"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Полезно? Именно это — не особо. Но параллельно я кое-что понял об организации пхеньянского общественного транспорта в целом. Сведения, конечно, пришлось цедить по капле и самостоятельно складывать в общую картину, методом проб и ошибок, как хитрый пазл. Но за это — аналитику при дефиците исходных данных — мне, вообще-то, и платили деньги «в прошлой жизни», так что…
Еще я узнал про День Солнца. Как выяснилось, к движению небесного светила эта дата имела лишь косвенное отношение — так здесь называли главный государственный праздник, в честь дня рождения Великого Вождя Ким Ир Сена. Приходился тот, кстати, на 15 апреля — то есть, что называется, близился.
  
Если что, именно от рождения Великого Вождя, оказывается, велось летоисчисление по календарю Чучхе. Но поменялся только год, числа и месяцы остались прежними — то есть полусуточный сдвиг назад при переносе моего сознания и впрямь имел место.
Замечу, что день рождения сына Ким Ир Сена, Любимого Полководца Ким Чен Ира, отмечался как День Сияющей Звезды — но в этом году оная звезда уже сполна отсияла — второй высокопоставленный именинник появился на свет в феврале.
Удалось мне наскрести кое-что и о «народных группах» инминбан. Судя по всему, ими были охвачены абсолютно все граждане страны. В каждую «народную группу» входили от 15 до 50 семей — в домах, типа нашего, это могли быть один-два подъезда.
Судя по всему, организовывались инминбан государством, властями же назначались инминбанчжан — вроде нашей тетушки Мин. Как я понял, подбирались на эту роль исключительно женщины-домохозяйки, по возможности — члены партии.
По сути, главы «народных групп» были низшим уровнем здешнего надзорно-полицейского чиновничества. В круг их обязанностей входила, например, регистрация в специальной книге любых чужаков «не из нашего подъезда», заглянувших в гости к местному жителю хотя бы на минутку. Что же касается подопечных, то в их отношении инминбанчжан буквально вменялось «знать, сколько в каждой семье палочек для еды».
Ну и уборка мест общего пользования вкупе с прилегающей территорией возлагалась именно и исключительно на инминбан — дворников, мол, при социализме не бывает! Ну да, помню: «У нищих слуг нет!»
Но это — насчет общественно-полезного труда — я и без всяких «Кванмён» уже знал.
В общем, с «народными группами» прояснилось. А вот с двумя другими походя вброшенными мне Паком загадками — секретным «ингредиентом»- сонбун и «проверкой ночующих» сукпак комёль — разобраться мне пока не удалось. Делать же выводы из буквального значения слов — про те же «проверки» они напрашивались — я не спешил. Чтобы не вышло как с Днем Солнца: корейцы — великие мастера иносказания…
Но это все пока была присказка, а главное — я наметил маршрут бегства! Понятно, тоже сугубо по косвенным данным — но, думаю, в целом верно.
Теоретически покинуть эту страну — как, собственно, и почти любую другую — можно было тремя путями: по воздуху, по морю, благо оно омывало полуостров с двух сторон, и по суше. Чтобы законно пересечь границу КНДР, гражданам требовалась выездная виза, так что авиаперелет я сходу отмел — в аэропортах наверняка надежный контроль. Да и билет на самолет явно стоил дороже доступного мне килограмма риса — как такового, прейскуранта я в сети не нашел, но опосредованно картинка складывалась именно такая.
Потенциально вариант с уходом по воде смотрелся уже перспективнее, но тут я столкнулся с полным информационным вакуумом: кроме местных названий Японского и Желтого морей (первое здесь именовалось Восточно-Корейским, а второе — сюрприз! — Западно-Корейским), ни грана сведений мне нарыть не удалось. Да и предшественники мои, похоже, в массе своей предпочитали пробираться за границу по суше — понятно, ни намеком ни о каких беженцах в «Кванмён» не упоминалось, но иногда умолчание красноречивее тысячи слов, надо только уметь читать между строк…
В общем, оставался только сухопутный маршрут.
