"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Значит, скорее всего, дело и не в этом. Но тогда в чем? В каком-то особом моем эмоциональном состоянии?
На остановке, я, понятно, находился в жутчайшем напряжении: только-только понял, куда попал, едва не прокололся у доктора У… Даже если сам себе полностью не отдавал в этом отчета, да и внешне виду не показывал, внутри был подобен туго натянутой струне, чуть тронешь — зазвенит и лопнет! Может, как раз и зазвенело?
Допустим, так — запомнили, идем дальше.
На вокзал я приехал каким-то даже излишне самоуверенным. Но в немалом раздражении: после сукпак комёль, ночного холода и утреннего дыма. Пожалуй, именно оно — раздражение — и глушило во мне тогда всякие сомнения.
В целом — не очень похоже на то, что было на остановке, но что-то общее тут, пожалуй, все же есть…
Дальше. Квак.
За обедом я вроде бы был совершенно спокоен. Сидел, никого не трогал, жевал рис… Единственное — слегка напрягся, когда сдуру спросил у Лим про ее тренировку — и затем сообразил, что должен был об этом знать… Но подобных случаев за эти дни у меня не один десяток наберется — а реальность порвалась только тогда…
О чем еще я в тот раз думал? Сочувствовал соседям по столу, с жадностью набросившимся на онбан. Вроде бы: ну и что такого-то — но накатила на меня вдруг тоска. Вернее, едва не накатила. Я ее толком и прочувствовать не успел — если вообще сейчас не додумал — как уже пошло видение.
Кстати, от его завершения до реальной встречи с Кваком прошла пара минут. В очереди на вокзале мне оставалось стоять гораздо больше — думаю, минимум полчаса. На остановке разница между потоками реальности составила считанные секунды. А в спарринге с Кенгом — разве что не мгновения!
Там, на доянг, к моменту последней атаки моего противника я, кажется, уже вообще ничего не чувствовал — даже злости, даже боли. Все, что было внутри, Кенг из меня походя выбил… Или все же что-то оставалось? Какая-то мелочь, заставившая меня собраться и перейти в контратаку?
Точно: было! Не растерянность, не раздражение, не тоска — нечто почти неуловимое… И, будто бы, проскальзывавшее во всех четырех случаях!
Я словно вдруг вернулся в доджан. Не мысленно, а в ощущениях. Вот я падаю на доянг. Вот, ничего уже, по сути, не соображая, на голом инстинкте, ползу к краю площадки. «А ну назад! Легко отделаться решил!» — орет мне Ким. Поднимает меня за шкирку, как кутенка — и швыряет навстречу Кенгу, все равно что под бульдозер. А затем…
Я даже не сразу понял, что произошло. Не тогда — теперь. Я лежал на футоне, погруженный в воспоминания… и будто бы так и продолжаю лежать, в той же позе. Вот только рядом звонит телефон. Или не звонит? Вон он на стуле, лежит себе тихо… И одновременно — надрывается звонком! Я неловко дергаюсь за гаджетом, в боку у меня простреливает, я скрючиваюсь — и случайно наваливаюсь плечом на стул. Мобильник с него летит на пол, сам стул с грохотом опрокидывается — и бьет углом в экран телефона. Звонок разом обрывается.
Я встаю, отодвигаю стул и беру в руки умолкнувшую трубку. Она разбита, экран — мертв…
И в этот же момент телефон начинает звонить — в той реальности, где стул еще не упал…
Очень аккуратно, чтобы ни в коем случае не повторить только что прожитое, я приподнялся с футона, подрагивавшими пальцами взял в руки гаджет и поднес его к уху, даже не прочитав высветившийся номер.
— Алло?
— Чон- сонсэнним, это опять я, Нам Хи Рен! — задорно послышалось из трубки. — Простите, что снова дергаю, но онни сказала, что сможет быть на месте уже в семь! Подъезжайте, пожалуйста, тоже к этому времени — а то ждать она вряд ли согласится, а без нее вас внутрь не пропустят!
Не пропустят внутрь? Что же это за пиццерия такая? Только для членов партии и их гостей?
— Хорошо, Хи Рен, буду к семи, — заверил собеседницу я.
— Спасибо, Чон- сонсэнним! До вечера!
— До вечера, Хи Рен!
