"Фантастика 2024-159". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Почему?
— Сомневаюсь, что ваш отец одобрит такое решение.
— Я ему сообщил уже о своём решении и он не был категорически против.
Сергей вспомнил, чем закончился тот вечер, когда он громко и пафосно заявил, что собирается заняться целительством и помогать людям. Далеко уйти не дали. Не то чтобы Сергей убегал. Решение было спонтанным, и его настигли в комнате, когда парень прикидывал, куда идти и как быть, как лучше всё устроить. Настигла его матушка. Отец поступил коварно и жестоко, отправив её.
  
О чем-то умалчивать было почти бессмысленно. Очень быстро матушка вытащила из него все детали разговора с Чернышовой. Не забыла спросить и про логику принятия решений самим Сергеем. Парень постарался донести матери свою позицию. С каждым словом всё больше убеждаясь, что пусть она и держит лицо, но хорошо видно, что его позицию воспринимают как бредни, юношеский максимализм. Поэтому Сергей быстро перестроился и зашёл с козырей, прямо заявив, что Васильев, адепт клятв и обладатель чистейшей силы, тот, кто смог отомстить за него. В этот момент парень показал своей матери руки, что тянуло на самый настоящий подлый удар.
Помогло или нет — неизвестно. Но Сергей честно попытался продвинуть свои идеи. Не дождавшись никакой реакции, он и отправился сюда, собираясь ответить за свои слова и сделать ровно то, что и обещал.
— При всём уважении, Сергей, я вынужден отказать, — ответил Аристарх Павлович, подумав.
— Потому что боитесь реакции моего отца? — прямо спросил тот.
— Да, — не стал отрицать Аристарх Павлович. — В княжестве сейчас и так тяжёлая ситуацию. Создавать дополнительные проблемы для лечебницы я не собираюсь.
— Я знал, что вы так скажете, — вздохнул Сергей. — Что ж… Я обещал своему отцу, что если из-за него вы мне откажете, пойду исцелять в ближайший подземный переход.
— Если это попытка меня шантажировать, то крайне неудачная, молодой человек, — тон целителя сделался сухим, а взгляд тяжёлым. — Вы взрослый человек и вольны идти туда, куда хотите.
— А если я скажу, что меня сюда отправил Васильев? — Сергей не собирался сдаваться.
Аристарх Павлович вскинул брови и задумался.
— Тогда я отвечу, что не припомню, чтобы он стал главой лечебницы. Но если вдруг захочет, то у него будут серьёзные шансы, а я наконец-то смогу выйти на пенсию и уделить должное внимание семье.
— А если я скажу, что в курсе про клятвы и хорошо понимаю, что вы-то как раз на пенсию никогда не уйдёте?
— Тогда я порадуюсь за вашу осведомлённость, но своего решения не изменю. Даже если ваш отец даст добро, юноша, то… Появление аж целого княжича в лечебнице породит слишком много хаоса и суеты. Мне нужно, чтобы люди занимались пациентами, а не судачили и вокруг вас кружили.
— Да, проблемный я для вас сотрудник… — вздохнул Сергей.
— Вот именно, — припечатал Аристарх Павлович. — Если вам так хочется работать целителем, то, уверен, найдётся много мест, куда вы сможете устроиться.
— Например?
— Мы не единственное медицинской учреждение.
— Я хочу служить людям.
— Похвальное стремление. Как княжич, уверен, вы многого добьётесь.
— Вы совсем непробиваемый, Аристарх Павлович, — улыбнулся парень. — Пожалуй, у меня остался только один аргумент.
— Сомневаюсь, что он повлияет.
— Даже если я скажу, что, перед тем как нас всех истребят, хочу принести хоть какую-то пользу, тоже откажете?
— Откуда такой пессимизм?
Аристарх Павлович спросил внешне равнодушно, но Сергей заметил, что слова его задели. Целитель точно хорошо разбирался в том, как обстоят дела. Что было очень интересной деталью. Интересной, но не имеющей значения.
— Трезвая оценка ситуации, не более, — ответил Сергей. — Так значит, всё равно откажете?
— Прости, Сергей, но лечебница вне политики. Таков уговор. Принять княжича — это самая что ни на есть политика.
— Я вас понял, Аристарх Павлович. Простите, что потратил ваше время.