Соседствовала КНДР с Кореей Южной, с Китаем и с Россией. Первое направление отпадало: речь тут шла об одной из самых охраняемых границ в мире. Если и пытаться уходить — то делать это определенно следовало через север. Причем, скорее в Китай, чем в Россию — как-то не было у меня уверенности, что мои соотечественники по «прошлой жизни» будут рады нелегалу. По ту сторону границы мне, конечно, найдется чем умаслить строгих стражей порядка, но опять же, в Поднебесной и с этим окажется всяко проще.
На север из столицы КНДР ходили междугородные автобусы и поезда дальнего следования. С первыми все было как-то мутновато, а со вторыми… ну, тоже мутновато, но будто бы не настолько. Пусть в «Кванмён» упор и делался не на практических моментах, а на гордых заявлениях, типа «протяженность железных артерий страны в полтора раза превышает таковую на проклятом Юге!», но понятны были хотя бы точка отправления: Пхеньянский вокзал — и цель: некий приграничный город Синыйджу. Ни расписания, ни цен на билеты я не отыскал (хотя где-то промелькнуло, что поезда делятся на категории, а вагоны — на три класса), но создавалось впечатление, что данный вид транспорта простым гражданам более или менее по карману…
В самый разгар моего серфинга по сети сайты, и до того загружавшиеся небыстро, вдруг перестали открываться вовсе, а через минуту-другую на телефон упало сообщение: «Исчерпан месячный лимит сетевого траффика согласно вашему тарифу».
Ну вот, начинается! Нормально же общались!
Я разочарованно отложил телефон — и тут в комнате вдруг вспыхнул свет: дали электричество. На кухне деловито заурчал холодильник — в котором, кстати, у меня еще оставалась нетронутая бутылка пива. За ней-то я и отправился. Заодно отнес в прихожую обувь, а вернувшись в спальню — запоздало сменил свой офисный костюм на домашнюю одежду со стула. Снова взял в руки телефон, проверил, не «передумал» ли тот насчет лимита — увы! Тогда только обратил внимание на время: е-мое, уже самый что ни на есть вечер! Ничего так я в сети позависал! Не удивительно, что досуха вычерпал траффик — так здесь, наверное, не принято!
По-хорошему, можно было уже и спать укладываться, но я все же решил с этим делом слегка повременить. Пользуясь случаем, пока свет снова не отключили (мало ли?) — поставил почти севший телефон (а неплохо он, кстати, продержался!) на зарядку — она нашлась на кухне — и включил телевизор.
Работали аж три программы. По одной шел концерт классической музыки, по другой — какой-то черно-белый фильм, показавшийся мне невыносимо скучным уже на пятнадцатой секунде, еще по одной — новости. Здесь я и задержался.
Ведущая — женщина средних лет в народном платье — как раз анонсировала сюжет о посещении Высшим Руководителем какой-то ткацкой фабрики — держалась она при этом необычайно эмоционально, говорила буквально с надрывом. Потом был сам репортаж — по-своему любопытный и атмосферный, но для меня бесполезный.
Следом шел блок о подготовке к празднованию уже понятного мне Дня Солнца — перекличка из разных городов, всего — минут на десять. По части экзальтации ее участники, пожалуй, энергичной тетеньке-диктору еще и фору бы дали.
Далее один за другим показали три сюжета о трудовых подвигах рабочих и крестьян — не забывавших на все лады хвалить заботу о народе со стороны Высшего Руководителя. В конце каждого выступления здесь звучало одно и то же «предложение снизу»: следующий месяц, май, отработать на благо Родины без выходных — не считая празднования Первомая. Корреспонденты этот патриотический почин передовиков всемерно приветствовали и радостно выражали надежду, что тот будет дружно, в едином порыве подхвачен всей страной.
  
Почему-то мне показалось, что так оно и окажется.
Быстро утомившись — уж очень страстно выступали люди с экрана — телевизор я выключил и таки отправился на боковую. День мне завтра предстоял непростой: воспользовавшись пока неотмененным «по многочисленным просьбам трудящихся» выходным, я решил времени зря не терять — и прямо с утра наведаться на столичный железнодорожный вокзал. И если все сложится — то, может, сразу и рвануть к границе. А там уже на месте стану разбираться…