"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

До приезда Цереса «высочайшие» покои в крепости долго пустовали — царственные гости предпочитали адмиральский особняк. Здесь же царили нежилой холодок и гулкое безлюдье, словно в вымершем доме. Мебель, люстры, зеркала — в кисейных чехлах, похожих на мертвенно-серые паутинные коконы; постельное белье было волглым от всепроникающей морской сырости. С появлением принца прислуга забегала, сметая пыль, выбивая ковры, начищая бронзу — и покои приобрели обитаемый вид. Однако гостей тут не бывало — лишь молчаливая челядь и стайка девиц, утешавших наследника в его одиночестве.
  
Потягивая сигарный дымок, Церес медленно провёл глазами по сторонам. Шпалеры, потемневшие от времени, с фигурами рыцарей и тусклыми гербами… В левом углу, у высоких резных дверей красного дерева — напольный глобус Мира в половину человеческого роста… увы, даже на лучшем глобусе, сделанном по заказу государя, видны мутные пятна неизученных земель — при всех успехах путешественников и географов нет подробных карт Тахоны, не говоря уж о двух северных материках. По правую руку — застеклённые шкафы с томами мореходных справочников, между шкафами широкое зеркало в узорной раме. Оглянуться — за спиной чуть не во всю стену простирается карта Западного берегового округа…
«Музей! А я — экспонат, — подавленно подумалось Цересу. — Причём музей, закрытый на замок, куда никто не ходит… Вот-вот придёт служитель стереть с меня пыль…»
Он заставил себя сосредоточиться на набросках чертежей. Как воплотить эти эскизы в жизнь?.. только заняв своё подлинное место в империи. Подать проект на утверждение отцу, тогда колёса закрутятся, сбегутся инженеры, канцлер подпишет смету, и с воздухоплавательных верфей Эренды один за другим начнут взлетать невиданные военные корабли…
Увы. Грифель сломался. Не судьба?..
Обед, парад — предстоит насыщенный денёк! Стоять на трибуне, под оркестр приветствуя марширующие флотские экипажи, роты морской пехоты… Торжество в честь штабс-генерала Купола. Потом ужин с вином. С большим количеством вина. Газовый свет в спальне. Девушка, тихо смеясь, расстёгивает крючки платья, подходит танцующим босым шагом, едва скрытая тончайшей тканью рубашки.
«Не та, не та… из этих любая — бездушна, пуста. Где настоящая, верная, с большой душой?»
Чтобы не пуститься мыслями по замкнутому кругу, Церес взялся очинивать новый карандаш. Прожект должен быть завершён и до мелочей обдуман.
«Он будет исполнен в железе и ткани, в стекле и газе. Всё, что я замышляю, станет явью. Даже Единая империя. Рано или поздно, но я увижу это. Только так, никак иначе».
Звякнул колокольчик у дверей.
— Входи, — громко бросил принц, не отрываясь от бумаг.
— Эрцгере, — зайдя в кабинет, заговорил денщик, — к вам посетители. Штатские, с материка. Изволите принять?
Барсет допустил их?.. кто же решил наведать опального принца? Парикмахер или модный портной с услугами? любому лестно поместить на свою вывеску слова «Обслуживаю коронованных особ, имею их лучшие отзывы».
— Что за люди?
— Вы не поверите, эрцгере — лозовик с подарками. — Усмешка денщика была едва заметна. Парень знал, когда и что можно позволить себе при господине. — Его карточка, извольте взглянуть.
«Муртэн Вуалев, верховный купажист и молебщик».
— О, это забавно. — Церес захлопнул бювар. — Зови!
Лозовик! вот так визитёр!.. Хотя удивляться нечему — здесь, на берегах Западного моря, больше похожего на громадный залив между Эрендой и Кивитой, общины банкиров и виноделов сгрудились особенно густо. В ночь полнолуния можно видеть, как «люди воды» — в ритуальных фартуках виноградарей, с секаторами и кривыми ножами — кланяются морскому приливу и заунывным речитативом тянут молитвы на забытом языке, взывая к Матери-Луне: «Отзови воды, верни затонувшее царство». Верят, что под волнами — их страна, залитая потопом в незапамятное время, чуть ли не в войну Громовержца с гидрами хаоса.
