"Фантастика 2024-159". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— И ты хочешь, чтобы это сделала я, — скорее утверждала, чем спрашивала женщина.
— А какие варианты? У меня сил не хватит. А у вас и опыт, и знания, и Благодать. Кроме того, тот веселый доктор дал мне пару препаратов, которые способны несколько упростить процедуру допроса.
Матильда взирала на меня почти что с ужасом.
— С кем ты начал водиться, Михаил?
— С теми, кто может помочь, — отрезал я. — Выбирать не приходится, вы еще не заметили?
Баронесса хотела что-то сказать, но осеклась.
— Что за средство, чтобы развязать язык?
Я вытащил из кармана небольшую коробочку с тремя шприцами. Первый предназначался, чтобы вывести Воронцова из бессознательного состояния. Второй — чтобы помочь его разговорить. Третий… Третий должен был снова отправить его смотреть фильмы ужасов.
— Вот, — я протянул Матильде тонкий шприц. — Насколько я понял, это вытяжка из белены.
Матильда кивнула.
— Скополаминум, — сказала она. — Действительно, его применяют в отдельных случаях, хотя это не является законным. Это вещество не заставит говорить правду, Михаил. Оно применяется в медицине, часто для наркоза. Врачи давно обнаружили, что под слабым воздействием пациенты были склонны выбалтывать такие подробности о себе и близких, которые в здравом уме никто не отважится обнародовать. Скополаминум немного растормаживает.
— Значит, то, что надо, — улыбнулся я. — Значит, пустим в дело.
— Погоди. Дай хотя бы осмотреть его ментал на предмет блоков. Уверена, Великая княгиня защитила голову своего адъютанта.
А вот это хороший вопрос. Да, защита точно должна была стоять. Только в случае с Воронцовым беда была в том, что блок, который убьет его в случае воздействия на разум… Короче, бесполезен он. Помрет, очухается, снова помрет, очухается… И в промежутках между смертью и воскрешением уж точно успеет что-нибудь разболтать. А Ксении Воронцов уж точно зачем-то был нужен, раз она так к себе его приблизила.
Я поделился рассуждениями с Матильдой. Баронессу это не особенно убедило.
— Какие еще варианты? — давил я. — Ждать появления Ирины или Корфа? Так они черт знает где и непонятно когда появятся. А держать этого бессмертного здесь долго я не намерен — слишком опасно. Как допросим, я… Короче, позабочусь я о нем.
— Ладно, — вздохнула Матильда. — Вводи препарат, чтобы он пришел в чувство. И помни: я делаю это из почтения к твоему роду и из желания наказать его за то, что он совершил.
Я кивнул и снял колпачок со шприца. Пока я возился с приготовлениями, Матильда сама готовилась к допросу: отодвинула стол к стене, и я увидел, что один из стульев был натурально приварен к полу. На него мы усадили еще не очнувшегося Воронцова, связали прочным тросом такими узлами, о которых я до этого дня и не знал. Затем баронесса установила плотные барьеры вокруг стула.
— На всякий случай, — пояснила она в ответ на мой немой допрос. — Я действую по протоколу взаимодействия с особо опасными. Правда, сейчас не все пункты можно соблюсти. Но будем надеяться.
— Как скажете.
Ну, ей точно было виднее. Я закатал рукав и ввел в вену Воронцова тонкую иглу. Руки помнили, как я сотни раз делал уколы маленькой Оле в старом мире. Получилось не хуже, чем у процедурной медсестры.
Долго ждать не пришлось — Воронцов с трудом открыл глаза через несколько минут.
— Обхитрил ты меня, Миша, — он попытался улыбнуться, но мышцы плохо его слушались. Вместо улыбки получился оскал.
Не отходя от него, я ввел скополаминум и отошел. Едва я оказался возле Матильды, она снова поставила щиты и усилила их.
Воронцов сфокусировал взгляд на шприцах у меня в руках.
— Умно, Миша, умно. Используешь опыт борцов с аристократией против своих же? Имей в виду, что теперь мне будет гораздо труднее тебя защитить. Хотя вряд ли это уже вообще возможно.
— Ты и не собирался, — ответил я.
— Ой ли? — он снова косо улыбнулся. Зрачки расширились, мышцы снова расслаблялись, и Сергей растекся по стулу, словно желе — лишь путы удерживали его от падения. Возможно, скополаминум был чем-то усилен. — Ты что, и правда думаешь, что я хочу тебя убить?
