"Фантастика 2024-159". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Консьержка захлопнула окошко, набрала номер и, кратко переговорив, повесила трубку.
— Сегодня вам повезло, юноша. Гавриил Петрович прибудет примерно через четверть часа.
— Вы — моя спасительница, сударыня!
— Присядьте пока здесь, в холле.
Дама вернулась к вязанию, однако то и дело поглядывала на меня взглядом истинного цербера. Внешность она мою запомнила, но как опишет? В форме, в кепке, молодой человек приятной наружности и с не менее приятными манерами. Не было во мне ничего приметного — просто благообразная рожа. Удобно.
  
Едва Бестужев появился в стеклянных дверях, я вскочил с пакетом наготове.
— Гавриил Петрович! — позвала женщина. — Вот почтальон, о котором я говорила.
Бестужев скользнул по мне внимательным взглядом и, разумеется, мгновенно узнал.
— Посылка особо ценная, господин. Потребуется заполнить бумаги, — сказал я, кивая в сторону лестницы.
Старый коллега безупречно мне подыграл.
— Конечно, идемте наверх. Нужно сперва проверить целостность пакета. Я уже заждался, если честно. Говорили, привезут вчера…
— Небольшая накладочка, от лица компании приносим извинения. Сами понимаете, фуры стоят на границе города…
Мы наконец-то прошли сквозь турникет и, едва завернули за угол к лестнице, Бестужев припечатал меня к стене.
— Ты что творишь, Соколов? — прошипел он.
— Меня ищут. Как иначе к вам попасть инкогнито? — шепнул я.
— Наверх. Бегом!
Бестужев занервничал. Если бы не блокирующие фон артефакты, я бы наверняка почувствовал его страх и напряжение, но сейчас приходилось читать по лицу. Едва он захлопнул входную дверь квартиры и запер ее сразу на три замка, мы оба с облегчением выдохнули.
— У тебя мало времени. Минут десять. Иначе Аркадьевна зачнет задавать вопросы. Она раньше в Конторе работала, и у нее хобби писать доносы. Так что говори в темпе, Михаил.
— Хорошо, начну с важного, — кивнул я. — Мой друг Воронцов сжег мой дом, убил отца и бабушку и похитил мою сестру. Он служит Великой княгине, которая путем цепочки запутанных интриг устранила всех возможных наследников императорской семьи и явно планирует сконцентрировать власть в своих руках. Государь с супругой и дочерями были живы, когда я видел их в последний раз в Константинополе. Юсупов и Радамант работали на Великую княгиню, и обе организации — ее творение. Достаточно интересная выжимка?
Бестужев слушал меня, даже не моргая. На суровом лице не отразилось ни единой эмоции — у ищеек с этим вообще было туговато.
— Предположим, кое-что мне уже передали из Константинополя.
— Через Любань?
— Через Любань, — ответил Бестужев. — Я знаю, что Корф тебя послал.
— Как мы можем друг другу доверять, Гавриил Петрович? — севшим голосом спросил я. — Почему я должен вам верить? Вы можете хоть чем-то доказать, что не перешли на ее сторону?
Бестужев тихо усмехнулся и прислонился к стене.
— Тот же вопрос могу задать и тебе. Но я тебе верю, Соколов. Знаю, что случилось с твоими. Знаю, что Воронцов стал адъютантом Ксении Константиновны — я все же нахожусь здесь подольше твоего. Но раз ты здесь, значит, клятве не изменил. А я… Слово дворянина, что служу государю Алексею Константиновичу и отдам жизнь за него и его детей. Не знаю, что еще могу сказать, Соколов. Доверие — это всегда риск. И я рискую собственной головой, приняв тебя у себя дома.
Я не был уверен, что этого было достаточно, но Слово дворянина для меня значило многое. Что бы там ни говорили о моих блоках и формировании определенного типа личности, но обещание есть обещание.
— Я вам верю, — вздохнул я. — Больше все равно некуда было идти. Мне нужна помощь.
— Говори, какая.
Я быстро рассказал про потерю силы и идею связать себя с конфискованными Осколками. Бестужев внимательно меня выслушал.
— Этим занимается особая служба. Туда не брали дознавателей из Управления Корфа. Понятно, почему — Макарыч точно не стал бы плясать под дудку заговорщицы. Так что нас в это не пускают. Но я могу попробовать разузнать. Нужно пару дней.
— Спасибо.
— Послезавтра жди меня у Домика Петра на набережной, недалеко от Нахимовского училища, — дознаватель открыл небольшой шкафчик, взял оттуда связку ключей и бросил мне. — Отсидись пока там. Адрес на бирке.
— Это что?
— Это свободная квартира. Вроде той, где вы с Денисовым встречались с шефом перед отъездом. Там тихо. А теперь уходи, — он забрал у меня пакет. — Отсюда дуй сразу туда. Не светись и по городу лишний раз не разгуливай.
Я вышел обратно на Фурштатскую. На всякий случай осторожно оглянулся, направился в противоположную сторону и чуть попетлял по дворам, проверяя, не было ли за мной слежки. Глухо. Хорошо, хоть сейчас можно было выдохнуть.
«Здравствуй, Миша».
Я вздрогнул от внезапно установившейся ментальной связи. Успел немного привыкнуть к тому, что в моей голове звучал лишь один голос.
Воронцов. После всего, что он сделал, Сереге еще хватило наглости со мной связаться.
Я тут же свернул к Таврическому саду — в этот час там было полно народу — студенты, мамаши с детьми и прочие праздно шатающиеся. Я надеялся затеряться среди них, если засвечусь на артефактах.
«Спокойно, Михаил. Я буду краток — ищейки не успеют тебя засечь».
Успокоил, блин! Хотелось послать его самыми грубыми выражениями, но я усилием воли заставил себя сдержаться. У него моя сестра. До тех пор, пока она у него, я не должен делать резких движений. А потом… Потом расквитаюсь по всей стоимости.
«Где Оля?» — прошипел я.
«Твоя сестра в безопасности. Пока что. И останется цела и невредима, если ты поступишь правильно. Возможно я даже смогу отправить ее подальше от Петрополя, чтобы ее случайно не зацепили наши разборки».
«Чего ты хочешь?»
«Мне нужен ты, Михаил. Предлагаю обмен. Тебя на Ольгу. Если согласен, приходи в полночь в заброшенный особняк Сан-Галли на Лиговском».
  
