"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

«Ну я так пробую тебе описать моё состояние в условиях того мира», – улыбнулся Теф.
«Хорошо, я понял, – мысленно кивнул ему комиссар, разглядывая сидящих за длинными деревянными столами разновозрастных людей, которые играли в шахматы под сенью парковых деревьев. – А здесь с тобой всё в порядке?»
«Да, босс! – напомнил о своём мерзком высоком голосе Теф. – Я готов!»
Место, куда направил их Нед Порст было самым обычным городом, ничем не отличавшимся от городов, какими их помнил Поляков. Он вышел из перехода в подвале пятиэтажного каменного дома с серым фасадом. Небольшое помещение было заполнено оборудованием межпространственного просачивания, которое по словам Тефа фонило так, что увидеть его мог даже слепой. Но, судя по всему, местные жители были менее чувствительны к подобным энергиям, чем его говорливый помощник, а возможно не обладали нужной аппаратурой или могли предполагать, что это всего лишь часть основания домовой лестницы. Поляков закрыл за собой дверь и услышал, как в её недрах сработал механический замок. Снаружи дверь ничем не выделялась на фоне кирпичной кладки основания лестницы.
  
«Вот, поэтому сюда до сих пор никто так и не проник», – усмехнулся комиссар.
«Не только поэтому, – поддержал его Терафим. – Помещение накрыто полем преломления и если у тебя нет специального оборудования, то хоть разбери все кирпичи…»
Поляков в этот момент подошёл к крашеной в розовый цвет деревянной двери, местами уже облупившейся и обнажившей старую блеклую зелёную краску, под которой проглядывались предыдущие слои коричневого и синего оттенка, с выломанным замком и разболтанной серой металлической ручкой. Дверь с лёгким скрипом отворилась и комиссар очутился в тесном дворе-колодце. И первое, что он сразу для себя отметил, было смешение сильных запахов шоколада и свежеиспечённого хлеба.
«Не хотел бы я здесь жить, – подумал Поляков, – и каждый день чувствовать эти запахи…»
«Очень даже аппетитно, м-м, – не согласился с такой оценкой Теф. – Кстати, нам направо в арку.»
Улица, на которой они оказались, имела булыжную мостовую с проложенными по ней ровно посередине трамвайными рельсами и очень незначительным движением автомобилей. Комиссар быстро перешёл на другую сторону и очутился перед входом в пекарню.
«Может зайдём? – предложил Терафим и вдруг завопил голосом маленького ребёнка. – Купи булочку! Ну купи булочку!»
«Тихо, – рыкнул на него комиссар, – у меня местных денег нет, а к воровству ты знаешь моё отношение.»
«Ну вот, хнык-хнык, – театрально обиделся Теф. – Не попробую маленькую булочку из пшеницы…»
«Ты как её есть-то собирался, умник?!» – усмехнулся комиссар.
«Э-э, – на секунду задумался Терафим. – Ну, глазами, например…»
«Ешь через витрину и пойдём уже», – скривился Поляков.
Улицы города были полны людьми, что спешили по каким-то своим делам с хмурым выражением на лицах – шли за покупками, после покупок, ехали с детьми, без детей, лечиться, учиться, работать, развлекаться, но всех их объединяло подавленное эмоциональное состояние.
«Интересно, почему эти люди выглядят так, словно у них разом умерли все родственники? – задумался комиссар. – Как я помню, у нас люди всегда старались произвести приятное впечатление друг на друга».
«Мы попали в такое время, когда на них свалилась огромная тяжесть перемен, – пояснил Теф. – Всем им сейчас очень нелегко, – и усмехнувшись добавил. – Ты вот на других показываешь, а себя-то в зеркале видел?»
«А что со мной не так? – удивился комиссар и посмотрел на себя в отражении витрины магазина – на него смотрел высокий худой мужчина с тёмными волосами, стальным блеском в глазах, брезгливым выражением тонких губ, одетый в тёмно-синий костюм. – У меня профессиональная деформация вообще-то.»
«Ага, конечно, – улыбнулся Теф. – Таким лицом только людей пугать!»
Комиссар хотел что-то ответить, но из глубины магазина на него обратила внимание молодая девушка со светлыми волосами, улыбнулась и приветственно помахала ему рукой. Комиссар отпрянул от витрины и отвернулся.
