Суд короля

Питер не станет молчать, если она не успеет выполнить свой урок вовремя.
Маргарет встала, вышла из дома и под ночную перекличку сов пошла со свечой в руке к валяльному сараю.
Распахнула дверь и увидела своего терпеливого и трудолюбивого ребенка, топчущегося, как всегда, в вонючей валяльной яме. Его встревоженное лицо обратилось ко входу, но тут же просветлело и смягчилось, когда он увидел, что это не Питер. Джон выбрался из ямы и, распахнув руки, пошел к ней для приветствия, которое они держали в тайне от Питера.
  
Маргарет обняла сына, а потом пошла к корзинам, где хранилась срезанная сырая шерсть.
И тут у нее засосало под ложечкой. Шерсти почти не было. И это тоже обернется ее провинностью, как и не наполненная вовремя корзина в доме. В последнее время работа Питера почти встала — в том числе и из-за случившихся в Клэршеме страшных событий. Но он и не вспомнит об этом, а просто поколотит ее. В приостановке работы виновата была лишь Маргарет, и никто другой.
Джон уже стоял рядом, озабоченно глядя туда же, куда и она, — так он пытался помочь ей, благослови Господь беднягу.
Маргарет снова проверила каждую из корзин. Шерсти было явно недостаточно. Ей стало не по себе.
Взяв себя в руки, она еще раз окинула взглядом сарай. Бочки. Много бочек. И за одной из них — корзина, хотя туда их отродясь не ставили.
Слава богу! Питер все же наполнил корзину шерстью, просто поставил ее не туда.
Маргарет поспешила к своей находке. Джон шел по пятам. Вытащив корзину, заглянула внутрь. Ее желудок вновь сжался. Тут были лишь грязные очески и обрывки. Но вдруг ей все же удастся использовать хоть что-то… И она запустила руку в груду шерсти.
Джон стоял рядом, лениво перекатывая во рту свой язык и явно наслаждаясь перерывом в работе.
К удивлению Маргарет, пальцы наткнулись на кожу. Добрую кожу. Она вытянула находку. Башмак. И хороший. Поискала еще. Второй. Но откуда?
Впрочем, в любом случае это не ее дело — и не Джона. Питер поколотит их обоих, если узнает, что они совали нос куда не надо.
И все же что-то тут явно было не так — нельзя же поймать в силки пару башмаков.
За спиной шумно вздохнул Джон, и она перестала колебаться.
Неважно. Пара башмаков не стоит взбучки. И она сунула их обратно в очески.
— Словом, я оставила башмаки там, — сказала Маргарет в напряженной тишине залы. — Набрала сколько нашла подходящей шерсти и пожелала доброй ночи Джону. Дома еще поработала и пошла спать. Проснулась как всегда, на заре, и рядом спал Питер. Ну а потом пошли обычные дела. Я подметала двор, когда узнала о сэре Реджинальде.
— Ужасные новости, госпожа Вэбб, — у изгороди остановилась пара слуг Эдгара. — Слышали уже?
Маргарет потрясенно слушала их сбивчивый рассказ об убийстве лорда.
Ее рука взлетела ко рту.
— Да когда ж это все закончится? Когда Линдли уже изловят?
Тот слуга, что был повыше, покачал головой:
— И не надейтесь, пока главный тут этот королевский клерк, Барлинг.
— Сейчас опять чушь всякую спрашивал, — добавил второй. — Про башмаки какие-то, которые сэр Реджинальд, упокой Господь его душу, будто бы дал Линдли или что-то вроде.
Во рту Маргарет пересохло.
— Точно башмаки?
— Ага, сам нас расспрашивал. — Слуга с отвращением сплюнул. — Тупой ублюдок.
Товарищ потянул его за рукав:
— Пойдем уже. Скорбный денек, госпожа Вэбб.
— Воистину скорбный.
Маргарет смотрела, как они уходят, крепко сцепив руки на метле и не в силах пошевелиться.
Башмаки. Спрятаны в сарае. И она о них не знала. А слуга короля расспрашивал о них, расследуя убийство сэра Реджинальда.
Надо отнести эти башмаки Барлингу — и побыстрее, пока не проснулся Питер.
Маргарет с бешено колотящимся сердцем поспешила к сараю и вошла внутрь, прислонив метлу к стене.
Джон уже начал топтать шерсть, они обнялись.
Маргарет подошла к спрятанной за бочки корзине и сунула дрожащую руку в груду оческов. Слава богу, башмаки по-прежнему были там. Она сунула оба под свой передник. Мигом обернется.
