"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Тут я, конечно, поступил благородно, в смысле насчёт тысячи рублей. Думаю, товарищ и от своих 850 не отказался бы. Но мне его стало как-то жалко, мало ли, вдруг влетит дома по первое число, тем более не исключено, что его «девочки» в конце концов узнают, как всё было. И не факт, что с мюзиклом всё выгорит. Нет, я, естественно, теперь уже попытаюсь написать русскоязычную версию, из оригинальной на французском я только как раз Belle и помнил. Но не факт, что прокатит на худсовете. Вот если бы я действительно заручился поддержкой Фурцевой… Мечтать, как говорится, не вредно.
– Хорошо, тысяча так тысяча, – выдохнул Владимир Климентьевич, озираясь по сторонам. – Когда я могу получить деньги?
Ого, как резко в нём проснулся делец! Ну так что ж, закалка, видать, серьёзная, раз разговор о деньгах возвращает его из фантазий в реальность.
– Так, времени у нас в обрез, через час отдел закрывается, а моя сберкасса находится в моём районе, в Черёмушках, – задумчиво побарабанил я пальцами по крышке пианино. – Владимир Климентьевич, а давайте мы поедем с инструментом сразу ко мне. По пути тормознём у сберкассы, пока она ещё не закрылась, и я при вас сниму деньги. Устраивает такой вариант?
– В принципе, устраивает…
– Отлично, только ещё скажите, какая у вас машина? Для меня найдётся место в кабине?
– ЗиС-150, тентованная. Вроде просторная кабина, в крайнем случае уж как-нибудь потеснимся. Ну что, товарищ продавец, где обещанные грузчики? Давайте команду на погрузку.
Глава 17
Фух, вот я и стал обладателем собственного пианино.
Красота! Да, не рояль, но звук-то, звук-то какой! Я всё не мог оторваться от клавиш. Гонял классику, с удовольствием отыграв первым делом любимую «Лунную сонату», и наигрывая мелодии одну за другой, как уже звучащие в виде моих песен в исполнении других авторов, так и ещё не сочинённые.
– О, Егорка, а последнее что такое было? Откуда это?
Катька стояла в проёме ведущей на кухню двери, вытирая полотенцем вымытую тарелку. А я только что сыграл в аранжировке «Младшего лейтенанта» из репертуара Аллегровой. Пришлось сознаться сестре, что это прообраз будущей песни, но я ещё не решил, кому её дать исполнять.
– Жаль, Катюх, что тебе медведь на ухо наступил, а то я сделал бы из тебя звезду эстрады.
Следующие минут пять я бегал по квартире, уворачиваясь от мелькавшего в воздухе полотенца.
– Катька, пожалей мою ногу, мне ещё рано её так нагружать, – взмолился я после очередного витка по нашей жилплощади.
– Смотри у меня, в следующий раз так отделаю – мало не покажется, – сдерживая улыбку, заявила сестра и отправилась дальше мыть посуду.
А я вернулся к чёрно-белым клавишам своего вчерашнего приобретения. Расставаясь вчера после нашей сделки с пианино, мы с Владимиром Климентьевичем обменялись телефонами, и я пообещал сразу позвонить, как только мюзикл дозреет.
– А сколько примерно он будет дозревать? – подозрительно поинтересовался товарищ.
– В течение месяца, думаю, вряд ли больше, – ляпнул я довольно самоуверенно.
– Ну что же, будем ждать от вас звонка, Егор.
Сегодня же, прикинув, как говорится, хрен к носу, я понял, что за месяц, вероятно, напишу либретто вокальных номеров, а также всю сопутствующую музыку для танцевальных движений. И вероятно, смогу подобрать исполнителей. Не обязательно уже известных, можно обойтись студентами той же Гнесинки, если, конечно, начальство им не вломит за такую самодеятельность. А вломить вполне может. Но в принципе вопрос решаемый.
А вот дальше с организационной точки зрения начнутся подводные камни. Долго объяснять не буду. Но в юности я имел счастье прочитать книгу Карела Чапека «Как это делается», и от главы, посвящённой театру, в мою память на всю жизнь врезалось ощущение безнадёги и того, что с театром лучше не связываться. А мюзикл – это по существу то же самое.
