"Фантастика 2025 -72". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Сбежать? Серьёзно?
— Ну, ты же сбежал.
— Прости.
— Прощаю. Проехали, у нас полно более свежих проблем.
— И насколько всё плохо, Марв?
— Я ещё не до конца разобралась, так что пока не уверена. Выбираю между «жопа» и «полная жопа».
— Разве юной деве из Дома Колловски полагается знать такие слова?
— Если ты ещё раз помянешь при мне Дом, то удивишься моему словарному запасу!
  
* * *
Церемония прощания состоялась в семейной крипте. Пожилой гоблин-дворецкий, Альфонсо, вынес две урны с прахом и поставил их на алтарь Киноринха, нефилима смерти. Его символы: череп, лодка и червь — на барельефах, украшающих скромное помещение. Крипта пуста, родители — первые члены семьи, умершие на Дулаан-Захе. Две простые ёмкости из оружейной стали начнут здешний некрополь, в котором предстоит однажды упокоиться и их потомкам.
— Знаешь, что это для меня значит? — шепнул Эдрик сестре. — Что между нами и смертью никого не осталось. Мы следующие.
Гоблин прокашлялся, призывая к вниманию, и торжественно сказал:
— Согласно воле Теодана и Нетрис Колловски, их тела были преданы огню в оружейных горнах, а их прах будет замурован в стенах этого святилища, чтобы, цитирую… — гоблин торжественно водрузил на нос очки, развернул потрёпанную тетрадь и ровным голосом прочитал: — «…никакая некромантская сволочь не добралась…»
Марва не удержалась и фыркнула.
— Узнаю папеньку, — шепнула она брату.
Альфонсо неодобрительно покосился на девушку, и она немедленно сделала строгое лицо.
— Итак, — продолжил гоблин, — сегодня мы прощаемся с Теоданом и Нетрис, которые прожили меньше, чем планировали, но провели эти годы в неустанных трудах на благо разумных Альвираха. Они оставили после себя долгую память, крепкое хозяйство и многообещающее потомство. Хотите сказать что-то о них, дети?
— Э… — выдавил из себя растерявшийся Эдрик, — ну… они нас вырастили. Да. Как-то вырастили.
— Они желали нам добра, — добавила Марва. — Наверное. Каким они его себе представляли.
Гоблин подождал и, убедившись, что на этом прощальные речи окончены, продолжил:
— Теодан и Нетрис отплыли с Лодочником за Край. Пусть Киноринх, Великий Червь, Владыка Мёртвых примет сих разумных в Граде Осуждённых и будет милостив к их душам. На этом церемония окончена, поминальная тризна накрыта в малой трапезной.
* * *
 
Неофициальная библиотека Альвираха
 
…Конец жизни не так печален, как принято думать. В посмертии своём мы все вольёмся в Край, вернув взятое оттуда при жизни, но конечность существования не горе, но благо. Забвение — главный дар Цага, смерть — главный дар Киноринха. Вместе они дают нам надежду.
 
Не печальтесь о смерти, ни своей, ни близких. Не будь её, мир бы застыл в оковах бесконечного бытия, в кандалах безнадёжной неизменности. Уходящие освобождают место остающимся, а конечность бытия придаёт ему смысл. Лишь осознав, что срок наш отмерен, мы становимся способны на свершения. Бессмертные же застывают как мухи в янтаре, как только достигнут достаточного.
 
Не бойтесь Града Осуждённых, бойтесь Бессмертного Двора.
 
* * *
 
Проповедь бродячего монаха-скорбца, Кифри Беспамятного, записанная последователями вопреки его запрету
 
