Постчеловек (СИ)

Вышедший перед Костей Кондор жестом велел солдатам удалиться.
— Т-ты? — заметив парня, удивился заикающийся Беляков. — Я т-тебя п-помню…
— Так, господин ученый, на зонте крученый, — оскалился замыкавший процессию Понтифик, — давай подсоединяй свою шарманку, будем сейчас молодежь в космос запускать!
— В к-какой к-космос?
— В параллельный! Подключай давай, не тупи.
Беляков встал и на трясущихся ногах приблизился к приборам. Под пристальным наблюдением со стороны Кондора принялся нажимать на них кнопки и рычажки.
  
Федор Ильич повернулся к Косте. Протянул тому сжатую в кулак ладонь:
— Возьми и вставь себе в чип-устройство.
— Что это?
— Модифицированный «Жора». Внешний, — не вдаваясь в подробности, пояснил Понтифик и улыбнулся: — Нужен… кое для чего.
— Для чего?
Толстяк на мгновение закатил глаза. В них читалось раздраженное: «Как мне надоело тебе все объяснять!»
— Для того чтобы я мог подключиться к твоему сознанию в параллельном мире.
— Зачем? Вы хотите… управлять мной, как марионеткой?
— Откуда такие мысли, Константин? — вроде как ужаснулся Федор Ильич. — Все намного проще — нам надо передать некую информацию, которую ты сам вряд ли запомнишь. Вот я и буду тебе ее начитывать, диктуя прямиком в голову. Тебе останется лишь все правильно повторить! Надеюсь, с этим-то справишься?
Костя кивнул.
…Пока Беляков посиневшими от страха пальцами подключал Яковлева к системе и готовил шприц, Федор Ильич присел рядом, на койку:
— А вот теперь, Константин, давай наконец-то поговорим о твоем задании! Как ты видел, эти чиновничьи гады свалили из города, и достать их обычными способами, увы, не получится. Нет у нас ни коптера, ни самолета, ни ракеты, ни даже дирижабля. Нету! — Толстяк наигранно вздохнул и неожиданно начал говорить про себя от третьего лица: — Но! Дядя Федя заранее обо всем позаботился! Он взломал базу данных правительства и, представляешь, узнал имена, фамилии, биометрические показатели и прочую информацию обо всех без исключения чиновниках, олигархах и прочей дряни! Теперь у него есть список всех, кто стоял за хворью, кто отдавал приказы, спонсировал… или был в курсе! Дядя Федя хорошо постарался, а еще ему надоело говорить о себе в третьем лице! Выглядит, будто он шизик!
— Так в чем именно состоит мое задание? — поторопил Костя. — Передача какой-то информации, это я понял…
— Константин, прояви логику и включи причинно-следственную связь! — пожурил его Понтифик и передразнил: — «Какой-то информации»! Ты должен будешь передать жнецам данные об элите!
— А-а, понял! — Костя шлепнул себя ладонью по лбу. — А зачем?
— Зачем, зачем… Ты же помнишь из рассказа нашего дорогого господина Белякова, что технология перемещения пришла из того мира? — спросил Федор Ильич, и Костя кивнул. — Так вот, мы хотим выдать жнецам данные всех наших э-э-э… злодеев. Всех, кто знал об этой технологии. Всех, кто был в курсе истинной цели перемещения наших граждан туда. И всех, кто виновен за недавнюю гибель сотен жнецов. Также мы пообещаем больше не пользоваться перемещениями и, в свою очередь, взамен хотим попросить об одной малю-ю-юсенькой услуге.
— О какой?
— Хотим, чтобы жнецы воспользовались своими перемещалками и захватили тела наших сбежавших злодеев. А потом… — Понтифик сделал вид, что задумался и, осторожно косясь на парня, бросил словно невзначай: — А потом, предположим, пусть жнецы… не знаю… убьют их!
Костя, который до сих пор желал, чтобы все было по закону, нахмурил брови:
— Убьют? Или пусть лучше вернут в Северогорск? Для справедливого суда?
Федор Ильич бегло посмотрел на парня, стараясь понять, откажется тот или нет, если он так и будет стоять на своем варианте? Мало ли, пойдет еще на принцип!
— Ну да, можно и вернуть! — согласился толстяк. — Хотя мой вариант нравится мне гораздо больше…