Так что я не стал рвать жилы, а постарался просто забыть о своём обещании уложиться в календарный месяц. Занялся другими делами, которых хватало. В частности, вернулся к записи собственного альбома в составе уже апробированного трио «НасТроение». Иванов-Крамской и Каширский, несмотря на то что концертный сезон был в разгаре, в этот момент оказались в Москве и смогли выкроить время для репетиций. Договорились встретиться на моей квартире, тем более что мне, ещё прихрамывающему, уже не нужно было куда-то мотаться к фортепиано.
К приезду гитариста и флейтиста я подготовил с десяток композиций, на этот раз сделав упор на творчество БГ. «Я не могу оторвать глаз от тебя», «Она может двигать», «Платан», «Пока цветёт иван-чай» и «Золото на голубом» составили одну половину пластинки, как я себе фантазировал, предвосхищая будущее нашего альбома. Для «Платана» я выпросил у Михи губную гармошку, стараясь придерживаться оригинальной версии. Хотя в каждой песне всё равно добавлял что-то своё. Пару вещей позаимствовал у группы «Адо» – «Ветер и свирель» и «Веди себя хорошо». Для второй песни мне пришлось сесть за пианино, получилось довольно задорно.
Немного диссонансом выступили печально-лирические вещи «Наутилуса» «На берегу безымянной реки» и «Прогулки по воде». Эх, и влетит от худсовета за текст этой песни!.. Ну да ладно, волков бояться – в лес не ходить. На финал оставил «А не спеть ли мне песню» Олега Тарасова, ставшую известной как «О любви» в исполнении Чигракова. Заменил в тексте лишь одно слово, вместо «как Крутой» написал «ты крутой». В это время Игоря Крутого как композитора ещё не существует, вот и не надо вводить народ в заблуждение.
Репетиции продолжались три дня кряду, после чего договорились со студией, где за один день записали все десять треков. Альбом решил назвать как когда-то было у Чижа – «О любви».
– Ребята, вы исполняете отличные вещи, – сказал местный звукорежиссёр, вручая мне коробку с бобиной. – Почему не выступаете с концертами?
– На то есть причины, – вздохнул я, памятуя о своей футбольной ипостаси.
В эти годы футболисты не были так загружены постоянными сборами, как в будущем, однако, как мне и предрекали, совмещать спорт и музыку оказалось очень нелегко. Это вот сейчас, из-за травмы, я снова включился в процесс, а пока играл, о музыке пришлось почти забыть.
А спустя ровно месяц после покупки пианино о себе напомнил Владимир Климентьевич. Звонок раздался, когда я смотрел по телевизору концерт, посвящённый Дню Победы. Кобзон должен был закрывать мероприятие моей песней, то есть примерно через полчаса, так что время поболтать по телефону у меня оставалось.
– Егор, добрый день, это Завьялов вас беспокоит… Дада, тот самый, Владимир Климентьевич. Я по какому поводу… Месяц прошёл, а вы не звоните. Жена с дочкой беспокоятся. Наверное, какие-то проблемы возникли с написанием мюзикла? Может, я могу чем-то помочь? Правда, я всего лишь заведующий кафедрой в Московском архитектурном институте, к музыке и театру не имею никакого отношения…
«Помогите лучше материально», – едва не сорвалось с моего языка.
– Да, Владимир Климентьевич, возникли кое-какие сложности, но они вполне решаемы, просто процесс немного затянулся. А ваши девочки пусть не переживают – сделаем из вашей Ольги звезду. Знаете что… Пусть она приходит ко мне завтра, мы пока с ней порепетируем, что время-то терять. Сможет подойти, скажем, часам к трём дня?
– Конечно, завтра в три Оленька обязательно у вас будет! Как раз освободится с занятий. Только она приедет с мамой, Ниночка одну её не отпустит.
– Хм, ну, мама так мама, ничего страшного, – сдался я.
Нина Константиновна и Ольга Владимировна Завьяловы позвонили в мою дверь без пяти минут три. Мамаша и дочка выглядели как сёстры, только с небольшой разницей в возрасте. Нине Константиновне, по моим прикидкам, должно быть не меньше сорока, но я не дал бы ей больше тридцати.
– Милости прошу, дамы, – галантно приложился я к ручке сначала мамы, затем дочки. – Можете не разуваться… Нет, ну если хотите, то к вашим услугам наши гостевые тапочки.