Глава 14
 
«Да пошел ты на…»
Голос Воронцова исчез из моей головы так же внезапно, как и появился. Моего ответа бывший друг уже не услышал.
Я растерянно застыл на перекрестке двух аллей Таврического сада. Здесь не затеряться. Нужно уходить, отсюда, срочно! Только куда?
С Аней мы условились встретиться вечером в одном баре на Апрашке, поэтому нужно было спрятаться на несколько часов. Пошарив в кармане, я ощутил успокаивающую тяжесть ключей, которые передал Бестужев.
Значит, проверим адресок.
Стараясь не привлекать к себе внимания, я направился к выходу из парка. Достал из нагрудного кармана смятую бумажку, развернул и сделал вид, что сверялся с адресом — в конце концов, униформа курьера превращала меня в неинтересного человека. Прохожие обходили меня стороной, даже не присматриваясь ко мне. Вот уж действительно кепка-невидимка.
Но сердце колотилось как бешеное. Не попадаться, не сейчас. Я едва успел выйти за ограду, перейти дорогу и шмыгнуть в арку, когда заметил двоих в штатском, но уж с очень характерными манерами. Ищейки как раз заходили в сад. Один что-то коротко сказал второму, тот кивнул, они разошлись по разным дорожкам.
— Фууух…
Колени предательски дрогнули, но я заставил себя собраться. Выдыхать рано. Пока не выйду из этого квартала, не расслабляться.
Я вытащил связку ключей и повернул бирку на свет. Камская улица, дом восемнадцать.
— Камская… Камская… — задумчиво шептал я, вспоминая город. — Васька что ли?
«Васькой» петербуржцы в моем старом мире пренебрежительно называли Васильевский остров. Место знаковое для истории города: и первое каменное здание — Меншиковский дворец, и Петербургский университет, и Академия Художеств. А кроме этого улицы, которые именовались линиями, куча промзон и заводов, ледокол «Красин» и дико неудобное сообщение с остальным городом.
  
Если я ничего не путал, Камская улица располагалась рядом с кладбищем — знаменитой «Смоленкой», где, по легенде, была похоронена няня Пушкина Арина Родионовна.