"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Я собирался рано или поздно попасть в НХЛ, и это давало мне возможность посмотреть ретроспективно как развивалась лучшая хоккейная лига мира за пятьдесят лет, практически с начала девяностых Раньше девяносто первого года я скорее всего и не попаду в НХЛ, так как бегать от армии или по примеру Фёдорова с Могильным становиться беглецом из Советского Союза, совершенно не собирался. Поэтому, в лучшем случае, игроком одного из клубов НХЛ я стану в двадцать лет, а это самое начало девяностых.
Как и большое количество олимпийских объектов щедро разбросанных по всему миру и на всех континентах, всё, что было подготовлено для Зимних игр 88-го года представляло собой скажем так изделия двойного назначения. Это сейчас олимпийская деревня Канмор населена атлетами, но вообще-то это университетский городок и гостиницы, которых было семь штук, изначально являлись двадцатиэтажными общежитиями с двухместными номерами.
Советская делегация, как и я в том числе, заселилась в гостиницу Брюстер и моим соседом по номеру стал Игорь Лукиянов. О том, что мы с Игорем практически на две недели станем соседями, нам сообщил Сан Саныч Асташев ещё когда мы были в воздухе над Атлантическим океаном.
Тогда же нам всем раздали и целую гору справочных и информационных материалов по поводу того, что из себя представляет Олимпийская деревня и какие объекты в ней нам доступны. Ну и конечно же о том, как будет проходить наша жизнь на Олимпиаде вне спорта.
Этому и в Новогорске уделяли достаточно большое внимание. Всё-таки мы граждане лучшей страны в мире — Советского Союза. По странному стечению обстоятельств, достаточно большое количество граждан этой самой лучшей в мире страны почему-то не испытывали восторга от того, что жили в ней и при малейшем возможности старались покинуть столь гостеприимное место.
Времена перебежчиков-хоккеистов еще не пришли, до них оставались считанные годы, но был пример сразу нескольких звёзд советского балета, таких как Михаил Барышников, Александр Годунов и отца-основателя этого движения Рудольфа Нуриева.
Все эти примеры были перед глазами, и люди с одинаковыми прическами и в одинаковых ботинках, которые были в составе делегации, уделяли очень много времени как накачке советских спортсменов, так и контролю за тем, чтобы их слова не пропали втуне.
Когда мы прилетели в Калгари погода в городе и его окрестностях была скорее весенняя: около 10 градусов по Цельсию и приятный тёплый ветер. Но я хорошо знал, что это обманчивое впечатление, крупнейший город канадской провинции Альберта славится своими перепадами температур. Буквально за неделю зимой может быть несколько скачков температуры: сегодня плюс 10 градусов и южный ветер, а уже завтра ночью будет минус 10, минус 15, а северный ветер принесёт снег и щедро засыпет город.
Всё из-за Скалистых гор, которые тянулись с севера на юг, поэтому ветра в Калгари были направлены исключительно в этих двух направлениях: они дули или с севера на юг или с юга на север, и зимой город постоянно испытывал вот такие скачки температуры.
Но сейчас на улицах ничего не напоминало о том, что через несколько дней здесь начнется зимняя олимпиада.
Но я имею в виду именно погоду. А так весь Калгари был щедро завешен рекламой и различными информационными материалами о том, что вот-вот, начнутся 15-е Олимпийские Игры.
И мне сразу вспомнились рассказы об Олимпийском Сочи 2014 года, как спортсмены, которые прибыли на игры в этот причерноморский курорт, днём загорали на сочинских пляжах, а вечером соревновались на олимпийских аренах или на следующий день отправлялись на заснеженные трассы Красной Поляны. Мне вспомнилось об этих историях, и это было очень забавно.
Олимпийская деревня Калгари, основное место базирования спортсменов на олимпиаде, показалась мне очень уютной и хотя в ней и не было того парада высоких технологий, к которому я привык к середине XXI века, но она понравилась мне намного больше, чем тот же, Новосибирск тридцать восьмого или Лилехамер тридцать четвёртого года.