* * *
Пока они шли от крипты до центрального здания поместья, Марва спросила:
— Как ты думаешь, они нас хоть чуть-чуть любили?
— Мне кажется, да, — ответил Эдрик, — как-то по-своему. Может быть, они просто не умели.
— Любить?
— Да. Не знали как. Я только недавно задумался: а каково им пришлось вообще? Быть полудрау в Бос Турохе ничуть не более приятно, чем быть «не тем Колловски» в Кисгодоле. Ты что-нибудь знаешь о семье матери?
— Нет, — покачала головой девушка, — знаю, что до замужества она была Нетрис Тенебрис. Но и то случайно: копалась в её украшениях, когда мне было лет семь, увидела гравировку.
— Она взяла фамилию мужа. Нехарактерно для Бос Туроха, да?
— Наверное, братец. А почему?
— Может быть, потому что там ненавидят драу. А может, наш дедушка тоже не был образцом чадолюбия. Не припоминаю, чтобы мама хоть раз ездила в город… Это был союз двух изгоев, Марв, им негде было научиться любви.
— Но при этом они всё равно отправили меня в Кисгодоль! Зная, как там относятся к полукровкам и боковым ветвям Дома!
— Может быть, отец считал, что это закалит твой характер.
— О да! — хмыкнула Марва. — У него получилось. Моим характером теперь можно резать стекло, а моей слюной травить грунгов в подвале.
— Тогда постарайся не плевать в мой бокал, — ответил Эдрик, галантно открывая перед сестрой дверь в трапезную. — Выпьем за их посмертие?
— Ты думаешь, мне уже можно пить вино?
— Думаю, немного можно. Родители умирают не каждый день. Да и кто тебе запретит?
— Ах да, я же сирота. Не могу привыкнуть. Так и жду окрика: «Что ты там делаешь, Марвелотта? Что бы это ни было, немедленно прекрати!» За них, брат! — девушка взяла со стола бокал.
— За них, сестра!
Они отсалютовали бокалами и выпили.
— Вкусно, — удивилась Марва. — Я в детстве пробовала тайком, мне не понравилось. Показалось, кислятина.
— До вина надо дорасти. Слушай, а как они умерли? В сообщении было просто «…в результате трагической случайности, соболезнования, бла-бла…». Что случилось-то?
— Так ты не знаешь? — удивлённо раскрыла глаза Марва.
— Нет, откуда?
— Их убили.
  
Глава 2
 
Дротик, кинжал и пуля
 
Эдрик поставил бокал на стол и с удивлением спросил:
— Но, Марв… я не понимаю, если наших родителей убили, то почему нет расследования? Да, Колловски не любили в Бос Турохе, но это семья крупных землевладельцев, входящая в Совет латифундистов. Налогоплательщики и члены общины. Это не должны были оставить вот так!
— Ну разумеется, тут был дознаватель от города. Альфонсо! — позвала она гоблина.
— Да, госпожа Марвелотта.
— Марва, Альфонсо!
— Как будет угодно госпоже Марвелотте.
Гоблин поклонился, держа в руке бокал. Девушка страдающе закатила глаза.
— Расскажи брату, как умерли родители.
— Я не видел, как они умерли, госпожа Марвелотта.
— Просто расскажи ему то же, что и мне.
— Я принёс господам хозяевам обед. Я постучал в дверь кабинета. Мне не ответили, но они часто не отзывались, если были увлечены работой. Я открыл дверь и вошёл. Поставил поднос на стол и сообщил, что обед подан. Ответа не было. Я заглянул в комнату-архив и обнаружил их тела на полу в луже крови. Убедившись, что хозяева мертвы, я, как и полагается, ничего более не трогал, а отправил магического вестника в Бос Турох, в управление по делам латифундий. Расследователь прибыл уже к вечеру.
  
— Кто это был? — спросил Эдрик.
— Некий Дризкал Равэндар, из ондоров. Он осмотрел комнату и заявил, что налицо несомненный несчастный случай. Неосторожное обращение с оружием. Сказал, что город известит вас, велел доставить тела в Бос Турох для подобающего захоронения. Я отказался, поскольку хозяева неоднократно заявляли о своей приверженности кремации. Расследователь настаивал. Я сообщил, что не обязан ему подчиняться, потому что латифундия обладает экстерриториальностью, здесь нет ничего выше воли владельца. Он начал угрожать, и я попросил Кованого его вывести. Ондор очень ругался, но ничего поделать не смог. Я предал тела огню и ждал вас, уважаемый хозяин, — гоблин поклонился Эдрику. — Отныне ваше слово здесь главное.