Девочка отключилась — а я хотел было прилечь в ожидании «флэшбэков» — но в глазах у меня вдруг потемнело, и я рухнул, буквально вдавленный в футон могучим прессом. Словно на плечи мне вдруг водрузили весь холм Монсу вместе с обеими тамошними статуями!
Ну да, шутка ли: своей волей только что расколол реальность — так мироздание мне подобное даром и спустило!
Если, конечно, все это было не простым совпадением.
* * *А насчет совпадения — вовсе не исключено, кстати. Отлежавшись, я рискнул недавний опыт повторить, однако сколько ни пытался — не преуспел. Но, может, лишь потому, что больше никто мне в нужный момент не удосужился позвонить?
31. Пицца по-северокорейски
К пиццерии я прибыл без десяти семь — в свежей рубашке и тщательно выглаженном костюме: в половине шестого дома дали электричество, и я успел перед выходом хорошенько поработать утюгом.
Ресторанчик занимал симпатичное с виду двухэтажное здание в глубине квартала, от входа в заведение по переулку тянулась довольно длинная очередь. Конечно, не такая, как в 1990-м в первый московский Макдональдс, но уж час-то ожидания сулившая наверняка. Что любопытно, стояли в ней отнюдь не подростки или молодежь — в основном более чем неплохо одетые солидные мужчины за сорок, а то и за пятьдесят, и приблизительно такого же возраста их спутницы в нарядных чосонот или строгих европейских платьях. Нет, попадались и пары помладше, и дети, но все они были здесь в явном меньшинстве.
Я было дернулся пристроиться в хвост этой людской вереницы, но передумал и решил инициативу не проявлять: выигранные таким образом десять минут особой погоды всяко не сделают, а если бы Джу Мун Хи и Хи Рен хотели, чтобы я занял нам очередь — так бы, наверное, мне и сказали. Знали же, что я сегодня свободен и без труда смогу подъехать пораньше — хоть за час! Разве что подобный ажиотаж у пиццерии — нетипичен и окажется для них сюрпризом? Но не факт, что тогда они попросту не развернутся и не направятся в какое-то другое местечко поблизости — как-то плохо я себе представлял товарища Джу, переминающуюся с ноги на ногу перед вожделенными дверьми итальянской забегаловки.
С последним я не ошибся.
Начальница Управления и ее тонсен появились в переулке без двух минут семь. Подъехали на Мерсе — не серебристом, что возил меня по городу до вчерашнего дня, а другом, белом. И выше классом. Водитель подвез их почти к самому входу в ресторан — вынудив народ в очереди слегка посторониться, что, впрочем, заметного ропота у собравшихся не вызвало.
Выбравшись из машины, Хи Рен, одетая в уже знакомый мне чосонот(ну да, она же сейчас не на уроке!), торопливо огляделась по сторонам, нашла меня глазами на тротуаре, просияла и энергично замахала мне рукой — подходите, мол. Так я и сделал. Учтиво поклонился Джу Мун Хи, на которой был ее обычный деловой костюм, а пока обменивался приветствиями с девочкой, ее онни уже шагнула к крылечку. Что-то негромко сказала привратнику — может, номер брони назвала, а может, что-нибудь иное, не знаю, не расслышал — и тот предупредительно распахнул перед ней дверь.
Товарищ Джу нетерпеливо оглянулась на нас с Хи Рен — где это мы, мол, застряли? — девочка опрометью метнулась к строгой онни, ну а я поспешил следом.
Внутри пиццерия меня снова удивила — но на этот раз именно тем, что ровным счетом ничего необычного я тут не увидел. Типичное заведение такого рода, каковых в мире навалом — современный, несколько эклектичный дизайн, на стенах — картинки с видами Италии и декор в виде немного аляповатых кусочков пиццы, широкая барная стойка с галереей винных бутылок за ней, аккуратные столики на четверых… Почти все они были заняты — приблизительно такого же рода публикой, что и ждала в очереди.
Единственное, что выбивалось из стандартного образа — попавшийся мне на глаза плакат с мужественными фигурами рабочего и солдата и лозунгом «Все для армии — наш принцип!» Ну и лики Вождей, конечно же, как же без них, но эту деталь мой мозг будто бы уже навострился автоматически отфильтровывать — наверное, наоборот, забил бы тревогу, если бы неизменных портретов в помещении вдруг не обнаружилось.