беркиных-Сельковых?
— По умолчанию считается, что главой семейства является мужчина, так что это будет род Сельковых. Но если вы при регистрации в дворянском реестре впишете главой семейства тебя, то это будет род Беркиных-Сельковых.
Будущая дворянская семья в полном составе погрузилась в размышления. Тут нам как раз принесли горячее, и мы в тишине принялись за еду.
— А скажи, пожалуйста, Кеннер, — наконец, заговорил Иван, отодвигая от себя пустую тарелку, — почему ты думаешь, что мы станем Старшими?
— Я так не думаю, — покачал я головой. — Откуда мне это знать? Я думаю, что у вас хорошие шансы, но зависит это только от вас. Способностей у вас достаточно, и если хватит воли, то обязательно станете.
— Я вот этих заходов насчёт воли вообще не понимаю, — нахмурился Иван. — Много нам про это говорят, но какая-то чепуха получается. Вроде как нужно просто сильно захотеть, и всё будет.
— К хотению воля вообще никакого отношения не имеет, откуда ты это взял? — удивился я. — Не помню такого, чтобы нам что-то говорили насчёт того, что захотел, и всё будет.
— Ну может я немного не так понял, — смутился Иван. — Вроде там было, что нужно делать что не хочешь, ну или захотеть это делать.
— Нет, хочешь ты что-то делать или нет — это совсем неважно. Если ты заставляешь себя что-то делать, то ты всего лишь себя заставляешь, и не более того. Воля здесь совершенно ни при чём. Ну то есть, такие вещи тоже помогают развить волю на начальном этапе, но прямой связи нет. А вот насчёт именно воли… давай я пример из своей жизни приведу. Был у меня в жизни случай, когда Ольга Ренская на меня давила, а я отказывался сделать то, что она хотела. Если бы я хоть на мгновение допустил, что я это сделаю, то это было бы просто упрямство. Но у меня не было никаких сомнений, что я делать это не стану, даже если умирать буду, и вот это была уже воля. Очень тяжело сопротивляться, когда Высшая начинает давить, потому что у них-то как раз воля стальная. И случись мне допустить хоть малейшую возможность сдаться, она бы это обязательно почувствовала и обязательно меня бы додавила. Понимаешь, воля — это абсолютная уверенность, что всё будет так, как ты хочешь. И если эта уверенность у тебя есть, то всё действительно так и будет. У меня тогда уверенности оказалось больше, чем у Ольги.
— Вот ты сказал «будет так, как ты хочешь». Значит всё-таки воля — это когда хочешь что-то сделать?
— Нет, не так. Мне просто сложно точно сформулировать. Воля — это когда ты делаешь то, что считаешь нужным, и абсолютно уверен, что это будет сделано именно так. Хочешь ты при этом, или не хочешь — это вообще неважно.
— И что — это действительно так просто? — удивился Иван.
— Это сказать просто, — засмеялся я. — Попробуй этого добиться. Если получится, то ты в тот же момент станешь Высшим.
Иван вздохнул. Свои шансы стать Высшим он явно оценивал не очень высоко.
— Вот такими настроениями ты и разрушаешь свою волю, — заметил я.
Ваня поморщился и решил срочно перевести неприятный разговор на что-нибудь другое.
— Ты, кстати, ещё раз жениться не собираешься?
— «Кстати» — это в смысле для развития воли? — засмеялся я. — Нет, сказать по правде, я плохо представляю, как можно с несколькими жёнами жить. У вас-то как — нормально получается?
— Нормально, — сказали девчонки в один голос и слегка порозовели.
  
— Вот, — сказал Иван. — Втроём гораздо веселее.
— Ну да, конечно. А уж как впятером весело, просто обхохотаться можно, — согласился я. — Спасибо, но всё же нет, у меня и без того веселья хватает. Да и не такое у меня большое сердце, чтобы любить сразу нескольких женщин. Мне Лены достаточно, у нас с ней идеальная сочетаемость. Как у винтика с гаечкой.