И в первую очередь, она разительно отличалась своей именно что простотой и душевностью. Здесь не было целого сонма полицейских и сотрудников всяческих служб обеспечивающих безопасности, не было огромного количества рекламы спонсоров Олимпийских игр, для которых с начала 21-го века игры превратились в одну огромную рекламную площадку для продвижения той или иной новинки.
Здесь всё было по-прежнему подчинено спорту. Было видно, что Олимпийские игры в Калгари — это прежде всего про спорт, а не про деньги. К сожалению очень скоро это изменится, но сейчас в конце восьмидесятых двадцатого века я получил отличный шанс прикоснуться к олимпийскому движению ещё не испорченному духом коммерции.
А еще мне понравилось отсутствие у всех и каждого смартфонов. Если поначалу я тяготился отсутствием интернета, но прилетев в Калгари внезапно понял, как же это здорово. Ведь у каждого человека в этом времени намного больше личного пространства, чем в покинутом мною будущем, можно не отвлекаться на многочасовое сидение в социальных сетях, можно действительно наслаждаться видом достопримечательностей, а не делать десятки и сотни селфи на их фоне, и можно быть, а не казаться.
Соседями сборной Советского Союза стали наши главные конкуренты, и это не канадцы или американцы, как могло показаться, а спортсмены из Германской Демократической Республики.
Сейчас я говорю конечно же не про олимпийский хоккейный турнир. Учитывая то, что я в составе команды, на турнире есть сборная Советского Союза и все остальные, существенно уступающие нам по уровню. И на на этом турнире мы могли проиграть исключительно сами себе.
Вовсе нет. Я говорю про так любимый всеми жителями будущей Российской Федерации медальный зачёт. На прошлых играх в Сараево спортсмены из ГДР звонко щелкнули по советскому носу, но сейчас не 84-ый, а 88-ой год, и настрой у советских олимпийцев был самый что ни на есть боевой.
Насколько я помню, на этих играх будет показан как раз-таки наивысший результат в истории советского спорта, который удастся превзойти только на скандальных и печально известных играх в Сочи.
С частью сборной команды Германской Демократической Республики мне удалось познакомиться практически в первый же вечер нашего прибытия в Олимпийскую деревню.
* * *У нас только что закончилась первая тренировка. Она была достаточно легкая, можно сказать разминочная и продлилась очень недолго, всего полтора часа.
Ноги и головы хоккеистов, после многочасового перелета были достаточно забитыми и Тихонов с Астаршевым решили нас сильно не нагружать. Основные нагрузки начнутся завтра, а сегодня мы провели лёгкую тренировку и отправились изучать Олимпийскую деревню.
Буквально на входе в наше общежитие, куда мы с Игорем направлялись для того, чтобы переодеться перед вечерним променадом, мы столкнулись с целой группой по-настоящему очаровательных девушек, говорящих по-немецки.
И в этой группе мне сразу же попалась на глаза высокой брюнетка, которая очень заразительно смеялась в ответ на слова своих подруг по команде.
— Добрый вечер, дамы, — вежливо сказал я по-английски, когда мы подошли к ним вплотную. К моему удивлению та самая брюнетка, окинув меня взглядом с головы до ног, ответила по-русски с каким-то совершенно удивительным, но при этом милым акцентом.
— Добрый вечер, товарищи. Вы же советские хоккеисты?
— Да все верно. Александр Семёнов и мой партнер по команде Игорь Лукиянов.
— Семёнов? — переспросила немка. — Вы тот самый молодой хоккеист — новая звезда советской сборной?
— Не знаю как насчет звезды, — решил я немного поиграть в скромность, — но да, я действительно молодой советский хоккеист.
— Очень приятно, — тут же улыбнувшись, ответила она, — Катарина Витт.
Потом она представила и остальных девушек, но я смотрел только на неё и то, что я видел мне очень и очень нравилось. Катарина хоть и была совершенно другой по типажу, чем Ника Казанцева, но она показалась мне просто сказочно красивой.