— Думаете, жнецы согласятся на сотрудничество? — деликатно усомнился Яковлев. — Нет, я не ставлю под сомнение ваш план, просто…
— А почему не согласятся? — перебил мужчина. — Мы предлагаем хорошие условия сделки! Посуди, для них это не только возможность покарать виновных, но и дальнейшее спокойствие! Ведь « там» не особо довольны нашими постоянными поползновениями! Не зря ведь они чуть ли не целую гильдию жнецов организовали!
Костя потер лоб:
— А что потом?
— В смысле? — не понял Федор Ильич. — Когда — потом?
— Когда все это закончится?
— Потом — все. Конец диктатуре! Начнем строить в Северогорске новое общество. Цивилизованное. Демократическое. Справедливое!
— Строить и ждать, пока планета столкнется с чем-то внеземным?
Понтифик громко выдохнул:
— И ждать, да… И думать! Думать, как сделать так, чтобы этого не случилось! В наших руках теперь мощь тысяч людей, понимаешь⁈ Мощь нейронных сетей! Андроидов! Си-энергии!.. Что-нибудь, да придумаем!
Костя закивал — он не сомневался, что Федор Ильич сдержит слово. Иначе погибнет сам!
— А кто будет управлять новым обществом? — неожиданно спросил он. — Если все правительство захвачено вами и пойдет под суд?
Федор Ильич замялся:
— Ну кто, кто… Найдем! Самых умных и самых активных людей из народа… Меня еще можно выбрать мэром, как главного вояку! — рассмеялся толстяк, и было непонятно, шутит он или говорит всерьез.
— У меня все готово, — осторожно влез в их разговор Беляков.
Федор Ильич смерил его презрительным взглядом:
— Долго возился. Может, тебя это… того?.. Чтобы быстрее шевелился?
Ученый вмиг покрылся испариной, покраснел еще сильнее и испуганно попятился:
— Не-н-надо м-меня… того!
— Хрен с тобой, живи, болезный, — отмахнулся толстяк и повернулся к Косте: — Ты готов, Константин? Тогда, как сказал некто Гагарин: «Поехали!»
Беляков дрожащими руками всадил в плечо парня тонкую острую иглу и выдавил в него «вакцину». Костя почувствовал, как перед глазами начинает мутнеть. Уже теряя сознание, в последнее мгновение заметил, что в кабинет вошла Кэт. Он улыбнулся ей, а затем мир потух.
…В парке, словно перекликаясь друг с дружкой, горланили птицы. С одной стороны раздавался резкий свист, с другой — громкий клекот, с третьей — истошное карканье. Но сколько бы Костя, щурясь от яркого солнышка, не вглядывался в кроны деревьев, пытаясь обнаружить среди них «певцов», все его попытки были тщетны.
Парень в одиночестве сидел на скамейке в глубине парка, беззаботно откинувшись на ее спинку. Выцветшая от времени скамейка стояла вдоль вытоптанной тропинки, что со всех сторон поросла зеленью. В парке было немноголюдно, видимо, сказывался рабочий день. Лишь мамочки с колясками да детьми постарше время от времени неторопливо проходили мимо… Несмотря на внешнюю невозмутимость, в груди Кости все сжималось от давящего чувства тревоги…
«Константин, — вдруг раздался в его голове голос Федора Ильича. — Сейчас очень внимательно! Сзади приближаются двое жнецов! Не дай им выстрелить раньше, чем успеешь с ними заговорить!»
Костя сглотнул, чувствуя, как тревога в груди переползает в низ живота и собирается в липкий комочек страха — в следующие секунды жизнь могла оборваться…
Он обернулся через плечо — жнецы были уже рядом, шагах в десяти, — и, следуя полученной инструкции, поднял руки и медленно встал. Повернулся. Жнецы, наведя на него оружие, настороженно наблюдали за этими телодвижениями.
«А ведь могли прикончить меня издалека!» — запоздало подумал парень и воскликнул дрожащим голосом: — Не стреляйте! Я пришел сотрудничать!
Жнецы удивленно переглянулись:
— Говори! Мы слушаем.
  
Но оружие не опустили.
  
Глава 19
 
Благополучно передав жнецам всю необходимую информацию, Костя вернулся в лабораторию. Некоторое время лежал, пытаясь прогнать небольшое оцепенение.
Ни Федора Ильича, ни Кондора, ни Кэт в кабинете не было, и лишь Беляков вновь сидел за столом под присмотром своих надзирателей.