— Я не думаю. Я знаю.
— Погоди, Миш, — знаком остановила меня Матильда. — Он говорит правду.
— Ну хоть кто-то в этой комнате понимает суть вещей! — расхохотался Воронцов и уставился на меня. — Я не убивать тебя вез, дубина ты стоеросовая! Мне нужно было вывести тебя из игры, чтобы уберечь!
— Моего отца и бабушку ты тоже уберег?
— Здесь, признаюсь, вышла заминка. Приказ отдавал не я. Я мог вмешаться, попытаться остановить их, и тогда лег бы рядом с ними. И с Олей в том числе. А так мне удалось спасти хотя бы ее.
— Кто отдал приказ?! — рявкнул я так, что задрожал барьер.
— Ну угадай с одного раза, кто, — Воронцов взглянул на меня как на идиота. — Ты был полезен, пока служил. Пока гонялся за призраками и ковырялся в мелочевке. Но как только ты полез выше, стал опасен. Поэтому в тебе больше не заинтересованы.
— Значит, Ксения.
— Чудеса дедукции, дружище, — расплылся в улыбке Сергей. — Знаешь, мне в какой-то степени жаль, что она выбрала меня, а не тебя.
— Для чего выбрала?
— Ей нужна кровь. Кровь и то, что она в себе несет. Она собирала необычную силу. Вывела и нашла несколько уникальных… Она называет нас объектами. Мы-то с тобой думали, что мы чуть ли не единственные уникумы с особыми способностями, а оказалось, что нет. Госпожа давно собирала коллекцию… Но ты в нее больше не входишь.
Так, стоять. Воронцов говорил о людях, способности которых в той или иной степени выходили за рамки Благодати. Я был одним из немногих носителей родовой силы в стране. Воронцов получил дар бессмертия. Ирина оказалась скрытой Романовой, у которой, несмотря на незаконное происхождение, отлично получалось манипулировать силой. Значит, были и другие люди с уникальными способностями.
Я вопросительно взглянул на Матильду, и она кивнула. Сергей говорил правду. Или как минимум сам верил в то, о чем говорил.
— Зачем ей все это? — тихо спросил я.
— Она же нам говорила, Миша. А ты плохо слушал. Будет новая аристократия. Теперь вообще все будет по-другому! Не будет императора. Не будет передачи Осколков по роду. Отныне будут только личные достижения и награда за них. А новая аристократия уже родилась. Новая аристократия — это те, кто выше Благодати. Кто может творить с ней такое, что остальным и не снилось, — тараторил Воронцов, завороженный собственными словами. — Ты не представляешь, каким прекрасным будет этот новый мир. И мне правда жаль, что тебя в нем не будет.
Глава 19
Воронцов снова расплылся на стуле. Закатил глаза, запрокинул голову с блаженной улыбкой. Видимо, действие скополаминума вошло в самую интенсивную фазу.
— Кажется, ему нужен перерыв, — сказала Матильда. — Дай парню передохнуть, а то он языком едва ворочает.
Я покосился на бывшего товарища. Теперь уже не знал, что о нем и думать. Признаюсь, как только я решил притащить его на допрос, у меня было вполне четкое понимание того, что делать с ним дальше. Жестоко, кроваво, но эффективно. Ибо я сомневался, что Воронцов сможет отрастить новую голову. Даже топор припас для такого случая — нашел в подсобке схрона на Камской.
Теперь же, когда Матильда подтвердила, что Воронцов именно что спас Олю, да и меня убивать не собирался… Вот как к этому относиться? Работает на врага, выполняет для него всю грязную работу, но иногда делает что-то хорошее. Идиотская ситуация.
В одно ухо шептал дьявол. Требовал оставить все как есть, вернуться к изначальному плану и окончательно избавиться от Сергея. Ну и что, что он спас Олю от смерти в родном доме. Зато позволил умереть моим отцу и бабушке, да и кучу невинных слуг угробили зря.
Работая на Великую княгиню, он не мог остаться с чистыми руками. А раз так, то заслуживал кары.
Ангел требовал оставить его в покое. Умолял учесть, что Воронцов изворачивался как мог. Пытался помочь, но не был всесилен. В этом конфликте каждый оказался сам по себе, и Сергей просто старался не пропасть. Можно ли было его за это осуждать? Отрубленную голову назад не пришьешь — разве что можно сделать аналог Леньки Пантелеева.