"Фантастика 2025 -72". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Впрочем, сказал Рекс, разумеется, совсем другое:
— Зачем мы вообще спали? Впустую потратили столько времени…
Женщина улыбнулась:
— Мы копили силы. Они тебе сейчас очень понадобятся. Завтрак ждет…
Завтрак и вправду ждал на столике, но Рексу не хотелось вставать с постели. Он улегся на спину, притянул к себе Мэрилин и начал коварно поглаживать ее по обнаженному телу, чтобы в очередной раз не сбежала. Она и не сбегала, лежала, устроив голову у него на груди, и молчала. Похоже, думала о том же, что не давало покоя ему: когда теперь снова увидятся.
  
А время уходило почти осязаемо… Следовало собираться, но так не хотелось! Любимая женщина, наконец-то, была рядом, теплая, разомлевшая, слегка растрёпанная, такая уютная… Только-только всё утряслось — и вот опять уходить, и опять впереди неизвестность. Когда снова отправят в рейд? Куда? На сколько? Как сейчас прощаться? На месяц? На год? Снова на несколько лет?
Эта неопределенность затмевала все успехи вчерашнего дня. А ведь тест-то пройден. Надо бы радоваться, но мысли в ту сторону даже не думались. И вообще жизнь, ждавшая за стеной Периметра, теперь казалась какой-то параллельной реальностью. Другие люди, другие проблемы, всё другое.
Но там мама…
Мэрилин, наконец, не выдержала, отстранилась, легонько поцеловала Рекса в висок и сказала с улыбкой:
— Давай всё-таки позавтракаем. Или ты решил залюбить меня на перспективу? Так уже на год хватит, не меньше.
Рекс улыбнулся в ответ, но улыбка вышла невеселой.
— Я ведь правда не знаю, когда вернусь, — сказал он, чувствуя невероятное облегчение от одного того, что может обсуждать с Мэрилин свою жизнь, что больше нет необходимости хранить от неё секреты и выдавать себя за кого-то другого.
— Но ведь вернёшься. К тому же сегодня ты отправляешься домой, — напомнила она, — а не в черный сектор в момент передела власти. Не думаю, что у вас там так уж опасно.
— Да, не особо. Но там нет тебя, — просто ответил он.
— Вот уж спасибо, — снова вернулась к нему в объятия женщина. — Мне и здесь неплохо.
Собеседник рассмеялся.
— А у вас… там… — она не стала продолжать, смутилась.
— У нас там по-разному, — он понял ее невысказанный вопрос. — Очень по-разному, понимаешь? Как и здесь. Есть низы, которые не видят ничего, кроме тяжелой нужды, есть середнячки, а есть богатые и влиятельные люди, как бонзы. Например, мама у меня живет в рабочем районе, она швея на фабрике. А я вообще вырос в интернате. Меня забрали у нее в десять лет.
Мэрилин посмотрела удивленно:
— Забрали? Зачем?
— Ну… отец болел и умер, мама несколько лет выплачивала кредит за его лечение, все заработанные деньги уходили в банк, как в бездну. Поэтому меня перевели в интернат — корпорация изымает детей из малообеспеченных семей. Это считается помощью. Мама изредка приезжала на свидания, когда удавалось накопить денег на дорогу и если получалось отпроситься с фабрики.
Глаза у Мэрилин округлились.
— А ты думала, если корпорация, значит, все шикарно живут? — улыбнулся Рекс. — Я маму впервые вывел в кафе три года назад, когда отсюда вернулся. Она раньше никогда не была в таких местах и не пробовала ничего, кроме сублиматов. Я в жизни не видел, чтобы человек настолько стеснялся официантов. Да и мне, в общем-то, светила такая же жизнь. Ни один из моих интернатских товарищей не смог ее избежать. А у меня была мечта — заработать, чтобы забрать маму с фабрики, показать ей другую сторону жизни, о которой она ничего не знает, ну и самому пожить иначе.
Потрясенная Мэрилин слушала этот рассказ, не перебивая.
— Знаешь, — Рекс притянул ее еще ближе и поцеловал, — больше всего на свете жалею, что невозможно вас познакомить. Я бы ради этого… не важно. Так что ты там говорила про завтрак?
Он сменил тему, но слушательница всё ещё оставалась под впечатлением от рассказа и спросила немного невпопад:
— Думаешь, я бы ей понравилась?
