"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Сигнал проходит, — Далан приникла к портативному пульту.
— Второй участок. Сто сорок метров...
Минуты тянулись неспешной, упругой резиной. Лучи фар вдали вздрагивали, лапы автоматов казались тонкими, как волосы.
— Третий участок. Двести десять...
— Есть сигнал. Идёт стойко.
— Четвёртый участок, двести восемьдеся...
— Отказ правого автомата, — скрипнул Форт. — Беру на ДУ.
  
Замершие манипуляторы нарисовались перед ним; луч неподвижно упирался в обшивку, инструмент завис на середине движения — его головка вращалась впустую.
— Давай, хороший, давай... — уговаривал сквозь зубы Форт, понукая робота. — Работай, стервец...
Манипулятор дёрнулся, неловко ткнув инструментом в обшивку — полетели весёлые яично-жёлтые стружки.
— Они должны быть устойчивы к разрядам, — заклинала себя Эш, подключившись к автомату, двигавшемуся по левой стороне.
— Правый вышел из строя. Совсем. Нет картинки с его визоров.
— Мы его потеряли, — заметила Далан глубокомысленно. — Работа продлится дольше.
— Как твой левый?
— Занялся съёмом обшивки. Исправен.
— Подними визор и осмотрись.
Картина перед глазами повернулась, словно у Эш закружилась голова.
— Весь диапазон.
— Я знаю... Капитан!!! оно здесь!!!
Форт сдублировал картинку на себя, зажёг в глазах сеть трёхмерных координат, совместил её со зрением жука-паука и выхватил лайтинг. Чернота, сгустившаяся в зыбкое яйцо, висела почти над «спиной» автомата.
Луч прорезал ствол на всю длину; яйцо затрепетало от попадания и полыхнуло в ответ рассеянным синим огнём; моргнуло и пропало изображение с автомата, работавшего слева, но теперь Форт ясно различал противника — и ещё раз пронзил его лучом. Вдали вспыхнуло багровое пятно — луч ударил в дверь машинного отделения.
— Сдохнешь ты или нет?! — будь взгляд Форта материален, яйцо разорвало бы в клочья. Расправившись с автоматами, оно покачивалось, будто мяч в бассейне.
— Ему не страшно! — объявила Далан, откидывая шлем на спину. — Пожалуйста, отступите на шаг, откройте рты и заслоните ушки.
— Зачем? — в голосе Эш сквозило бессилие.
— Чтобы уравновесить давление на перепонки, — важно пояснив это, Далан начала преображаться. Уши её растопырились, рот стал пастью-пещерой, нос округлился в дыру; лицо, и без того несимпатичное, вздулось подушкой. Далан присела, и стало заметно, что торс её тоже сильно расширился.
Затем Эш оглохла. Звук, прокатившийся по стволу, был сильнее того, что может выдержать человек (а равно и ихэн). Говорят, великие певцы на подъеме голоса раскалывали звуком тонкие бокалы и заставляли дребезжать подвески люстр — так вот, крик Далан был во много раз мощней. Эш показалось, что разом стартовали несколько кораблей.
Яйцо погасло и исчезло.
— Испугалось! — расслышал Форт довольный возглас штурмана.
— Ну и здорова ты орать, — трудно сказать, чего было больше в ответе капитана — раздражения или уважения. — Маяком-ревуном работать не пробовала? на море в туман тебе цены не будет.
— Я певица, — Далан переполняла гордость. — Могу голосить.
— Эш, ты жива? Эш!
Эш трясла головой, словно ей в уши налилась вода.
— Да. Я здесь. Всё в порядке.
— Чёрта с два — в порядке. Оба автомата гикнулись, а у нас и полствола не проверено. Как минимум, надо их вытащить оттуда и починить, — подумав, Форт добавил: — Вот что, поставим-ка мы здесь лебёдку, — он ковырнул носком ботинка спрятанное в полу гнездо. — Я пойду в ствол и закреплю на автоматах трос. Вы подтянете их к себе, а я двинусь с тестерами дальше, на корму, и поставлю присоски на оставшихся участках. Неизвестно, сколько времени понадобится на восстановление автоматов, а откладывать проверку нельзя.
— Довольно опасно, — мяукнула Далан. — Что, если мы вас утратим, капитан?
Эш не нашла сил дать тычка штурманихе, накликающей беду. А может быть, побоялась получить сдачи.
— Чепуха, — отмахнулся Форт с оптимизмом смертника. — Другого выхода всё равно нет. В крайнем случае примешь командование. Челнок вы доведёте и вдвоём. У тебя есть квалификация второго пилота? По нормативам штурман должен иметь навыки судовождения.
— Имею, — Далан надула щёки. Эш заподозрила, что у неё под кожей таятся резонаторы. Вероятно, они тоже участвуют в мимике безносого лица.
О чём только не думают люди в минуты крайней опасности! Лишь бы не застрять умом в тупике страха...
— Второй трос — вам к поясу! — бросила Далан свой вариант.
Форт мысленно вообразил себя, ползущего безвольной куклой и в процессе волочения сдирающего пластик с пола ранцем скафандра. Хотя... трос из мононитей должен выдержать такое натяжение.
— Идёт. Эш, ты видишь в УФ — следи, если оно появится. А ты, Далан, ори тогда во всю глотку.
  