Эта богатая, веками обособленная от всех братия имела вес в политике и влияние при дворе — недаром Дангеро с Яннаром вознамерились брать деньги у Золотой Лозы, чтобы выиграть войну. Бывая во дворце, Церес нет-нет да встречал круглоголовых с чуткими носами — даже выходящих из зала малых аудиенций. Те низко кланялись, в поклоне подавая визитки золотого тиснения — гроздь, стебель с листьями и вычурные титулы: «саженник», «добрый отжиматель», «мастер брожения»…
И, конечно, подарки. Маленькому Цересу сласти — орехи в загущённом мукой виноградном соке, отборный изюм, виноградное варенье и сироп, всё в упаковке со знаком Лозы. Подросшему Цересу — каталоги юных красоток с фотогравюрами; укажи на любую, доставят в обёртке, — но, как волк, Церес предпочитал добытое лично в бою.
— Ваше Императорское Высочество, не прогневайтесь! — с порога кланялся на ходу седоватый толстячок в старомодном долгополом сюртуке, чуть не подметая шляпой ковёр перед собой. На цепочке карманных часов, протянутой поперёк его выпуклого животика, качалась и позвякивала дюжина брелоков причудливой формы — золотых, украшенных эмалью, самоцветами, слоновой костью, — придававших цепочке вид мушкетёрской бандельеры.
Его красноватое брылястое лицо жмурилось и сжималось в угодливой улыбке, словно каучуковая маска.
— Безмерно виноват, что задержался к Вашему Высочеству с поклоном… но готов искупить в полной мере. — Попятившись в сторонку, он взмахом руки указал на идущих следом плотных невысоких молодцев, несущих ящики, в которых мягко позвякивали бутылки, и корзины, накрытые крупными виноградными листьями.
— Отведайте наших скромных гостинцев… Если найдёте достойным внимания, готовы ежедневно даром поставлять к Его Высочества столу…
Поставив тару, молодцы низко склонялись, показывая Цересу макушки коротко стриженных масляных голов, и беззвучно отступали в двери, пропустив очередную пару носильщиков.
— …и специальный презент от общины! — прямо-таки извивался толстячок.
Крепыши-носильщики в кофейных сюртуках и палевых панталонах, отступившие в прихожую, померкли и слились с тенью, когда в кабинет вступила девица. О! жемчужно-серая шляпка с задорно заломленными полями, газовая вуаль… длинный корсаж делал её фигуру особенно стройной и изящной, как у ручейной девы, основная юбка обольстительно шуршала при каждом шажке, а верхняя, отделанная кружевами, чуть трепетала на ходу, как крылья мотылька. Грудь… м-да! изящество рук в перчатках — выше всяческих похвал. Карминовая бархотка с бантиком-розой украшала стройную шею.
Смело откинув вуаль — как подобает перед особой златой крови, — девушка с грацией танцовщицы исполнила реверанс, дав принцу взглянуть на свои спелые розовые яблоки в бело-кружевной оторочке, а заодно подарив ему чарующий взгляд серо-зелёных глаз.
— Я рад вам. — Церес небрежно дал гостю руку для поцелуя — тот так и тянулся облобызать, а капля раболепия всегда приятна, — глядя при этом на темнокудрую девицу. — Какие там вина?..
— О, всякие разнообразные! Тёмное красное, финиковое — по древнейшему рецепту! — затем душистое с корицей и гвоздикой, шалфейное, полынное, лимонное, миндальное и крепительная водочка… Закуски в полном ассортименте-с.
— Ваша община весьма любезна. Передайте своим собратьям мою признательность. Всё ли у вас благополучно?.. Присаживайтесь, сударь, — бросил Церес через плечо, возвращаясь в кресло под картой округа. Девице он сесть не предложил — пусть постоит в сторонке, так удобней её осмотреть.
Муртэн тотчас расположился на стуле по другую сторону стола, заёрзал, завздыхал, зачмокал губами — обычная прелюдия к сетованиям банкиров и купцов на тяжкие времена, вынуждающие втрое задрать цены и процентные ставки. Он перебирал брелоки на цепочке, будто зёрна чёток.
  
— Мы в своих молениях скорбим и плачем о бедах любимой империи… Бедствия, жертвы, сражения — нам как секатором по сердцу… Радуемся любой возможности помочь престол-отечеству — провизией, деньгами… Пятьдесят тонн изюма отгрузили громовому войску! Благодарение Луне, судьба империи в надёжных руках — ваш венценосный родитель, вы, эрцгере, и дай вам Луна обильного потомства, как ягод в грозди… Лишь на вас уповаем, — прибавил Муртэн с многозначительным взглядом. — Всем вы даруете многие милости — может, и нас, покорных слуг, не обделите.