Рекс удивленно на нее посмотрел:
— Нет, не думаю. Я уверен, что ты бы ей понравилась. Она… понимаешь… она не знает, кто я, я ей не рассказывал — будет волноваться, ночей не спать, у нас ведь о Той стороне много разного рассказывают, и всё страшное. В общем, мама уверена, что я служу в ГБР.
— И что в этом такого? — не поняла Мэрилин.
Рекс улыбнулся:
— Леди, где такая, как вы, и где рядовой ГБР? Между этими двумя статусами — бездна. Проще моей маме выйти замуж за директора фабрики, на которой она работает, чем простому бойцу заинтересовать женщину вроде вас.
Мэрилин рассмеялась и выскользнула из его объятий.
— Ну, хватит, льстец. Давай завтракать, — она придвинула к кровати сервировочный столик, на котором стоял поднос, накрытый термоколпаком.
Ладонь Рекса легла на обнаженное женское бедро.
— Даже не думай, — сказала Мэрилин, добавляя в голос строгости и стараясь сдержать улыбку.
— Я и не думал, — тут же соврал Рекс. — Просто… спасибо за заботу.
— Кто бы мне сказал, что я не только позволю мужчине у себя ночевать, не только разрешу складывать вещи в мой шкаф, но еще и завтрак ему принесу…
— Не поверила бы? — теплая ладонь мягко гладила бедро.
— Долго бы смеялась, — ушла от ответа Мэрилин и переложила мужскую руку со своего бедра на чашку с кофе.
Рекс рассмеялся, но подчинился.
…Они простились через полчаса на крыльце укрепмотеля. Рекс поцеловал Мэрилин, а она вдруг удержала его за затылок и тихо-тихо произнесла:
— С тобой можно вести дела и тебе можно доверять. Возвращайся, хорошо?
Она поцеловала его, совершенно потрясенного услышанным, круто развернулась и ушла в здание.
* * *
Первый раз он проснулся рано утром, когда женщина плавно и бесшумно выскользнула из-под руки. Абэ поднялся на локте, понимая, что ночь закончилась, пора вставать и…
— Спи, — шепнула Су Мин, легонько его целуя. — Еще рано. Я скоро вернусь.
Он не стал спорить, кивнул и снова провалился в уютную дрему.
Второй раз сон нарушил тихий шелест открывшейся двери. В комнате было уже совсем светло. Рядом с постелью обнаружилась вешалка-стойка с его одеждой, аккуратно устроенной на плечиках. Носимый комплекс лежал тут же, на полу, кобура с пистолетом — поверх наспинного блока.
На несколько секунд Абэ снова прикрыл глаза. Ему было спокойно. Очень спокойно. И он продолжил лежать, наслаждаясь этим покоем и негромким шуршанием за ширмой, там, в комнате.
Су Мин до последнего берегла сон своего гостя. Вот едва слышно присела и поставила на низкий столик поднос с завтраком. Тихонько звякнула посуда. Кофе полился в чашку. По комнате поплыл крепкий терпкий аромат… Не захочешь, а встанешь.
Абэ улыбнулся, отбросил одеяло, поднялся и начал неторопливо одеваться. Женщина молчала, но сквозь ширму гость чувствовал ее взгляд и почему-то был уверен, что она тоже улыбается. Когда он вышел в комнату, Су Мин сидела на циновке за накрытым к завтраку низким столиком и улыбалась точно так, как Абэ себе представлял. На подносе теснились тарелки с типично европейским завтраком: сэндвичами, тостами, стопкой пышных панкейков. Всё очень аппетитное.
— Доброе утро.
Абэ задумчиво смотрел на нее сверху вниз:
— Женщина, ты коварна. Обещала разбудить, а сама подняла с кровати запахом еды. Доброе утро.
Он наклонился и поцеловал ее, потянувшуюся навстречу, в лоб.
Су Мин улыбнулась:
— Просто вы, мужчины, выбирая между едой и сексом, всегда предпочитаете первое.
Абэ рассмеялся:
— Это потому, что еда дает нам силы на секс.
— Тогда чем же ты недоволен? — она ловко потянула его к себе и тоже поцеловала.
В глазах переливались искорки смеха, а гладкие волосы, собранные в узел, скрепляли подаренные накануне заколки. Абэ опустился на циновку, и Су Мин сразу же придвинула ему чашку с кофе.
  
— Я рада, что ты… — женщина замолчала, явно подбирая нужное слово.
— Снова в форме? — угадал собеседник.
— Да, — кивнула она и осторожно пояснила: — Это было тем еще мучением — наблюдать твое смятение.