А потом сзади раздался голос:
— Ты что тут делаешь, Маргарет?
— Ясное дело, это Питер был, — сказала Маргарет, — велел мне засунуть башмаки обратно и идти с ним в дом. Сказал, что утопит Джона в валяльной яме, если не послушаюсь. И я пошла с ним. Что мне еще оставалось? Зашла в дом. Он был сзади. Больше я ничего не помню.
— Этот момент вполне мог оказаться последним в вашей жизни, госпожа Вэбб. — Барлинг сдержанно кивнул. — Несомненно, таков и был план вашего супруга — ударить вас по голове и оставить мертвую, как он полагал, на полу. — Клерк вновь повернулся к зале: — Затем Вэбб покинул дом и дерзко присоединился к поискам Линдли. Что вы помните из дальнейших событий?
— Как лежу в комнате усадьбы сэра Реджинальда Я не знала, сколько прошло времени, но при виде Джона мое сердце успокоилось, потому что он был со мной и в безопасности — хотя бы в тот момент. Но тут же вновь наступило забытье. А потом я услыхала, как вошел Хьюго Стэнтон. — Маргарет бросила благодарный взгляд на посыльного. — У меня получилось открыть глаза, и я хотела рассказать про башмаки и про Питера, но не смогла сказать ни слова. В голове они были, а сказать не получалось.
— Удар по голове часто приводит к подобным последствиям — порой и на всю жизнь. Слава Господу, что он избавил вас от подобной муки. Но вы, несомненно, мучились, когда лежали неподвижно и не имели возможности поделиться важнейшими сведениями. Помочь же вам мог лишь один человек, верно?
— Да, сэр.
— И кто же это?
— Мой сын, Джон.
Барлинг увидел недоумение на обращенных к ним лицах.
— Расскажите нам, каким образом он мог это сделать.
— Конечно. Видите ли, все вокруг всегда считали Джона полоумным дурачком.
— Но вы придерживались иного мнения.
— Все вышло случайно, ему тогда было всего четыре года, — сказала Маргарет. — Но я всегда считала это десницей Божьей.
Сверток ткани тяжело давил на плечи Маргарет. Дорога до монастыря заняла больше времени, чем она думала, и надо было поспешить. Джон остался с Питером, и ее, как всегда в таких случаях, мучил тошнотворный страх.
Вдруг ее мальчик подойдет к камину, не углядев огня своим косым глазиком, а Питер этого не заметит.
Или же не захочет замечать.
А то и решит отогнать Джона пинком или ударом вместо того, чтобы просто похлопать по плечу. Ударит, если надоест слушать лепет Джона, его похожее на клич гусенка кряканье, странный гогот и фырканье с болтающимся языком и брызгами слюны во все стороны.
Но это был не просто шум. Маргарет чувствовала, что Джон пытается разговаривать с ней. Она очень долго думала, что жестокость Питера сделала из ее сына полоумного идиота, но однажды малыш ткнул пальцем в бадью с молоком и издал звук. Потом на кота — и звук был уже другим. Она пыталась, изо всех сил пыталась научить его словам, когда Питер уходил на промысел.
— Мо-ло-ко, Джон. Джон, о-гонь.
Но в ответ ничего — только мокрые поцелуи на щеках, обвивающие шею ручки да мелкое хихиканье.
С Питером он никогда не смеялся. Никогда. Только шарахался от него да без конца мочил штаны от страха. Маргарет ускорила шаг.
Толстый дружелюбный монах-привратник указал ей, куда надо отнести ткань.
На дворе Маргарет обдал пленительный запах жареного мяса. Видать, монахи собрались обедать. Она заглянула в распахнутые ставни, и в животе у нее заурчало. Столы буквально ломились, и…
Она обмерла, не в силах отвести взгляд.
  
Потому что заполненная обедающими монахами трапезная кипела бурным, но совершенно бесшумным движением. Взлетали руки, пальцы без остановки складывались в самые разные фигуры.
Один из монахов взглянул на нее, и Маргарет кинулась прочь, испуганно уронив ткань.
На обратном пути она вновь подошла к румяному привратнику. Нельзя было уйти отсюда, так ничего и не узнав — пусть даже ценой еще одной задержки.