Попрощавшись, Сергей отправился на выход.
— Что собираетесь делать? — догнал его вопрос.
— В подворотню не пойду, — улыбнулся парень. — Но и отказываться от этого пути не собираюсь. Тем более у меня есть отличный пример для вдохновения, — подмигнул парень и вышел за дверь.
* * *
В этот раз я в своих предположениях не ошибся. По-прежнему было до конца не ясно, по какой логике действуют мёртвые, но я ждал ночью неприятностей, и они не подвели, явились по наши души.
В общежитие я пришёл часов в шесть, уже поужинав. Принудительно отправил себя в сон и четыре часа поспал. Проснулся в районе десяти. Мёртвых не ощутил, но сна не было ни в одном глазу. Своей интуиции доверял, поэтому артачиться не стал. Поднялся, размялся, прогнал Кровь по организму да начал броню натягивать. Не полный доспех, а основные элементы, чтобы прикрыть самые уязвимые участки.
Было у меня подозрение, что сегодня побегать придётся, поэтому и отказался от идеи полностью экипироваться. Я и в полном доспехе побегать смогу, но не так резво, как того может потребовать ситуация.
В таком виде, в броне и с мечом в руках, где-то спустя двадцать минут после пробуждения я вышел в коридор. Увидел двух дежурных недалеко от лестничного проёма, которые нашли себе где-то пару стульев, небольшой столик и развлекали друг друга тем, что играли в карты.
— Васильев? — заметил меня тот, что сидел ко мне лицом. — Ты чего это? Проблемы? — забеспокоился он.
Слухи такая вещь, которую, хочешь или нет, долго не утаишь. Думаю, уже все люди Стародубова знали, что я обладаю специфическими умениями и нахожусь на особом счету.
— Пока — нет, — ответил я.
— Так тревогу поднимать или что? — нахмурился мужчина.
— Пока — нет, — повторил я. — Но что-то у меня предчувствие нехорошее.
— Твои предчувствия уже срабатывали, — сказал второй солдат.
— Но у нас и так сегодня повышенная боевая готовность. Так что делать будем?
— Парень, а ты, собственно, куда намылился?
— В штаб. Для оперативного реагирования. Я сам дойду. Пост не покидайте.
— Там на выходе сержант, у него отпрашивайся, — ответил мне солдат.
Кивнув, я отправился вниз. Где меня встретили с той же самой реакцией непонимания, мол, уже паниковать и бить тревогу, или чего я тут шатаюсь в броне? Объяснив, что ничего конкретного сказать не могу, всё же убедил, чтобы меня пропустили. Только направился не в штаб, а к грузовику, который стоял рядом с госпиталем.
Там меня встретили… Да по-доброму в целом. Со смешками, но без снисхождения. Мужики были не прочь поболтать и обсудить мою броню, и что с каких это пор целители с такими большими мечами бегают, но я вежливо сослался на то, что мне нужно сосредоточиться. Что я и сделал, быстро погрузившись в состояние глубокой медитации. Что там мужики рядом говорят, не слышат. Сканировал пространство вокруг нас, выискивал следы нежити.
И обнаружил. Чувство времени в подобном состоянии расплывчато, но, по ощущениям, я минут пятнадцать прождал. Достигнув пика своих способностей замечать врага.
Сгусток напряжения ворвался в поле моей чувствительности, но не там, где я ожидал. Не со стороны, а сверху, пронёсся по небу на большой скорости. Всего я его ощущал секунд десять. Своим вниманием я погнался за этим ощущением, пытаясь разобрать, что это такое. Сгусток состоял из двух точек напряжения. Какого-то существа, крупной птицы и всадника, который управлял ею.
На пару десятков секунд я потерял врага, но он тут же вернулся и замер над госпиталем, начав что-то творить.
Из медитации я вынырнул, напоследок уловив, как третья точка напряжения отделилась и полетела вниз.
  
— В небе, — сказал я солдатам, — противник летает на твари, что-то закинул на госпиталь.
Закончил я это говорить, уже выпрыгивая из грузовика.
Нас переиграли. Я уже сталкивался с летунами и искренне их ненавидел. Единственное их достоинство — это то, что мёртвые использовали «авиацию» редко. Поэтому этот вариант я всерьёз не рассматривал. Как и Стародубов, чьи меры защиты были направлены против наземного противника.