Блок 7
 
Двести восемьдесят метров. Тросы тянулись следом — двойной хвост из тонких, но очень прочных на разрыв шнуров. Нагруженный инструментами, Форт шёл уверенным шагом, фиксируя любые изменения вокруг. Наэлектризованный воздух то и дело пробивался трещинами молний, словно змеи, спрятавшиеся в стенах, выбрасывали огненные жала. Сканер вращался, давая круговой обзор, но зрение охватывало лишь переднюю полусферу.
Никого, ничего постороннего. Шаги отсчитывались в ритме секундомера. Тишина и спокойствие в стволе становились обманчивыми, шаг за шагом заставляя слушать и приглядываться всё пристальней. Прожитые секунды уносило ветром, важным казалось лишь близкое будущее, измеримое в тех же секундах; минута — целая бездна времени, невообразимая величина. Мысли, переменчивый компас чувств — всё застыло, подчинившись непрерывному ожиданию... чего? Что может случиться через мгновение?
Внешность врагов лукава. Самые худшие невидимы и неподвижны — вирусы, споры бактерий, излучения. В конце концов, устав от напряжения, перестаёшь доверять своему телу и своим ощущениям — любой чих, любое мимолётное недомогание воспринимается как первый взмах маятника смерти. Тело перестаёт быть надёжным оплотом и оболочкой разума — открытое, беззащитное перед неуловимым врагом, оно цепко держит в себе обезумевший рассудок, нашёптывая: «Мы умрём вместе, ты от меня не уйдёшь».
Откуда будет нанесён удар? Как это произойдёт? Как приготовиться к защите? Ответов нет, и это страшнее всего. По-настоящему ужасна неопределённая, неизвестная опасность.
И ты отправился навстречу ей пешком! Храбрость — разновидность безумия. Герой — не великан и не силач, а тот, кто убил свои сомнения и колебания, отказался от подлых услуг рассудка и освободил сумасшедшую волю, ведущую вперёд без оглядки.
Двести пять метров. Скользят за спиной тросы, разматываясь с бобин.
Яйцо не имеет массы; по-любому оно не тяжелее дыма. Возникнет за спиной — и не заметишь. Только бы Эш не подвела. Нет, это подружка надёжная. Усталая, нервы натянуты до звона, однако работает как заводная. Крепкая порода. А Далан, ту вообще не согнёшь. Приятно, что они перестали скандалить.
Всё ближе обездвиженные автоматы. Яйцо вывело их из строя. Как? Неважно, главное — самому не скопытиться и довести дело до конца.
Сто семьдесят три метра. Молнии стали возникать реже. Словно кто-то или что-то прислушивалось к его шагам, готовясь к броску. Шаги сами собой замедлились.
Уходя в ствол, он выложил экипажу всё, что думал о яйце. Скорее всего, это АП — автономный плазмоид. АПы — родня шаровых молний, возникают от дисбаланса плазменных движков (вот и причина сыскалась — ведь до скачка разладилась центровка третьего движка!), а на судне их держит гравиполе и поля линейных стержней. АП живёт от минуты до многих суток, смотря по режиму полёта, сквозит из отсека в отсек по любым электропроводящим доступам, а потом взрывается либо растекается по элементам корпуса.
  
Одно не совпадало — АП должен иметь форму правильного шара, цветом от красного до голубого.
Шестьдесят пять метров. Шансы разрядить АП на ёмкость или взорваться вместе с ним — 50 на 50. Справочник советовал посылать к АП автомат с кабелем в зубах, но вот автоматов-то у Форта и не было.