«Что, стыдно стало? – развеселился Теф. – Посмотри какая хорошенькая! Пойдём познакомимся!»
«Отвали!» – буркнул Поляков.
«Ну, тогда я сам», – начал Теф, но тут же был прерван комиссаром.
«Даже не думай, мелкий паскудник! Это моё тело!»
«Да, я только на минутку», – скромно покосил глаза Теф.
«Я тебе дам, на минутку! Знаю я твои минутки!»
Комиссар быстро зашагал по улице прочь от витрины и уже не видел, как девушка вышла на улицу и долго смотрела ему вслед. Поляков был зол. Это была злость даже не на своего надоедливого и болтливого напарника, а на самого себя – за все годы он так и не научился полностью контролировать свои чувства. Маленький эпизод с улыбчивой девушкой, вдруг вытащил из его памяти неприятную историю с отравлением одной такой же улыбчивой блондинки с грустными и одновременно озорными глазами. Служба безопасности должна была защитить высшие эшелоны власти и сделала то, что считала нужным, разместив потом в газетах статью, что та отравилась сама. И обыватели поверили. А им приказали молчать. И это было очень тяжело – видеть, что творится несправедливость и молчать. Нравилась ли ему та девушка – задавал он себе вопрос и приходил к выводу что, нет – не нравилась. Но ведь была ещё и справедливость, в которую он свято верил. С такими тяжёлыми мыслями он и дошёл до парка в центре города.
Территория зелени, скульптур и асфальтовых дорожек, раскинувшаяся между четырёх городских улиц. В её центре располагался фонтан со скульптурной композицией в виде женщины с каменной чашей над головой, мальчиков с дельфинами и круглым бассейном, на дне которого блестели мелкие монетки, брошенные туда, «на счастье», горожанами. Стояло лето, фонтан был включен и искрящиеся на солнце струи воды наполняли воздух приятной прохладой. Вокруг него с радостными воплями носились дети, а их родители наблюдали за ними, вальяжно расположившись на деревянных скамейках. Тут же рядом торговали мороженным и соками и была деревянная эстрада со сценой и зрительным залом. По вечерам в выходные дни здесь проходили концерты, а днём скамейки облюбовывали любители шахмат.
«Какая интересная игра, – сказал Теф. – В чём её суть?»
«У тебя в распоряжении две армии – чёрная или белая, – комиссар подошёл к одной из досок и стал смотреть за ходом игры. – Суть в том, чтобы король был повержен.»
«Хм… Не очень жизненно, – хмыкнул Теф. – Если короля убьют в бою, то ведь есть его военачальники, они могут взять управление армией на себя».
«Могут, – согласился комиссар, – но таковы правила игры. Вон, кстати, сейчас будет поставлен мат чёрному королю и игра прекратится».
«Всё ещё непонятно, – улыбнулся Теф. – Чёрная королева может пройти вперёд и ударить по расположению белого короля».
«Нет, – отрезал комиссар. – Правила определяют».
«Вот-вот, – закивал головой Терафим. – Я и говорю – правила оторваны от жизни!»
«Завязывай спорить, – усмехнулся Поляков. – Тебя всё равно никто кроме меня не слышит».
«Чувствую рядом выброс энергии, – перевёл тему Теф. – Надо бы пойти проверить».
«Может ты сам, – предложил комиссар, – а я на скамейке посижу-подожду».
«У меня ручек-ножек…» – начал плаксивым голосом Теф.
«Угу, – скривился Поляков, – и поэтому в джунглях ты куда-то бегал».
«То было другое, – Теф перестал изображать плаксу и перешёл к уговорам. – Моему боссу ведь должно быть интересно, что же явилось причиной одновременного эмоционального выброса у большого количества людей. Или нет?»
«Ладно, идём, – вздохнул комиссар и встал с удобной скамейки, на которой он только-только устроился в надежде хоть немного посидеть и полюбоваться незнакомым городом. – Ты же не отстанешь».
  
Выйдя из парка, он перешёл улицу по пешеходному переходу и подошёл к зданию, на которое ему указал Теф. Справа и слева вход был украшен скульптурными изображениями античных героев, а сам он был выполнен в виде бельведера с колоннами и балюстрадой из мрамора. Около его ступенек, разбившись на группы, толпились люди и что-то бурно обсуждали между собой.